Муза, кем поэт вдохновлен германский,
Мне, Стиборий, петь на кифаре Феба
Славные стихи сей ученой девы[134]
Повелевает,
Кто сумела рек задержать теченье
И волков — ручных! — кто с овцой сдружила,
Ясени в горах за игрой кифары
Двинула следом,
Та, когда поет, размеряя плектром,
10 Вечного отца всех вещей на свете,
Властью чьей крепки совокупно связи
Вечного мира,
Лики всех светил, что мерцают в небе,
Мирозданье все и вода морская
Горькая, земля, что висит, держась лишь
Точкою малой,
И ее, как мать, окружая в плаче,
Множеством забот все живое давит,
Любит всех она, но внезапно сводит
20 К мрачному Орку.[135]
Ты под небом здесь будешь счастлив только,
Робкий, но отнюдь не терзаясь страхом,
Ни на что уже не надеясь, скорби
Встретив улыбкой;
Сердце пусть твое не сразит неверный
Жребий, что всегда обделяет честных,
И, терзая их, все дары вручает
Черни ленивой.
Жребием своим ты доволен, будешь
30 Всей душой ценить благосклонность вышних,
Волей кто своей столь различно правят
Нашею жизнью.
Должно нам какой скрытой силы рока
Опасаться, что правит миром твердо,
Иль хмельного ход пусть откроет рока
Феб-прорицатель,
Иль, кем движим мир противоречивый, —
Весь свой разум я не измучу этим,
Душу Феб когда облегчит, поставив
40 Черни превыше.
Но о Музах я и ключе Пегаса[136]
С шумом вод его буду печься, тронув
Милый Фебу плектр, изгоняя этим
В сердце тревоги.
Мальчики, скорей рейнского Лиэя[137]
Дайте, что уже стал четырехлетним,
Из сосуда, он своей влагой хмурость
С лиц удаляет.
Дорогую мне эту ночь пусть милым
50 Треском усладит мой светильник ясный,
Пусть взлелеет он на приятном ложе
Сон благодатный.
Утомленных пусть общей страстью росный
Феб покроет и пусть узрит, как оба
Любящих свое все дыханье слили
В сне безмятежном.
И пока стоит он в лучах восходных,
Видящий любовь, что в сердцах взаимна,
Пусть скорбит, что так в наших землях быстро
60 Всходит светило.
Эти вот тебе памятки любови
Я шутя творю в этом крае бойев,
Где у грубых нет о твореньях Феба
Граждан заботы.