«…Мне не положено обращаться к Вам как к товарищу – я осужденный. Осужден справедливо, но не за то, что следовало бы и не при изоляции от общества. Мудрено? Совершенно верно! Ну, да бог с ними, когда позади 6 лет и 4 месяца в колонии усиленного режима из 8 лет по приговору. Но мой характер, характер артиста-сатирика, артиста-конферансье и режиссера эстрады, столкнулся в «государстве в государстве» с таким, извините, безобразием и мракобесием, что мне стало абсолютно ясно, почему из колоний выходят потенциальные рецидивисты, ненавидящие Советскую власть и т.д. Это мое второе письмо к Вам, первое, видимо, пропало, т.к. шло, как и это, нелегальным путем. Такие письма, как это, даже в пору гласности законно не проходят… их перехватывают на местной почте (тайна переписки!!!). Те, что доходили, возвращались к тем, на кого жаловался… Взыскания и «речи»: «Кто к вам приедет, кому вы нужны, какие права человека??? Сиди и не рыпайся, а прокуроры – наши люди». И они правы. Я прошел через следственные тюрьмы, камеры для голодающих, издевательства, избиения, сбрасывания с лестниц, резиновые камеры, через ложь и наглость членов КПСС и ВЛКСМ. Меня

лишили всех льгот, посылок, свиданий, досрочного освобождения и права на амнистию. И все из-за моей лютой ненависти к подонкам из… короче, к моим «воспитателям»…

Кому это выгодно? Если и это письмо попадет в руки моих «воспитателей», то мне, при нынешнем состоянии, не вынести камеры штрафного изолятора, начиная с 15 суток до 6 месяцев…

Ш.Л.Д.»

На конверте обратный адрес – г.Ташкент, но в письме подробный адрес зоны, имя, отчество, фамилия, адреса матери и жены…

/Письмо № 21/