– Мне сказали, что Синдикура начала расследование в отношении нашей семьи из-за ваших дел с Джикстасом, – сказала Роску, пригвоздив немигающим взглядом собеседника, который сидел на противоположном конце стола. – Точно такие же расследования начаты в отношении семей Чаф и Уфса.

– Я тоже слышал, – подтвердил патриарх Ривлэкс, также не сводя с нее глаз. – Синдикура в который раз выходит за рамки своей компетенции и юрисдикции.

– Еще говорят, что патриархи семей Чаф и Уфса добровольно подали в отставку, – развила мысль Роску. – И что патриэли семьи Кларр предложили вам сделать то же самое.

– Патриэли тоже выходят за рамки, – процедил Ривлэкс. – Зачем вы пришли, Роску?

«Роску». Не «капитан Роску», а просто «Роску». Все старшие офицеры под началом Ривлэкса подписали прошение восстановить ее в звании, но патриарх не пошел на попятный даже в таком пустяковом вопросе. Он основательно окопался, поймал врагов в прицел и приготовился отбиваться до конца.

К сожалению, на данный момент в список его врагов оказались включены все и вся в Доминации.

– Это просто визит вежливости, ваше благородие, – пояснила Роску. – Меня готовы восстановить в должности во Флоте экспансии и обороны.

– Поздравляю, – желчно ответил патриарх. – Не сомневаюсь, что вы с радостью устремитесь в Хаос на поиски новых угроз.

– А еще, – продолжила она, – мне предложили служить в Силах обороны.

Хоть это наконец-то его зацепило. Едва заметно прищурившись, Ривлэкс будто отшатнулся.

– В Силах оброны?

– Да, – подтвердила Роску. – А именно – на должности второго помощника адмирала Дай’лота на «Дерзновенном». – Она сделала паузу. – Это тот «Норный лев», который сейчас завис на орбите над Ригаром.

– Я знаю, где находится «Дерзновенный», – сказал Ривлэкс. Он прекрасно владел голосом, но Роску видела, что он осознал все последствия этого назначения.

Синдикура постаралась замять происшествие на Восходе, и пока им это удавалось. Но теперь, после пяти недель молчания, подробности этого дела стали просачиваться наружу. К удивлению Роску, ее имя упоминали почти так же часто и уважительно, как имена Ар’алани, Зиинды и Трауна.

На этом фоне назначение Роску на влиятельную и почетную должность на борту «Дерзновенного» нельзя было считать лишь проявлением благодарности. Это было намеренной демонстрацией того, что любые жесткие шаги, которые Дай’лоту приказали предпринять, были направлены не против семьи Кларр как единого целого, а лишь против неуступчивого патриарха, который ни в какую не хотел нести ответственность за свои действия.

– На этом все, – сказала Роску, поднимаясь. – Насколько мне известно, через полчаса у вас встреча с патриэлями. Думаю, эти полчаса вам пригодятся, чтобы подготовиться. – Она мотнула подбородком. – Всего доброго, ваше благородие.

Когда она вышла из кабинета и направилась в штаб обороны резиденции, в коридоре ее перехватил патриэль семьи Кларр на Ригаре Кларр’иту’вилимт.

– Ну что? – спросил он, поравнявшись с ней и подстраиваясь под ее шаг.

– Не знаю, – развела руками Роску. – Его не обрадовала весть, что я могу занять должность на «Дерзновенном», но я не уверена, что это заставит его передумать насчет отставки.

– Будем надеяться, что заставит, – мрачно произнес Ритувили. – Если выдать его Синдикуре для допроса и порицания, это станет вопиющим прецедентом. Но будет еще хуже, если несостоявшийся предатель сохранит за собой пост патриарха. – Он покосился на Роску. – А вы уже решили, что будете служить на «Дерзновенном»?

– Это зависит от того, внемлет ли патриарх Ривлэкс доводам рассудка, – ответила она. – Я бы предпочла служить в семейном флоте, но наша общая честь и статус важнее, чем мои личные желания.

– Что ж, при любом исходе не забывайте, что для вас здесь всегда найдется место, – заверил ее Ритувили. – Руководителем Сил обороны главной резиденции, капитаном «Ориссона»… кем захотите.

– Благодарю за предложение, я обязательно над ним подумаю, – пообещала Роску. – Впрочем, что касается «Ориссона» – должна сказать, что у него уже есть выдающийся командир, капитан Раамас.

– Здесь я согласен, – кивнул Ритувили. Его губы тронула легкая улыбка. – Хотя в плане репутации ему куда как далеко до «Неубиваемой».

Роску сдвинула брови:

– До кого?

– Вы что, не слышали? – спросил патриэль, старательно изображая невинность. Только улыбка его выдавала. – Вас так называют на Ригаре. Неу…

– Да, я поняла с первого раза, – перебила его Роску. – Как такое могло родиться у кого-то в голове?

