Наконец слабей, средь лучей блестящих,

Выйди и свой лик, воссиявши кротко,

Скрой и жар умерь, что пылал недавно

В небе высоком!

Треснула земля перед тем иссохнув

В зное лютом, та, что была спокойной,

Жаждая дождя, и в реках не стало

Токов прохладных.

Яростного Льва ведь взошло созвездье

¹⁰ Жаждущее и Фокион[308] горячий,

Месяцы теперь принесут болезни, —

Гиблое время.

Сильным жаром весь накаленный, пышет

Путь воздушный, все улеглись порывы

Кочевых ветров, и глухие смолкли

Рокоты моря.

Сохнут все поля, пашня жаждет влаги,

Созревает Вакх на иссохших лозах,

Путь закрыв пока Аквилону, держит

²⁰ Тучи Юпитер.

Кто передо мной расстелить сумеет

Скифии поля, где свирепый холод

Стынет, и в брегах недвижимы реки,

Скованы льдами?

Иль кто хладный даст средь снегов и ветра

Рейн росистый мне, чтоб напиться вволю,

Или Гебра[309] снег, иль в холодных Альпах

Место уделит?

В варварских краях Танаис[310] текущий

³⁰ Вряд ли бы унял этот зной палящий,

Мой огонь и зной погасить чрезмерный

Вряд ли сумел бы.

Так ведите ж вы, милые Камены,

Под благую сень этой милой рощи,

Лиры где звучат, Аполлон прекрасный

Хорами правит,

Здесь услада мне средь лесов высоких,

Музы, я молю, от копыт Пегаса

Дайте воду мне,[311] оросите ею

⁴⁰ Наши пределы!