Сильней Камены дуйте сладчайшие
В свирели, песней славите кто мужей,
Бессмертье ваше возлюбивших,
И озаренными кто трудами
Все ваши книжки, пылью покрытые,
Вновь украшают новыми жертвами
И им убежища даруют,
Чтобы лелеял их воздух чистый.
Таков, рожденный росных вблизи брегов
10 Мозеллы, песни стоит Тритемий мой;
Он из ключей пил ваших, Музы,
Вы осчастливьте его дарами,
Он, благородный, трех языков знаток, —
Латыни, греков, также древнейшего,
Как и всего, что в давних книгах
Песни таинственного пропели.
Он первым в храмах, древности следуя,
Здесь объясняет, струи почто звенят
Мозеллы с Рейном, в чем причина,
20 Что Океан неспокойный бьется.
Он, щедр, обитель, — свой монастырь родной
Восстановляет, стены украсив в нем
Стихами греков, римлян, также
Древнееврейскими равно с ними.
Гостеприимный, с радостным он лицом
Между друзьями делит свои дары,
И Вакха жар с обильем разных
Моря солений, и с той едою,
Что в наших тихих водах сумеет взять,
30 Приготовляет к щедрому он столу,
Ведь сам он не вкушает мяса,
Пифагорейский блюдя обычай.
Капусты стебли, листики зелени
Он ест, и крепче став от еды такой,
Пьет молоко овечье, — этим
Он утоляет вседневно голод.
Такая пища предкам была мила,
Когда шафрана с перцем не ведали
В домах у нас, и чужеземных
40 Врач не отваривал в них растений
Для злой подагры и лихорадок всех,
Что днесь терзают хилые все тела,
Когда и днем и ночью блуду
Мы предаемся с обжорством вкупе.
Ио,[282] куда же, Вакх, ты влечешь меня?
Здесь о пороках песен не надо петь,
Но высших всех похвал Тритемий, —
Наша краса, — заслужил награду.
Он скромен ликом, нравом еще скромней,
50 Он трезв над чашей, но остальных друзей
Охотно побуждает души
Увеселять беззаботным Вакхом.
Затем средь пира эллинов свитки он
Всем предлагает, также еврейские,
Написанные им, и все, что
Галлов друиды внесли к тевтонам.
Орфей фракиец, — он говорит, — и Лин
Преславный, лирой и Амфион своей
Воздвигли города у греков
60 И привлекали людские толпы.[283]
Так средь глубоких гротов в лесах они
И средь дремучей чащи Герцинии
Лесных людей к себе призвали[284]
И научили их кроткой речью
Пахать их земли, и по-супружески
Входить в землянки с крышей соломенной,
Презрев пещеры, и как должно
К ложу стыдливой идти супруги.
Тут мысль о детях и о скоте пришла,
70 И жены, дико жившие средь полей,
Прияли лучший образ жизни
Тем, что хозяйство образовали.
Дуб многолетний храмом тогда богов
Служил священным, и приносили там
Они все жертвы ежегодно
В рощах святых, поклоняясь вышним.
Разумней став с течением времени,
Они воздвигли грады и крепости
И утвердили в честь бессмертных
80 Священнодейственные обряды
Законным чином богослужения.
И так разросся наш алеманнский край,
Что италийским, галльским ныне
Он дарованиям не уступит.
Когда науки ты утонченные
Являешь, песни, — следует их сравнить
С былыми, — их искусный пастырь
Чтит вангионов и возрождает.[285]
В наш век вы оба — равные светочи
90 Образованья, слава высокая,
Здесь возблистали, и за это
Песни дадут вам почет навеки.