– Сначала ракетный удар на Орнфре, – начал загибать пальцы Ритувили. – Позже, в той же системе – засада, устроенная кораблем грисков. Наконец, сражение над Восходом. И везде вы выжили.

– Вместе с Раамасом и всем экипажем «Ориссона», – прорычала Роску. – Почему это прозвище навесили на меня?

– Потому что настал момент, когда семья Кларр нуждается в герое, – тихо произнес патриэль, улыбка его погасла. – А тут вы удачно подвернулись, к добру или к худу.

Роску вздохнула.

– Ладно, – сказал она. – Но как только Ривлэкс сложит полномочия, вся эта история с «геройством» должна стихнуть. Договорились?

– Сделаю все, что в моих силах, – пообещал Ритувили. – Но вы же понимаете, что геройские истории живут своей жизнью.

– Вы уж придумайте, как ее прикончить, – решительно потребовала Роску.

«Неубиваемая». Вот смех-то, прозвище было обременительным и необоснованным.

Но надо признать, что в какой-то мере и лестным.

* * *

– Это, – решительно произнесла Зиинда, – просто смехотворно. Как так вышло, что я получила поощрение в личное дело, а средний капитан Апрос – нет?

– Вы и сами знаете как, – терпеливо заметил Ба’киф. Вся его мимика и тон голоса выражали, что на сегодняшний день ему хватило неприятных разбирательств и новых он не желает.

Здесь ему можно было только посочувствовать, но Зиинду это не волновало. Ба’киф был единственной ниточкой, через которую флот держал связь с Советом военной иерархии, и достучаться до них можно было только через генерала.

А в последнее время она изрядно набралась опыта в том, чтобы вдалбливать в упрямые головы информацию к размышлению.

– Мне известно официальное обоснование, – сказал Зиинда. – За меня похлопотала семья Иризи, вот я и получила рекомендацию. Семья Цап отказалась вкладываться в его карьеру, поэтому его обошли. Мы же понимаем, что это бред. Запись в личном деле – это внутренние дела армии, которые не должны ставиться в зависимость от семейной политики.

– Звания, должности и продвижение по службе – это да, армейские дела, – поправил ее Ба’киф. – Поощрение – это вопрос престижа. Поскольку часть этой славы так или иначе распространяется на семью, приходится учитывать и их мнение.

– Вы считаете, это справедливо?

– О справедливости речи не было, – ответил генерал по-прежнему, на взгляд Зиинды, слишком уж безучастно. Мог бы хоть немного подыграть ее возмущению всем этим фарсом. – По всей видимости, патриарх семьи Цап решил, что не хочет открывать эту шкатулку с секретами, чтобы не привлекать к семье ненужного внимания.

Зиинда стиснула челюсти. Тогда стоит попробовать иной подход.

– Хорошо, – бросила она. – Если поощрения ему не видать, что насчет повышения?

Брови Ба’кифа чуть взметнулись вверх:

– Вы считаете, его действия на Восходе – достаточное для этого основание?

– Безусловно, – твердо заявила Зиинда.

Ведь дело даже не только в Восходе. Апрос командовал «Сорокопутом» и на Хоксиме, после того как сама Зиинда ввязалась в злополучную авантюру советника Лакувива по захвату этой никчемной планетки. Будучи первым помощником, он управлял кораблем без суеты, зато со сноровкой и вместе с ней и Трауном слаженно провернул диверсию, которая помогла уберечь Доминацию от того, чтобы скатиться в анархию. А после этого ни разу никому не заикнулся об этом секрете. За одно это он заслужил всю благодарность Совета, на которую только были способны его члены.

– Вот как, – пробормотал Ба’киф. – Пожалуй, это можно устроить. Наверное, в связи с повышением ему нужно будет предоставить свой корабль?

– Это же логично, – согласилась Зиинда. – Патрульный крейсер был бы неплохим стартом. Может, «Парала» или «Бокриа»…

– Может, «Сорокопут»?

Зиинда вздрогнула, будто от пощечины.

– В каком смысле? – осторожно уточнила она.

– Ну, вы же понимаете, что количество кораблей во Флоте экспансии и обороны ограничено, – напомнил ей Ба’киф. – Я всего лишь интересуюсь, так ли вы тверды в своем мнении, что Апросу нужен собственный корабль, что готовы уступить ему свой?

– Я…

Зиинда осеклась. Отказ, вырвавшийся на автомате, застрял у нее в горле. Сама она долго и упорно трудилась, чтобы заслужить командование тяжелым крейсером. Назначение на должность капитана «Сорокопута» было закономерным признанием ее мастерства и целеустремленности, и она достойно и компетентно справлялась со своими обязанностями.

За исключением того раза, когда она бросила корабль ради безумной затеи на Хоксиме. Чего Апрос никогда себе не позволял и не позволит в будущем.

