Феб, на лире ты средь пещеры Кумской,
Среди вечных Муз посреди стоящий,
Первым песнь сложив, сочетаешь дивно
Песни и струны,
Отвори уста, бог, германцев барду,
Чтобы я воспел на родимых струнах
Благость мужа, кто Кум Фебейских носит
Славное имя,
Там рожден, где Альп прорезает выси
10 Быстрый Эн и он, мчась меж скал звенящих,
Высоту небес оглашает шумом
Им непривычным.
Здесь мудрец сестер просвещенных любит,
У речных брегов те живут немолчных,
На холмах вокруг и средь трав под солнцем
Вспаханной нивы;
Дивную в трудах постигая мудрость
И искусства те, что открыты в Риме,
И канонов связь, и законы, — славный
20 Консул вписал их.
Будешь ты в судах защититель правый,
Если, — прав, — надежд ты лишен и страха,
И склонить соблазн не сумеет тщетный
Строгого сердца.
Ни любовь к своей матери родимой
Ни Гелон, копьем угрожая смертью,
Не склонят ума на дороге правды
С твердой душою,
Ни ужасный бык сицилийца-зверя,[142]
30 Ни темница, смерть — для неправых, — ужас,
Пусть хоть небо все вниз с оси высокой
Рухнет на землю.
Если вспомнишь ты о короткой жизни,
Сбросишь груз забот, нам теснящих душу,
Почести, каких удостоят ныне
Или в грядущем.
Начертал свои человекам судьбы
Тот, кем дышит все, что живет на свете,
Светлую красу в небесах и звезды
40 Трепетной ночи.
Унесло уж всех и навеки схитит
Злое время, все, что во славе, — сгинет,
Все, что Феба зрит, что родилось в мире
К Орку стремится.
Греческой краса угасает речи
И когда-нибудь сгибнут Музы Рима,
Новых черт пока, возродясь, изменчив,
Мир не воспримет.
Краткий срок твое будет чтимо имя,
50 Если вечным ты посвящен не будешь
Музам, то и все в этом мире рухнет
Волею судеб.
Так, пока живем, да воспримем радость
Скудной жизни сей и святые чаши
Либера-отца,[143] не пойдет за мертвым
Радость живая.
Завтра, вновь когда ясный Цинтий явит
Розовый свой лик, по обычью древних
День рожденья твой восхвалю, принесши
60 Гению жертву.
Ты приди как друг всем занятьям нашим,
Цитру пробудив той лесбосской девы;[144]
Лавровым венком облечен, пусть с нею
Песни солью я.
Распустив власы, Эльзула здесь будет,
Душу кто мою растопила страстью
И прелестных стрел поразив ударом
Слабое сердце.
За столом у нас восседая в блеске,
70 Раненое пусть не сожжет любовью
Сердце грудь твою, но лицом прекрасным
Радость пробудит.
И сообщникам ведь не друг Венера,
Равенства другой не потерпит власти,
Ежели о том говорят правдиво
Греков Камены.
Отложи скорей все души безумства;
Деньги, как рабы, пусть тебе послужат,
И что ум решил, то, — ему созвучны, —
80 Выскажут губы.