Трасс помнил, как обещал себе, что без остатка посвятит себя будущему, когда они с Трауном уходили с почетной церемонии семьи Стайбла. Он намеревался сделать это ради чести семьи Митт и славы Доминации и готов был отдать за это жизнь.

И сейчас, неумолимо пикируя навстречу собственной гибели, он все равно не мог не оценить иронии.

Массивный корабль инородцев был уведен из-под носа экспедиционных сил семьи Чаф, которая собиралась присвоить его в единоличное владение. На пару с женщиной из Низшего космоса Трасс пытался увести корабль на отдаленную необитаемую планету, чтобы потом преподнести драгоценный трофей всему Совету военной иерархии.

Но все пошло наперекосяк. Корабль был слишком поврежден, чтобы дотянуть до выбранной ими планеты. Хуже того – как оказалось, на борту оставалась группа выживших пассажиров, о которых Трасс понятия не имел, когда согласился на эту авантюру.

Они все же смогли подобрать место для аварийной посадки, но реальность была такова, что спастись могли либо он со своей напарницей-пилотом, либо ни в чем не повинные пассажиры. Но не все сразу.

– Вы один не справитесь с посадкой, – глухо и в то же время упрямо произнесла она. – Но я могу все сделать сама. Идите.

Естественно, она была права. Трасс вполне мог спастись. На борту был корабль поменьше, на котором он мог бы вернуться в Доминацию. Он мог бы жить дальше и добиться тех великих свершений, которых ждал от них с Трауном патриарх Тоораки.

Но нет.

– А кто будет удерживать оставшиеся системы от самоуничтожения, пока вы расчистите для меня путь через пилоны? – возразил Трасс.

На это у нее ответа не нашлось, да и не существовало вовсе. Если Трасс уйдет отсюда, погибнут все.

Он вспомнил об отце, который отдал свою жизнь за незнакомца. Как сам Трасс мог повернуться спиной к несчастным, спасая себя, а их обрекая на верную смерть?

Ответ был на поверхности: никак.

Его решение не принесет ни почестей семье Митт, ни славы Доминации. Скорее всего, никто и не узнает, что здесь произошло. И почти наверняка останки корабля никогда не будут найдены.

Возможно, это и к лучшему. На глазах Трасса правящие семьи грызлись между собой, пытаясь обернуть мелкие преимущества в крупные политические успехи. Корабль, напичканный незнакомыми технологиями, вызовет ажиотаж, который надолго пошатнет и без того неустойчивое соотношение сил.

Раз Трасс не может принести Доминации славу, возможно, хотя бы удастся оградить ее от беды.

– Когда-нибудь ваши сородичи вернутся сюда, – тихо сказала его напарница. – А до тех пор здесь хватит еды и припасов на многие поколения. Пассажиры выживут. Я знаю, они выживут.

Посмотрев на экраны, Трасс задержал взгляд на изображении каменистой долины, которое стремительно росло в кадре. Он надеялся, что она права, но, наверное, как и в случае с кораблем, об их роли никто не узнает.

Возможно, выжившие со временем разберутся, что здесь произошло. Но и в этом случае вряд ли они будут хранить память о Трассе. Скорее всего, они будут с благодарностью вспоминать человеческую женщину, которая старалась их спасти, но не чисса, который умер, помогая ей.

Впрочем, это было неважно: он сам будет знать об этом, и его напарница тоже.

«Вы готовы хранить этот секрет до могильной доски и даже под ней?» – пронеслась в его голове формула старинной клятвы семьи Митт. Неужели эти слова, возлагая столь серьезную ответственность, были оторваны от реальности? Или все-таки намекали на какое-то посмертное существование?

Этого Трасс не знал, но вот-вот выяснит.

– Я надеюсь, что когда-нибудь люди и чиссы смогут мирно работать сообща, – поделился он.

– Я тоже надеюсь, синдик Митт’рас’сафис из Восьмой правящей семьи, – ответила она, протянув ему ладонь.

– В таком случае закроем эту страницу истории, – произнес он, постаравшись придать голосу уверенности. – Пусть нам улыбается воинское счастье.

Мысленно он добавил – а если для них самих совсем уж беспросветно, так пускай воинское счастье улыбнется Трауну.

Которого он назвал братом и который на самом деле им был.