И ей еще хватило наглости возмущаться непотизмом в армии?

Набрав побольше воздуха в легкие, Зиинда посмотрела в глаза Ба’кифу.

– Да, – сказала она. – Если единственный свободный корабль – это «Сорокопут», то именно его Апрос и заслуживает.

– Отрадно слышать, – произнес генерал. – Положим, тяжелый крейсер – это некоторый перебор для новоиспеченного старшего капитана. – Он наморщил лоб, будто неожиданно о чем-то вспомнив, и достал квестис. – Кстати, примерно час назад он прислал мне сообщение, – сообщил Ба’киф, наскоро пролистав файлы и уставившись в экран. – Вот его просьба: если вы ворветесь ко мне в кабинет с требованием поощрить его… – оторвав глаза от экрана, он поймал взгляд Зиинды, – … я должен сказать вам, что это не стоит вашего беспокойства. Ему достаточно, что памятью о нем будут дорожить те, кто его знает, кто с ним работал и уважает его. – Ба’киф отложил квестис. – Полагаю, вы в курсе, о чем речь.

– Да, – ответила Зиинда, чувствуя себя победительницей в конкурсе дураков. – Сэр, можно было с этого и начать.

– Можно, – невозмутимо согласился Ба’киф. – Но подчиненные – это самое важное, что есть в моей работе. Если мне подворачивается шанс узнать, как они относятся друг к другу… – Он пожал плечами, и впервые с начала разговора его лицо озарилось довольной улыбкой. – Я использую его на всю катушку.

– Значит, командиром «Сорокопута» останусь я? – спросила Зиинда.

– Конечно, – заверил ее генерал. – А теперь, когда я знаю, что одна из самых компетентных офицеров считает своего подчиненного готовым вступить в собственное командование, я без проволочек займусь его продвижением. Тем более, что капитан «Паралы» уже подал в Совет заявление об уходе в заслуженную отставку. – Он чуть склонил голову набок. – А вы знали, что адмирал Ар’алани начала свою карьеру, командуя «Паралой»?

– Нет, сэр, не знала, – ответила Зиинда. – Думаю, Апрос почтет за честь пойти по ее стопам.

– Я в этом уверен, – кивнул Ба’киф. – Ну, вот и все, идите, пожалуй. – Он снова ей улыбнулся, на этот раз с каким-то озорством. – Я посоветовал ему через полчаса ждать вас в баре «Маркендей». На тот случай, если вы со старшим капитаном захотите вместе отпраздновать его повышение.

* * *

– Я так рада, что мы наконец-то встретились, Че’ри, – сказала Борика, поставив на столик чашку каочая для Талиас и стакан сока гриллиг для девочки. – Даже не ожидала, что это случится так скоро.

– Мы тоже, – сообщила Талиас, оглядывая гостиную усадьбы. Здесь появилось несколько новых стульев вместо старых, да треснувшая каменная плитка вокруг очага была заменена на целую. В остальном же все выглядело точно так же, как и во время ее прошлого визита. – Полагаю, вам уже рассказали всю подноготную?

– Да, – ответила Борика и пригубила напиток. – Восход и магис. Кошмары и странные видения. – Она посмотрела на Че’ри поверх своей чашки. – И, вероятно, чужеродный разум захватил над ней контроль.

У Талиас все внутри завязалось узлом, а вот Че’ри, уставившаяся в стакан с соком, даже бровью не повела.

– Да, меня попросили изучить вопрос, – продолжила Борика. – Для этого нам понадобится время, правильный подход и технические средства.

– У вас же всего этого в избытке? – с надеждой спросила Талиас.

– Временем мы определенно располагаем, – подтвердила Борика, протянув руку и коснувшись запястья Че’ри. – Подход и список необходимых средств сформулируем в процессе.

– Значит, я останусь жить здесь? – тихо спросила девочка.

– Да, на какое-то время, – сказала хозяйка усадьбы. – «Идущие по небу» сами по себе редкость, а твое сознание к тому же несет отпечатки уникальных событий.

– Но кошмары-то уже закончились, – напомнила Че’ри, подняв на них умоляющий взгляд. – Никто больше не попадет на Восход… так сказал верховный генерал Ба’киф. Почему мне нельзя продолжить службу на «Реющем ястребе» со старшим капитаном Трауном?

– Ой, да ладно тебе, – с притворной суровостью отчитала ее Талиас. – Мы только что оттрубили с ним пять недель на границе Низшего космоса в поисках следов грисков. Это на пять недель больше, чем мы могли бы рассчитывать.

– Но мы же не нашли грисков, помните? – парировала девочка. – Совет снова пошлет его туда… точно пошлет. Почему нам нельзя с ним?

