Имя дал кому конь Пегас крылатый,[21]
Нам открывший всем тот источник чистый,
Из какого пьют всех уста поэтов
Песен усладу,
Мудрые, его все вы чтите, сестры,[22]
Погружая в ток этих вод священных
Чтимые уста, и рождая плектром
Радости ритмы,
Я молю, ему отзовитесь песней,
10 Дивные, его по заслугам славя
Молвите, что есть у него и доблесть
С чувством высоким.
Благородный, он знатных предков отпрыск,
Милостью почтил их король сарматов,
Много званий дал дому он, который
Знатен и славен.
Знаменит, рожден ты под хладным небом,
Емлет где земля долгие извивы
Вислы, разбросав по лугам бескрайним
20 Яркие травы.
Поле там вокруг обтекают воды
Чистые, и бьет вечный там источник;
Скажешь, что стопой выбит он героя,
В честь кого назван.
Он резвился там, быв еще младенцем,
Следуя отцу, обратился после
К сладким Муз трудам, торопясь к твердыням
Высшим Минервы.
И когда подрос за ученья годы,
30 Стал сильнее он и окрепнул телом,
Жизнь увидеть он и познать возжаждал
Мир неизвестный,
И тотчас достиг он венетов гордых,[23]
Изучая там тонкости торговли,
Ими пусть земель осчастливит много,
К ним справедливый.
Адрия простор пересек бескрайний,
Рим, к тебе стремясь, древле город Мира,
А затем уже и к Сивилле Кумской,[24]
40 К Партенопею.[25]
А затем туда, где Борей летящий
Гонит корабли по Лигурской глуби,
Им попутный там, и перелетает
Хладные Альпы.
Тут к германцам он прибывает мощным,
Где течет, струясь, мимо градов дивных
Рейн и где, троясь, он выносит пену
В волны морские.
Наконец, к краям возвращаясь отчим,
50 Перенес в пути приключений много,
Постигая так всю превратность рока
Сердцем отважным.
А затем и мне о хитросплетеньях
Рока говорит и о всяких бедах,
Что всему закон установлен должный
Волею божьей,
И его сокрыть пожелал высоких
Повелитель звезд и зиждитель мира,
Чтоб не мог постичь человек душою
60 Жребий грядущий.
Шел бы разве дух на опасность, если
Знал бы жребий свой, если бы надежда
Не сулила вновь воротиться к милым
Ликам домашних?
В радостях когда б не бывало страха,
Кто бы вынес вид ярого тирана?
Так сливает сам Олимпиец вышний
С радостью горе.
Мудр, единый он наших дел правитель
70 Всех времен, он дал, он один и отнял,
Все, что видеть мы не умеем сердцем
В мраке кромешном.
Создал также он рок неумолимый,
Чтобы всем вещам свойства дать как должно,
Кои пусть придут, хоть закрыты окна,
В должное время.
Лишь недавно, горд и к царю приближен,
Некто был в дворце, всем внушая трепет,
Но внезапно пал,[26] испытав опалу,
80 Все потерявший.
А другой рожден в нищете и сыном
Пахаря с его неподъемной пашней,
Жребием взнесен высоко, отмечен
Высшим почетом.
Алчный, тот решил у восточных индов
Торговать и так преуспеть в торговле,
Но в конце концов, потерпев крушенье,
Тонет в пучине.
Тот в надежде на продолженье рода
90 Скромную жену, как хотел он, выбрал,
Но не дал ему его гений счастья
В милом потомстве.
Этот рад, сынов получив ораву,
Но молчит, крушась о жене бесстыжей, —
Мнимый он отец, и других отцами
Звать подобает.
Тот безбрачье хоть и возненавидел,
Принужден служить алтарям священным,
И несет венец головы он голой,
100 Выбрив макушку.[27]
Этот предпочел частной жизни жребий,
Ненависти полн к гложущим заботам,
Но господский дом и его принудил
Вскидывать фаски.[28]
А другой, живя в своих дедов доме,
Отчую себе завещал могилу,
Но вот изгнан он, и схоронен, бедный,
Где, — неизвестно.
Девушку хранят, надуваясь спесью.
110 Мать с отцом, бегут женихов достойных,
А идет она за кого попало
В пагубном браке.
Шею у того меч рассек, а этот
Заживо сожжен на костре взмятенном,
Тело одного на кресте повисло,
Тот — колесован.
Так бредет, глумясь, пьяным шагом жребий,
Рой забот родя, нам теснящий душу,
И надежды свет благодатный в страхи
120 Он обращает.
Лишь мудрец, коль он не избегнул доли
Этой, все ж презрел этот шум вседневный,
И, души своей обладая мощью,
Был справедливым.
Пусть нехитрым стол будет мой, одежда
Грубой, — чтоб прикрыть мой сопутник — тело,
Крытый дерном дом, что смиряет только
Натиск Борея.
Мил и справедлив, пусть придет приятель,
130 С ним поговорю я светло и тихо,
Пусть разделит он и равно украсит
Жизни теченье.
И, тщету забав далеко оставив,
Пусть услышу я о царях и знати,
Силящихся рок отвратить, не знавших
Радости сердцем.
Но, счастливый, я да увижу неба
Ясные огни, да познаю сущность
Моря и земли, облаков и снега,
140 Ветра причины.
И да обрету я тебя, зиждитель
Сущего, кем мир утвержден огромный
И чьей волей всё обретает облик
Разнообразный.
Он, как дух, разлит, пролетает всюду,
Каждый мира край он одушевляет,
И его узрят и постигнут только
Чистые сердцем.
Позади себя облака оставив,
150 Воспарю один малой точкой, толпы
Осмею людей, что в тревогах алчут
Злата позорно.
Лавр неся, забот я избегну мрака,
Струн настроив ряд и кифару Феба,
Радостен всегда, Муз пока со мною
Благоприятство.
И пока мне жизнь не прервали сестры
Мрачные,[29] — врага одолею — смерть я,
Если наших Муз будет славить Эльба,
160 Рейн хладноводный,
Висла и Дунай, что так долго вьется
По стране, и сам Эридан[30] пространный,
Тибр надменный, Таг, и к самим британцам
Ближняя область.
И о том поет преданно Камена[31]
Цельтиса, тебе, мой Андрей, известный
Высотой ума, чтобы ты приял нас
Сердцем навеки.
Средь восточных ты мне друзей дороже
170 Был всегда, и я покорен твоею
Доблестью, — она высока, пред нею
Время бессильно.