Отныне стоит мне помыслить о любви,

я вяну поневоле.

И нет надежды мне, и нет исхода мне

в моей несчастной доле.

Лишь смерть желанна мне, лишь в смерти чаю я

спасение от боли.

Пускай судьбу мою оплачут Купидон

с блаженною Венерой.

Ведь я не первый год, как истый раб служу

им правдою и верой;

И пусть в мольбах своих они почтут мой труд

нечеловечьей мерой.

Безжалостна теперь и холодна со мной

любви моей царица.

Презрев мои мольбы, отверглись от меня

прекрасные зеницы;

Благоугодно ей, чтоб ввек ее слуга

не перестал томиться.

О, госпожа моя, молю, прости мой грех,

мне так нужна пощада!

Тюремщица моя, вернись, утешь меня

заветною наградой;

Оставь свой гордый гнев и сделайся, как встарь,

души моей отрадой.

Как молодой Исмен,[30] рыдая, клял свою

коварную планиду,

Когда в крутых волнах любимая его

терялася из виду,

Иль в ужасе Кефал оплакивал, скорбя,

злосчастную Прокриду,[31]

Так я в душе своей тоскую и скорблю,

вздыхая обреченно,

Покинутый поднесь избранницей своей,

своею нареченной,

Неправедно и вдруг, безжалостно и зло

любви ее лишенный.

Возросшая среди гепардов и пантер,

и миражей пустыни.

Ответь мне, отчего так безучастна ты

к страдальческой судьбине

Влюбленного в тебя до смерти, почему

ты столь гневна поныне?

В глухом отчаянье я отращу власы,[32]

как раб многострадальный.

И в траур облачусь, и скроюсь ото всех

в чащобе чужедальней;

Чтоб до скончанья дней оплакивать любовь —

что может быть печальней?

Но знаю наперед: прослышав о моем

страданье бесконечном,

Ты воскорбишь о том, что прогнала меня

во гневе бессердечном.

Чтоб встретиться со мной, в слезах склонишься ты

пред Господом Предвечным.

Сокровище мое, дождусь ли, наконец,

я твоего прощенья?

Уж нынче не любви прошу я у тебя —

свободы от мученья!

Подумай о своем же счастье и услышь,

услышь мои моленья!