– Потому что ты должна рассказать Борике и ее коллегам все, что знаешь о магис, пока эти воспоминания свежи в твоей памяти, – ответила Талиас, поймав взгляд хозяйки усадьбы и незаметно покачав головой. Она не знала, поставили ли Борику в известность о последних решениях, но Че’ри точно никто ничего не рассказывал, и сейчас был неподходящий момент для того, чтобы исправлять эту недоговоренность.

– «Свежи», – пробормотала девочка. – Не очень-то они и свежие.

– Ну, ты же поняла, что она имела в виду, – ласково подхватила Борика. – Все будет хорошо. Ты только представь: знания, которые мы получим с твоей помощью, пригодятся всем будущим «идущим по небу» после тебя.

– А воспитательницам помогут лучше исполнять свои обязанности, – с нажимом произнесла Талиас. Какими бы важными ни были исследования дара, но, волей судьбы вновь оказавшись включенной в программу искателей, она со своей стороны собиралась приложить все усилия, чтобы устранить нерадивое отношение к этой работе, которое подрывало систему на протяжении сотни лет. – Ты не переживай. Я проведу тебя по этому пути до конца.

– Но тогда вы тоже не сможете вернуться на флот, – обеспокоилась Че’ри.

– Ничего страшного, – заверила ее Талиас. – На самом деле я хотела попасть на «Реющий ястреб», чтобы снова увидеть старшего капитана Трауна. Вот и увидела… – Она улыбнулась подопечной уголком рта. – Думаю, после этого не помешает немного пожить тихой размеренной жизнью.

– Тебе, кстати, тоже не помешает, – добавила Борика.

– А вдруг исследования затянутся? – спросила Че’ри, скорчив гримасу. – Вдруг… вы застрянете здесь навсегда?

– Я же обещала, что буду с тобой до конца, – ответила Талиас, взяв ее за руку. – Значит, буду.

– Даже если это навсегда?

– Да, – тихо сказала Талиас, ощутив, как по коже пробежал холодок. – Даже если это навсегда.

* * *

Патриарх Турфиан задумался, как давно он не был в Галерее молчания. В последний раз он посещал ее еще до того, как вступил в должность правителя семьи Митт, или даже раньше – когда они встречались здесь с синдиком Зисталму, чтобы обсудить свои негласные планы избавиться от Трауна.

Как будто в прошлой жизни.

Турфиан стоял на своем излюбленном месте, наблюдая за синдиками и спикерами, которые сбивались в кружки по интересам. Они были поглощены своими конфиденциальными делами и беседами и, вероятно, недоумевали, с чего это патриарх одной из Девяти правящих семей мозолит им тут глаза.

Пускай помучаются догадками.

Турфиан уже готов был сдаться и уйти, когда увидел у дальнего входа первого синдика Зисталму. Стародавний друг медленно шел по Галерее, пока не оказался на расстоянии слышимости.

– Добрый день, первый синдик, – поприветствовал его Турфиан. – Спасибо, что пришли.

– Я до последнего момента не знал, что приду, ваше благородие, – ответил Зисталму. – Мне казалось, что если вы захотите о чем-то поговорить, то просто вызовете меня к себе в резиденцию.

– Я хотел встретиться в уединенной обстановке, – поведал Турфиан, мысленно прикинув, сколько скрытых оскорблений кроется в одной-единственной фразе, и решив не обращать на них внимания. – Вот и подумалось, что это подходящее место.

– Если вы рассчитывали остаться неузнанным, то серьезно промахнулись, – заметил Зисталму. – Допустим, вы сейчас не в официальном облачении, но здесь все знают, кто вы такой.

– Хорошо, – кивнул Турфиан. – Пусть видят, что патриарх решил встретиться с аристократом из противоборствующей семьи на территории этого аристократа. Восприимчивость к чудесам благотворно влияет на души. Почти так же действенно, как и осознание собственной малозначительности.

– Хм, – неразборчиво выдал Зисталму. – И кому же из нас сегодня указали на его место?

– Два часа назад прошел еще один Круг единения, – сообщил Турфиан. – Решался вопрос, что делать с Трауном.

Зисталму тихо фыркнул.

– Если в результате ему подвесят очередную медаль на орденскую цепь, то даже знать об этом не хочу.

– Ни медалей, ни орденских цепей, – сказал Турфиан. – Изгнание.

Этого синдик семьи Иризи явно не ожидал.

– Изгнание?

– Для этого выбрана необитаемая планета недалеко от границы Хаоса и Низшего космоса, – пояснил Турфиан. – Ему оставят немного припасов плюс принадлежности для охоты, рыболовства и земледелия. А уж то, как сложится его жизнь после этого, зависит только от него самого.

– И как долго это будет продолжаться? – спросил Зисталму. – Пока не ударит новый кризис и вы, Совет или Синдикура не потребуете вернуть его?

