Сикст, германских Муз похвалы достойный,
В нориков рожден достославном граде,[127]
Что пронес свою, — необорный, — славу
Всюду по свету;
Лучше ни один под германским небом
Город не смирил общие тревоги,
Варварским царям и нелепой черни
Зная управу.
В нем наш Кесарь сам пребывал, и вечно
10 И владыке он Рима был желанным,
Здесь же столько раз собирались сеймы
Должным порядком.
Кесарь Фридрих раз в этом славном граде
Голову мою увенчал[128] дельфийским
Лавром, на главу возложив поэта
Трудолюбивца.
В городе таком ты родился, знатный,
Отпрыск корня ты стародавних предков,
От него идут и сената члены,
20 Чести достойны.
Рима речь царит на устах ученых,
И владеешь ты остроумьем древним,
Дружелюбный ум не позволит молвить
Резкого слова.
Лация тебя нарекли опорой[129]
Музы для себя величайшей, ибо
Ты свершил, что песни поются Феба
В бойев пределах.
Значит, славный мой, в наших книгах всюду
30 О тебе прочтут все народы мира
И твоя везде, — безупречна, — доблесть
Вечной пребудет.
Благородный, брось ты в суде процессы,
Что тебе совсем не дают покоя,
Пусть другой вершит награжденья честным,
Кары — виновным.
И как Африк — ветр, колебатель моря,
В ярости своей все с Бореем спорит,
Так гражданских прав изученье мучит
40 Тяжбами душу.
Хватит пусть того, что ученый, монстров
Средь высоких волн ты узрел и пики
Скрытые, узрел и Протея вечно
В облике новом.
Ты лишь к нам приди, чтоб Камен постигнуть
Наших, научись постигать природу
И тому еще, что умеют звезды
В небе высоком,
Звезды, что лучей совокупной силой
50 Обликом вещей сопряженных правят,
Души и тела сочетают, их же
В срок разлучают.
Не иначе, как час, своим порядком
Славный, обращен безупречной гирей,
Минет в шестернях, и ударом четким
Бьет молоточек,
Так и дух, к своим прикреплен орбитам,
Много сил дает, их вливая в тело
Стуком сердца, нам умеряет страсти
60 Нитью скользящей.
Что за радость нам в суматохе этой
Так желать забот, что наш дух тиранят?
Только мир души даст тебе счастливым
Быть в этой жизни.