В конце января 1990 года в газете ЦК КПСС была вновь опубликована статья с упоминанием Массовера. Статья называлась так: «Диагноз за наличные». Ее публикация была связана с окончанием того самого процесса, на котором Рабинович признался в том, что оговорил Массовера, и заявил о недозволенных методах следствия.

В статье нет ни слова об этих показаниях Рабиновича.

Но зато есть вот какие слова:

«Года два назад в Москве нашумел процесс по делу Ю.Массовера, председателя амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии № 6 при Московской психиатрической больнице им.Кащенко. Влиятельный эксперт, кандидат медицинских наук, уводил тех, кому грозил суд, от неминуемой кары…

«Выводы о виновности подсудимых судебная коллегия сделала только на основании доказательств, непосредственно проверенных в открытом судебном разбирательстве, – подчеркивается в приговоре. – Судебная коллегия нашла достоверными только те «признательные» показания подсудимых, которые подтверждаются совокупностью других фактических данных»…»

Вот это, последнее, явно направлено в адрес тех, которые, как и я, автор «повести о «повести о повести», знают о признании Рабиновича в оговоре Ю.Л.Массовера. Интересно только, какие же «другие фактические данные» имеют в виду авторы приговора? Или они уже связно и доказательно могут ответить на жалобу адвоката Семенова? На каком же все-таки основании судебная коллегия не «нашла достоверными» показания Рабиновича, каковые я и другие, присутствовавшие тогда в зале суда, слышали собственными ушами?

Но привожу полностью, без купюр, концовку статьи:

«…Не раз я заходил в строгий зал суда, слушал адвокатов и свидетелей, прокурора, обвиняемых… В зале было немноголюдно: два-три родственника и – пустые скамейки. И вот о чем думается. Иные процессы, словно по мановению чьей-то дирижерской палочки (!), получают явно несоразмерный их значимости общественный резонанс. Скажем, как недавний суд над свердловчанином Кузнецовым. Почти все наши газеты обошла эта история, не говоря уж о «независимых» бюллетенях и радиоподголосках. Об этом же процессе – ни звука. Хотя, казалось бы, факты вопиющие – злоупотребления в психиатрии! Да еще какие! Только ведь не со стороны райкома, милиции. «ЧК»? Может, именно в этом – причина умолчания?

Каковы же его уроки? Все ли сделано, чтобы никто, ни медицина, ни власти (а ведь бывало и такое (!)) не могли злоупотребить психиатрией?)

– К сожалению не могу ответить утвердительно, – сказал заместитель начальника следственной части прокуратуры г.Москвы В.Малюкин (!!!).

Виктор Иванович вместе с большой группой коллег вел «медицину» с самого начала: – Явление, с которым мы столкнулись, уходит в проблемы экономического, нравственного, правового порядка. Пока приняты лишь первые меры. Законодательно изменены условия и порядок оказания психиатрической помощи. В Уголовный кодекс РСФСР введена новая статья, предусматривающая ответственность за помещение в психиатрическую больницу заведомо психически здорового лица.

Тревожится следователь Малюкин (!): «За кого ни беремся, на руках справка от психиатров: дескать, душевнобольной, не смей его трогать. А на экспертизу каждого подозреваемого не пошлешь…»

В.Рязанцев.

Москва.»

Итак, уважаемые читатели, господа присяжные заседатели! Призываю вас вспомнить предыдущие документы на процессе по делу Массовера и обращаю ваше внимание на три момента из приведенной статьи.

Первый. Хотя статья подписана другой фамилией, нежели прошлые, не кажется ли вам, что стиль совершенно ТОТ ЖЕ?

Второй. Собеседник автора статьи ТОТ ЖЕ, а именно следователь, который как раз и вел дело Массовера, а теперь вот получил значительное повышение по службе.

Третий. Статья, предусматривающая ответственность за помещение в психиатрическую больницу заведомо здорового лица, в Уголовный кодекс введена. Но что стоит она без новой статьи, предусматривающей неминуемую ответственность за незаконные методы ведения следствия и неправосудные приговоры?

Итак, вам делать выводы, господа присяжные заседатели…

А между тем, в конце 1990 года истечет половина девятилетнего срока, который отбывает Ю.Л.Массовер по приговору суда.