– Я никогда ничего подобного не потребую, – ответил Турфиан. – Совет, как я полагаю, тоже. – Он пожал плечами. – Удержать Синдикуру от опрометчивости в этом вопросе – ваша работа.

Зисталму явно пытался сохранить нейтрально любезную и при этом профессиональную мину. Но на последней фразе его губы дрогнули в подобии улыбки.

– По-моему, вы переоцениваете мой авторитет.

– Возможно, я забегаю вперед, – уточнил Турфиан. – Но это быстро изменится. У семьи Иризи есть все предпосылки, чтобы возвыситься среди Девяти правящих семей, особенно памятуя о том, что у вас в активе такие герои, как капитан Зиинда. Семья Митт, наоборот, неизбежно сдаст позиции из-за таких личностей, как Траун.

Он приподнял брови.

– Если помните, именно такой исход мы и предвидели.

– Да. – Зисталму с секунду всматривался в лицо собеседника. – Так его и правда отправят в изгнание?

– Правда, – подтвердил Турфиан. – Его история завершена. Вопрос в том, что станет с нашей.

– С нашей?

– Не буду утверждать, что нас связывала настоящая дружба, – признал Турфиан. – Но когда-то между нами было согласие, которое позволило нам подняться выше семейных традиций и соперничества, чтобы вместе потрудиться на благо Доминации. Как вы думаете, возможно ли такое же единомыслие между нами в будущем?

– Не знаю, – ответил Зисталму. – Мне нужно хорошенько это обдумать.

– Я вас не подгоняю. Вы, главное, определитесь с выбором, а я всегда доступен для разговора.

– Определюсь. – Зисталму помедлил, и на его губах снова непроизвольно мелькнула улыбка. – Но в следующий раз давайте встретимся у вас в резиденции. Как вы и сказали, там и кресла комфортнее, и еда вкуснее.

– Это точно, – согласился Турфиан. – Мне пора идти. Всего доброго, первый синдик. И еще раз – спасибо.

Шагая к ближайшему выходу, Турфиан все больше укреплялся в мысли, что Зисталму обязательно обдумает его предложение со всех сторон. Плохо, конечно, что теперь оно будет рассматриваться с точки зрения не того, как им остановить съехавший с катушек лазер в лице Трауна, а того, какие выгоды их сотрудничество принесет семье Иризи.

Но это можно пережить. Соотношение сил в Синдикуре всегда было неустойчивым, а заговор Джикстаса только выпятил этот вопиющий перекос. Любые уступки со стороны Турфиана, которые помогут сгладить разногласия между семьями Митт и Иризи, будут шагом в правильном направлении.

А если Зисталму воспользуется этим шансом, чтобы уничтожить Турфиана и семью Митт?

Определенный риск нельзя было сбрасывать со счетов. Семья вверила себя заботам Турфиана, и его долгом было оберегать их. Но риск был оправдан… поскольку при том, что Турфиан принадлежал к семье Митт, в первую очередь он принадлежал к народу чиссов.

И его не оставляла надежда, что Зисталму, несмотря на свои изначальные цели и планы, придет к той же мысли.

* * *

– Спасибо, что уделили нам этот вечер, средний капитан Самакро, – произнес верховный адмирал Джа’фоск, пока комиссия рассаживалась по местам.

– Для меня честь оказаться здесь, – ответил Самакро. При виде пятерых командующих, на орденских цепях которых не было ни единого свободного места, он ощутил укол беспокойства. Его еще никогда не вызывали на заседание в присутствии более трех вышестоящих офицеров. Теперь же напротив него сидели ни много ни мало пятеро адмиралов, и возглавлял их верховный адмирал Джа’фоск.

Неизвестно, чего они хотели, но настроены были, как видно, серьезно.

Это тревожило. Траун уже попал под этот каток и получил от Синдикуры столь жестокую в своей обыденности головомойку, о какой Самакро и помыслить не мог. На Трауна повесили ряд преступлений и проступков, но самым тяжелым было обвинение в том, что он нарушил запрет на упредительный удар, когда самовольно отправился на Восход и вовлек грисков в бой.

Проблема заключалась в том, что Самакро, Зиинда, Ар’алани и все остальные командиры в группировке Трауна допустили ровно те же самые нарушения. Неужели теперь все они в карательном списке Синдикуры?

Что ж, по крайней мере, корабли, которые Ба’киф смог прислать им на помощь после того, как патриарх Турфиан выступил на Круге единения с наспех составленной речью, имели хотя бы видимость официальной санкции на проведение операции. Командиров тех кораблей обвинения не коснутся.

А вот Самакро и ближайшему окружению Трауна придется отдуваться по полной.

– Первым делом мы хотели бы еще раз поздравить вас с блестящим достижениями на Восходе, – сказал Джа’фоск.

