Безмерно счастлив я: любимая моя

сегодня мне сказала «да»!

Покончено о тоской, я вновь обрел покой,

от прежней грусти — ни следа.

Восторг любви неистребим,

мы целовались без стыда,

Я вновь любим, я вновь любим,

теперь, надеюсь, навсегда!

За этот сладкий дар, за радостный пожар

Киприду я благодарю.

Когда сгустилась мгла, она мне помогла

увидеть юную зарю.

Правдивым сердцем я служил

ее святому алтарю,

И если в чем-то виноват,

раскаиваюсь и горю.

Весь долгий, скорбный век мечтает человек

узреть пресветлый лик Творца.

А я давно в раю — на милую мою

смотрел, смотрел бы без конца!

Любуюсь дерзко красотой

неповторимого лица,

Но стоит ей позвать меня,

как подменили храбреца!

Я, как последний раб, принижен был и слаб,

теперь я даже рабству рад.

Молюсь на госпожу и верой ей служу,

иных не требуя наград.

Я поцелуем милых уст

давно вознагражден стократ.

Мой разум пуст — о сладость уст! —

Амур отныне мой собрат.

Лавинию Эней не мог любить сильней —

так пылко к ней не рвался он!

За золотым руном на корабле своем

так жадно не спешил Ясон,

Как я спешу к моей любви,

подобно юноше, смешон.

Целуй, любимая, меня!

Сбывайся, самый сладкий сон!

Покончено с тоской: возлюбленной такой

на свете нет ни у кого.

Кто верить не устал, кто в жизни испытал

подобье счастья моего?

Преобразило дольний мир

любви небесной волшебство.

Любезный друг, я понял вдруг:

без чувства все вокруг мертво.

Я слез давно не лью — пою любовь мою,

как луч, ниспосланный Судьбой.

Какая благодать — любимой угождать!

От счастья умер бы любой:

Когда в ответ на мой порыв,

мне лоб лобзаньями покрыв,

Шепнет дитя, полушутя:

«Так я безжалостна с тобой?»