Наш дух от тела прочь отлетающий,

Богов крылатый вестник и всех людей,

Веди, молю, чертогом Дита,[315]

На Елисейских полях[316] оставив,

Где сонм поэтов песнями тешится;

Здесь славит битвы, громко звуча, труба,

Один о сладкой страсти плачет,

Лирные этот слагает оды.

Блуждая вместе, входим в пещеру мы,

¹⁰ Где входы в Тартар нам открываются,

Неси же перед нами факел,

Чтоб мы бестрепетно в мрак вступили.

Когда брадатый старец[317] приблизится,

Кто перевозит, лодку набив битком,

Ему, молю, дай плату, чтобы

Встал на другом берегу пиита;

Не взял я денег ведь никаких с собой,

Сходя, оставил все кроме песен я

И, матерью нагим рожденный,

²⁰ Наг нисхожу я в обитель мрака.

Златым жезлом ты Цербера пасть затем

Смири, и чудищ, что у ворот лежат

И пред лицом владыки грозным

Вечную стражу свою свершают.

Когда увидеть будет дано лицо

Царя, и скиптры схищенной им жены,[318]

И трех судей,[319] жестоких ликом,

Фурий, что змеями все обвиты,[320]

Прошу, приветна, молви царю слова,

³⁰ Коль я грехом запятнан содеянным,

Чтоб все очистилось беззлобно,

Что принесли мы в потемки эти.

Когда, крылата, чистою станет тень,

Меня ты в лоне мрачной реки не брось,

Где тысячи теней стремятся

Снова вернуться на воздух вольный

И наслаждаться телом привычным вновь,

Суетной жизни беды опять нести

И вновь в занятиях обычных

⁴⁰ И обновить, и явить свой облик,

Но, что милей мне, белоодеждному,

К владыки неба высям веди меня,

Юпитер кто, блажен, с богами,

Нектар с амбросиею вкушает,

И там, счастливый, пусть проведу века,

Пока последний всем не настанет день,

Мерзавцев в огнь ввергая вечный

И на Олимп вознося достойных.