Самакро сдержанно кивнул, вложив в этот маленький жест все свое удовлетворение, рассудительность и представление о справедливости. Учитывая размер и огневую мощь кораблей грисков, еще бы Джа’фоск вместе с Советом не осыпал их похвалами за то, что они вышли победителями.

Что касается договоренностей Трауна с паккош, ваками и гарвианцами, то дипломаты до сих пор их изучали, а аристократы нервно дышали им в затылок. Союзы с инородцами никогда не приводили Доминацию ни к чему хорошему, и Синдикура, похоже, не хотела опять с ними связываться.

Впрочем, на этот раз может статься, что у них не будет выбора. Аристократы объявили Восход запретной зоной для чисских кораблей и населения, и, пожалуй, это было неплохо и даже полезно в краткосрочной перспективе. Но с этой планетой были связаны неразрешенные вопросы и неучтенные возможности, не говоря уже о богатейших залежах найикса… А поскольку магис объявила Уингали хранителем своего народа, то паккош были единственным связующим звеном, через которое Совет и Синдикура могли получить доступ к тем ресурсам.

Любопытный клубок взаимосвязей предстояло распутать дипломатам на пару с аристократами. На этом фоне Самакро был рад, что ему приходится решать вопросы лишь в масштабах одного корабля Флота экспансии и обороны.

При условии, конечно же, что его сейчас не вышвырнут с занимаемой должности.

– Далее, – продолжил Джа’фоск, – мы официально подтверждаем предстоящее присвоение вам звания старшего капитана и назначение на пост командира «Реющего ястреба».

– Благодарю, верховный адмирал, – сказал Самакро, про себя отметив иронию происходящего. Когда верховный генерал Ба’киф отнял у него «Реющий ястреб», чтобы отдать Трауну, Самакро донельзя обозлился. Он содействовал новому командиру, как того требует должностной регламент первого помощника, и приказал офицерам и воинам строго следовать тем же требованиям. Но это был лишь вопрос служебной дисциплины, и он твердо пообещал себе, что никогда не проникнется симпатией к новому порядку вещей.

Так и вышло: он не проникся. Но на службе во Флоте экспансии и обороны вообще мало учитывались чьи-то симпатии и антипатии. Зато, к своему удивлению, Самакро постепенно научился уважать Трауна. И что еще важнее – научился ему доверять.

Доверие было основой бесперебойного функционирования боевого корабля. Доверие между командиром и офицерами и в кругу самих офицеров. Они без колебаний шли в бой, потому что знали сильные стороны и приверженность своих товарищей. И именно благодаря этому они без промедления или растерянности выступили единым фронтом против превосходящего в размерах и численности врага.

Доверие было главным фактором их победы.

Самакро не испытывал к Трауну теплых чувств, в отличие от некоторых других офицеров «Реющего ястреба», и, скорее всего, это никогда не изменится. Но это не значит, что «Реющий ястреб» следует с мясом оторвать от его командира. Даже несмотря на то что потеря для Трауна обернется выгодой для Самакро.

Лишившись корабля, Самакро не раз задавался вопросом, есть ли во вселенной справедливость. И вот, к некоторому своему удивлению, он снова подумал о том же самом.

– А теперь перейдем к третьему вопросу, – проговорил Джа’фоск с каким-то странным выражением на лице. – Капитан-лейтенант Азморди в своих показаниях утверждает, что в какой-то момент вы сообщили воспитательнице Талиас, что вы со старшим капитаном Трауном ожидаете обнаружить возле планеты Восход выживших никардунов, собирающих силы для последнего решительного боя. Вы помните тот разговор?

– Помню, – буркнул Самакро, приложив усилие, чтобы голос звучал ровно. В запале всех остальных потрясений он совершенно позабыл об этой истории.

А ведь она была абсолютной фикцией. Он выдумал эту историю, чтобы, когда патриарх Турфиан потребует объяснений, как эта идиотская идея пришла Трауну в голову, Самакро наконец-то получил доказательство, что Талиас передает своему покровителю конфиденциальную информацию.

А получилось, что он сам себя загнал в ловушку. Не пристало старшим офицерам распространять дезинформацию, которая может повлиять на важные тактические решения. Если он признается, что все выдумал, не видать ему «Реющего ястреба».

Но альтернатива маячила поблизости. В глазах Совета Траун пал ниже некуда. Если Самакро переложит вину за вранье на него, всю эту историю, скорее всего, замнут, а сам Самакро останется незапятнанным.

Вот такой быстрый и простой выход. И абсолютно неприемлемый.

Самакро расправил плечи. Вина за выдуманную им ложь лежит на нем, ему и нести наказание.

– Несмотря на то, что вместо никардунов там обнаружили скопление грисков, – продолжил Джа’фоск, – Совет все равно впечатлен точностью разведданных.

Он немного подался вперед в своем кресле:

– Старший капитан, откройте секрет, как вы с Трауном догадались об этом?

