Бернард Сильвестр посвящает свой труд Теодориху, славному своей настоящей ученостью.

Признаюсь, долго я спорил сам с собой, предоставить ли мой скромный труд слуху друзей или же, не дожидаясь приговора, уничтожить его, ибо разговор о мире, об универсуме[159] сложен уже по природе своей, а написанный слабым умом тем более устрашится взгляда и слуха проницательного судьи. Ваше доброе намерение ознакомиться с безыскусным, но Вам посвященным текстом, конечно, возбудило во мне смелость, подняло мой дух и укрепило веру в себя. Однако я решил, что столь несовершенному произведению лучше умолчать о своем авторе до тех пор, пока Вы не решите, выходить ему или нет. Пусть же Ваше благоразумие определит, стоит ли делать его всеобщим достоянием. Если оно и предстает перед Вашим взором, то не для похвалы, а для суждения и исправления. Да длится жизнь Ваша в здравии[160]!