Ты ли вдруг, Радамант, захотел увидать свое имя

В моих стихах, которыми жалит тебя Аполлон?

Ты ведь сам говорил: нипочем тебе Феб и Камены,

Когда корыстной глоткою лаешь на целый базар.

Я же приял мой лавровый венец из кесарских дланей,

И Кесарь лобызал меня, к истинной знати причтя;

Он мои персты золотыми украсил перстнями —

Чтоб Фебовым поборником в Фебовых стал я стихах.

Ты, напротив, продажный язык несешь на продажу —

И нет коварств и хитростей, коих ему не достичь,

Если набиты мешки и над ними гремят твои крики,

И враг дрожит от ужаса, видя твой взор и размах.

А как почуется мзда, за какую тебя нанимали, —

Ты радостным ворчанием благословляешь закон.

Ах, закон, закон! блажен, кто святою деньгою

Так обучил послушного и говорить и молчать!