С секунду Самакро сидел этаким болванчиком, ощущая, как вокруг него медленно проворачиваются шестеренки вселенной. Они не только не рассердились, а, наоборот, довольны?

«Допустим, вселенной справедливость неведома, – решил он. – Зато какое у нее чувство юмора!»

Самакро откашлялся.

– Хотел бы я рассказать вам об этом, верховный адмирал, – начал он, подпустив сожаления в голос. – Но вы так же, как и я, знаете, что старший капитан Траун… в общем, иногда он просто достает информацию из воздуха.

– Да, это он умеет, – пробормотал Джа’фоск, снова откинувшись на спинку кресла. – Совету будет очень не хватать его талантов.

Самакро кивнул, сдержав тяжелый вздох. Значит, слухи не врали: Совет намерен понизить Трауна, возможно, даже сместить с командных позиций. Не сказать, чтобы неожиданно, но все равно крайне мелочно и неблагодарно.

Впрочем, это еще не конец. Рано или поздно политические страсти улягутся, и Трауна без особой помпы восстановят в звании. Совету порой приходилось уступать воле Синдикуры, но в него входили отнюдь не дураки.

– Да, сэр, – произнес он. – Как и всем нам.

* * *

Примерно через пять минут после прибытия Ба’кифа в зал заседаний туда начали запускать зрителей.

Генерал смотрел, кто входит в двери, изучал их лица и прислушивался к разговорам. Большинство казались умиротворенными, выражения их лиц были чопорными, но спокойными, в приглушенных голосах слышалось уникальное сочетание серьезности и душевного участия, присущего товарищам, бок о бок сражавшимся в смертельном бою. Самакро с Талиас вошли вместе, занятые негромким разговором с Вутроу. Немного отставшие от них Зиинда и Роску переговаривались уже более оживленно.

Попадалось много незнакомых Ба’кифу лиц: младшие офицеры и воины с «Реющего ястреба» пришли поддержать своего командира. На их лицах была написана та же безмятежность, что и у старших сослуживцев. Все были убеждены, что станут свидетелями очередного восхваления Трауна и его побед и, возможно, неохотной, но все же награды со стороны Совета.

Похоже, только Ар’алани чувствовала мрачную тяжесть, которая витала в атмосфере. Она с порога обратила взор на Ба’кифа, с неожиданной подозрительностью и сомнением прищурив глаза. Наверняка она недоумевала, почему он сидит в ряду для зрителей, а не среди членов трибунала, которые скоро войдут, чтобы огласить приговор.

Разумеется, она была права. Как глава Флота экспансии и обороны, Ба’киф должен был войти в состав трибунала. Но с подачи Турфиана Синдикура вынудила его взять отвод, а поскольку Турфиан как патриарх имел власть над Трауном, остальные аристократы пошли ему навстречу. В конечном итоге сдался и Совет.

Зрители расселись по местам, и когда из боковых дверей показались пять адмиралов, разговоры утихли.

Среди них был верховный адмирал Джа’фоск. Компанию ему составили адмирал Дай’лот с «Дерзновенного», адмирал Эрси’каро с «Воителя» и двое других, из Сил обороны, с которыми Ба’киф был знаком мимоходом. У всех пятерых на лицах застыло одинаково суровое, торжественное выражение. Когда они сели за стол, за их спинами возник патриарх Турфиан и занял место чуть ближе к краю стола.

В его-то торжественной мине Ба’киф заметил неуемно мрачное удовлетворение.

Джа’фоск повертел головой направо-налево к сидящим рядом офицерам, бросил пару тихих фраз и получил точно такие же не слышимые с трибун ответы. Затем верховный адмирал скользнул взглядом по Турфиану и почти незаметно – по Ба’кифу. После этого он повернулся строго вперед и кончиками пальцев коснулся камня на столе перед собой.

– Пусть войдет, – распорядился Джа’фоск.

На секунду зал погрузился в полную тишину. Затем открылась дверь на дальней стороне, и вошел Траун.

Он был при полном параде, золотые эполеты сверкали в лучах света, орденские цепи тихо позвякивали медалями в такт шагам, когда он шел мимо трибун к судейскому столу. Четверо воинов, сопровождавших его, в конце прохода расступились по сторонам и вытянулись в струнку, а он продолжил путь. Оглядев трибуны, Ба’киф заметил, как на лица некоторых присутствующих наползает беспокойство. Кажется, они начали догадываться, что что-то тут не так. Траун вошел в пестро расчерченный круг перед столом, и, едва он встал по стойке смирно, адмиралы поднялись со своих мест.

Еще раз окинув взглядом зрителей, Ба’киф увидел, что их беспокойство сменилось шоком. К этому моменту они наконец поняли, что сейчас на их глазах развернется не чествование, а порка.

Но они не имели ни малейшего представления о размахе этой порки.

