Бернгард, когда я думаю восхвалить
Твои заслуги будущим всем векам,
Тотчас является поэту
С песней размеренной Каллиопа;
Ведь ты отчизны слава великая,
Талант высокий силу обрел в тебе,
Второй Эвклид ты по фигурам
И среди числ Птолемей второй ты,[258]
И Ян второй[259] ты, Царской горою кто
10 Рожден блестящей,[260] — все, что оставил он,
Когда его свершился жребий,
Ты по священному принял праву,
Тома по-гречески и по-латински все
И инструментов разных обилие,
Что указуют звезд слеженье
По неоткрытым еще законам,
Размер их, место и положение,
И расстоянья, круговращенье их
И высоту, иль есть какое
20 Точное в мире у всех движенье.
Читаешь греков, зная отменно их,
И переводишь редкие ты тома
По математике, которых
Здесь на латинском никто не видел.
О сколь огромна слава в наш век твоя,
Гордиться больше будет германский край
Тобой, труды твои все видя,
Коими честь ты стяжал навеки!
Тебя вся наша чтит Алемания,[261]
30 Дивясь, возносит к звездам она тебя,
Прелат наш Вормсский[262] с всяким тщаньем
И возвеличивает, и славит.
В душе спокойной ты помяни жену,[263]
Что взята смертью волей была богов,
Чтобы теперь ты мог свободней
Мудрой учености предаваться.
Редка о книгах дума, где женщина
Дом баламутит тихий философа.
И днем и ночью сердце мужа
Жалами острыми уязвляя.