Цигн, кто белизной крыл своих прославлен,
Средь гусей блестя в середине самой,
Что, шипя, твоим домогались зваться
Именем славным,
Бартол, Бальд,[154] аббат Салицето также,
Порк и тот, кого громогласно надо
Правом звать самим, Бутрион, Рамунд и
Лин вместе с Азо;
Твой поколебать дух они не в силах,
10 В истине когда ты был стойким, ликом
Светел, и к семи побуждая юных
Вольным искусствам;
Права ты крючков избегаешь, вздора,
Что обмана полн, западней, уверток,
Справедлив в душе, коль их нет, не ищешь
Сложностей ложных.
Если видишь ты преступленья ясным
Взором, ты на них нападаешь смело,
Истины путем идя, презираешь
20 Несправедливость.
Не иначе, как сотрясают волны
Мощную скалу, ударяя с шумом,
Но, недвижна, та презирает волны,
Их раздробляя,
Или как стоял пес молосский мощный
В самой гуще средь собачонок своры,
Скаля пасть и всем их внушая ужас
Зубом могучим,
Был таким ты сам средь такой оравы,
30 Цигн, стрелами лжи поражаем столько,
Сколько раз Катон был святым сенатом
Ясно оправдан.[155]
Дивным ты умом постигаешь книги,
Наставляют те, как высоким чести
Следовать путем, постигая в небе
Господа Бога,
Наши души кто поместит на небе,
Если мы святым следуя законам,
Сильные, презрим гиблые услады
40 Лживого мира.
Знаменьем святым озаренный, в бедах
Сохранять велишь безмятежность духа,
Ни средь благ лица, ни среди успеха
Ввысь не подъемля.
Тщетную свою божество слепое[156]
Все ведет игру, колесо вращает,
Но мудрец ее презирает стойкий
И ненавидит.
Он один лишь тверд, независим, тонок,
50 Прочную блюдет он фигуру шара,
Что хранят своим трепетным мерцаньем
Неба созвездья.
Он бежит углов и убежищ тайных,
Что ему шипы и чащоб преграды, —
Хочет жизнь свою он согласной сделать
С волею неба.
Цельтис, кто рожден близ потоков Майна,
Эту песнь тебе посвятил простую,
Испытал когда он мужей доверье
Репу едящих.[157]