– Старший капитан Митт’рау’нуруодо, вы признаны виновным в умышленном нарушении директив Совета военной иерархии и законов Доминации, – тем же тяжеловесным тоном продолжил Джа’фоск. – У вас есть что сказать в свое оправдание перед оглашением приговора?

– Нет, верховный адмирал, – ответил Траун. Голос его был ровным, почти безмятежным.

Но Ба’киф уловил в нем боль, разочарование и усталость. Траун так долго и упорно защищал Доминацию, и вот теперь ему ставят в вину его же преданность.

– Ну что ж, – сказал Джа’фоск. – Волей Синдикуры, в соответствии с компетенцией Совета, вам вынесен приговор.

Он умолк, и Ба’киф увидел в его глазах борьбу. Джа’фоск признал неизбежность такого исхода и понимал, какие за этим стоят причины. Но это не означало, что он или остальные члены трибунала одобряют его.

– Вас лишат звания, всех прав и обязанностей во Флоте экспансии и обороны. Кроме того… – Джа’фоск снова метнул взгляд на Турфиана. – Вы будете лишены статуса почетного приемного родича семьи Митт. Вы останетесь причисленным к этой семье, но без права занимать какую-либо позицию в ней.

Вперив взгляд в Турфиана, Ба’киф заметил, как тот дернул губами. Он-то хотел вышвырнуть Трауна в его родную семью Киву, но, как видно, Джа’фоск и собственный старший помощник Турфиана отговорили патриарха от столь решительного и необратимого шага.

– Синдикура постановила… – Джа’фоск сделал паузу, и Ба’киф ощутил, как в зале сгустилось напряжение, – что в ближайшие два дня вы должны быть высланы с Цсиллы на необитаемую планету, на которой вы проведете остаток своей жизни.

По трибунам прокатился резкий возмущенный ропот. Кто-то охнул, кто-то, как расслышал Ба’киф, приготовился выступить с речью. Джа’фоск перевел взгляд на трибуны, словно бы транслируя через него, как через спектральный лазер, всю мощь своего звания и заслуг, и ропот утих.

– За эти два дня потрудитесь привести в порядок свои дела, – безэмоционально договорил он. – В назначенное время вы должны явиться на «Паралу», чтобы отбыть к месту своего изгнания.

Верховный адмирал кивнул, повернувшись к Дай’лоту. Тот кивнул в ответ и, обойдя стол, остановился перед Трауном.

Под непоколебимыми взглядами адмиралов, одобрительным патриарха Турфиана и возмущенными или обескураженными взглядами зрителей Дай’лот принялся снимать с мундира Трауна орденские цепи.

По трибунам вновь пронесся недовольный ропот и опять утих, когда Джа’фоск грозно зыркнул в ту сторону.

Ба’киф молча наблюдал, чувствуя, как к горлу подступает комок. Патриарх Турфиан не хотел видеть его в составе трибунала, но настаивал, чтобы именно верховный генерал исполнил эту часть ритуала. Ба’киф категорически отказался.

Закончив, Дай’лот отступил назад с обмотанными вокруг левой ладони орденскими цепями. Адмирал чуть помедлил, а затем, к изумлению Ба’кифа, коротко, но уважительно кивнул Трауну.

Ба’киф переключил внимание на Турфиана, пытаясь понять, заметил ли патриарх семьи Митт жест Дай’лота. Судя по внезапно окаменевшему лицу Турфиана, очень даже заметил.

– Приговор оглашен, – сказал Джа’фоск, когда Дай’лот вернулся на свое место и встал рядом с остальными адмиралами. – И должен быть приведен в исполнение в течение двух дней.

Наклонившись над столом, он снова ударил по полированному камню.

– Заседание трибунала закрыто.

Адмиралы потянулись в боковую дверь, Дай’лот шел в строю с коллегами, так и держа орденские цепи Трауна обмотанными вокруг ладони. Патриарх Турфиан подождал, пока все они не скроются с глаз, и встал с кресла. На секунду он поймал взгляд Трауна, а затем тоже покинул зал. Траун повернулся к трибунам, и воины, снова построившиеся в каре, повели его по проходу. Он шел твердой поступью, с каменным лицом глядя прямо перед собой. Дверь открылась, и Траун вышел в нее.

Ба’киф несколько секунд сидел на месте, морально готовясь к неизбежному всплеску ярости и обвинений. Но на трибунах было тихо, никто не шелохнулся. Должно быть, все присутствующие были слишком шокированы приговором, чтобы облечь мысли в слова и совладать с голосом.

Но Ба’киф не сомневался, что все это еще будет. Настигнет его в свое время.

Генерал молча поднялся и пошел мимо трибун к выходу, ощущая спиной недоуменные и недоброжелательные взгляды.

В голове вертелся вопрос, до какой степени они все разозлились бы, если бы узнали, что это судилище и изгнание были его собственной идеей.