Еще в год выхода «Пирамиды» при Центральном Доме литераторов Москвы был создан клуб под названием «Судьба человека».

Когда организатор клуба, писательница Лилия Беляева, узнала о моей богатейшей читательской почте, отвечающей проблемам, которые поднимались в клубе, она пригласила меня на одно из заседаний с просьбой выступить как раз с этой темой, а заодно и сказать о странном молчании прессы в связи с «Пирамидой» и проблемами, которые я поднимал в этой повести.

Теперь, в марте, по прошествии полугода после выхода, сказать я мог многое. Мне было обещано пятнадцать минут, и, чтобы сказать в это время как можно больше, я решил свое выступление заранее написать. Тем более, что хотелось процитировать как можно больше «вопиющих» писем. Главной мыслью выступления было: равнодушие властей к острейшим проблемам нашей судебной и пенитенциарной систем, «стена молчания» в ответ на многочисленные и вопиющие жалобы о нарушении законности и сейчас, в период так называемой «перестройки», тяжелое положение в тюрьмах и лагерях. О странном отсутствии официального резонанса на «Пирамиду» я, разумеется, сказал вскользь, но достаточно определенно, выразив попутно свое отношение к холопскому и вполне безопасному пинанию Сталина, на которого когда-то также увлеченно молились, и к сомнительным слезам раскаяния по поводу безвременной смерти Высоцкого. Некоторые из тех писем, которые я частично цитировал, уже приведены здесь, остальные приведу позже.

Человек семьсот, собравшихся в зале, слушали очень внимательно, несколько раз прерывали аплодисментами. В конце аплодисменты тоже были вполне впечатляющими. Можно было считать, что мое выступление прозвучало.

Оно, как видно, и действительно прозвучало, судя по телефонным звонкам, которые на другой день мне последовали.

– Это безобразие! – говорила, например, одна из звонивших, незнакомая до той поры женщина. – Почему молчание? Я читала Вашу повесть, она мне очень понравилась, но почему же критика молчит? Вы должны позвонить первому секретарю писательской организации и прямо его спросить: в чем дело?

Другая сказала так:

– Вы должны поберечь себя. Не надо выступать так остро. Ничего удивительного, что молчит критика – они боятся. Время смутное, потому и молчат. Но такие люди, как Вы, еще пригодятся. Я не одна, нас целая группа, мы все уважаем Вас и считаем, что Вам просто необходимо пока уйти в тень.

– Но ведь ничего такого особенного я не говорил, – возразил я. – Разве никто не знает об этих проблемах? Ведь их надо решать!

– Будьте осторожней, я вас очень прошу! Вы не знаете, видно, этих людей. А я знаю. Будьте осторожней, пожалуйста.

Встречу в клубе снимало Центральное телевидение. По словам председательницы, мое выступление тоже было снято, его предложили в передачу «Человек и закон». Однако пленку с видеозаписью арестовали.