Кламоз, прославлен нашими песнями,
И, добрый, тем же воздавший мне,
Хоть и немногое узнаешь,
Славный, от Муз ты моих замерзших,
Они, быть может, боль облегчат твою,
Печаль, что разум точит тебе, уняв,
Когда друзей недавно ложных
Ты испытал на себе коварство.
И если алчный деньги твои унес,
10 И состоянью он причинил урон,
Как тать кровавый, в закоулках
Грабит до нитки людей невинных;
Ну пусть крадет он деньги сокрытые,
На злате лики изображенные,
Но не сумеет он ограбить
Славы твоей, что родила доблесть.
Тебя славнейший нориков город нам
Явил из рода славного, древнего,
При кесарских и королевских
20 Был кто дворах и блистал оружьем.
Подобно предкам, юный, сражаешься
Ты под началом Фридриха-Кесаря,
Кто увенчал для всех священным
Голову мне Аонийским лавром.
Теперь же, предан духа спокойствию,
Живешь, довольный отчими средствами
И доблестью иметь считаешь
Ты о потомстве святую думу.
Тебе приятно честь особливую
30 Наук оставить тем, кто придет вослед, —
Под нашим солнцем не найдется
Дела поистине долговечней.
Есть Рим — свидетель, как и Эллада вся,
Средь сокрушений вся разоренная, —
Жива благодаря наукам
И суждена ей навеки слава.
Сюда, стремясь, и духом своим высок,
Лелеешь книги и побуждаешь всех
Потомков Муз, грядущим чтобы
40 Памятки эти векам вручили.
Блюдешь ты храмы, лики старинные
Ты оживляешь временем стертые,
Святилищ попечитель, стойкий
Истины благостной почитатель.
Умен, ты к алчным полон презрения,
Кто весь в корыстных вечно занятиях,
Кто обнаруживает душу
Полную лжи и коварств лукавых.
Тот бормотаньем молит богов, но нет
50 Их и в помине ведь у него внутри,
Когда он мыслит, как хитрее
Свой нечестивый кошель наполнить.
Молва и даже боги ему — ничто,
Наград высокой чести накупит он,
Глотает деньги — ненасытней
Даже бездонной Аверна глуби.
Пока он тащит малое, выглядеть
Он хочет чистым и незапятнанным,
Но нет гнусней, коль на большое
60 Он ненасытный свой зев разинет.
К друзьям он веру, богом внушенную,
Ни в грош ни ставит, нагло союзы рвет,
Лишь на словах и чист, но сердцем
Лют он и с диким медведем сходен.
Кто одержим богатств накоплением, —
В заботах тяжких, ими придавлен он
И сердце изнуряет молча,
И истощает чредой стенаний.
Средь яств угрюмый и подозрительный,
70 Следит, кто сколько в рот положил кусков;
А если кто от чаш пригубит,
Чаши считает свирепым взглядом.
Он имена, в столетиях громкие,
Присвоить алчет, словно наследник их,
Надеясь для себя деньгами
Многими славу стяжать навеки.
Но волей божьей все это рушится,
И что трудами он накопить сумел,
Наследник промотает блудный,
80 Разом добро в разоренье ввергнув.
Какую пользу он, наконец, стяжал,
Те горы денег нагромоздив себе, —
Заботы гложущие, стоны,
Страх и надежду, и муки с ними?
Лишь тот и счастлив, кто изобилует
Достатком скромным, и не влечет кого
Базара гам: хваля свой жребий,
Бедных не давит он, не тиранит.
Средь безмятежных спит он Пенатов, ночь
90 Не разделяет он на чреду часов,
И не стоит отмститель в мыслях,
Молча бичами его секущий.
Ведь лучше знают боги, кому идет
На пользу что-то или приносит вред;
Как должно, честным и бесчестным
В оное время они отмерят.
Оставь же, Клио, судьбы преступников
В суровой песне живописать, верни
Нам снова Вакха, кто резвится
100 Среди Камен благосклонней нравом.