1. Я намереваюсь согласно физике и буквально истолковать здесь первую часть книги Бытия о семи днях и различных деяниях, совершенных Господом в шесть дней. Сначала я вкратце расскажу о намерении автора и пользе книги, затем поведу речь об историческом смысле написанного, оставив в стороне аллегорическое и моральное толкование, в достаточной мере открытое нам святыми учителями[123].

Итак, Моисей в этом труде намеревался показать, что вещи и людей сотворил единый Бог, коему единому подобают честь и поклонение. Польза же Книги Бытия заключается в познании Бога по делам Его, и только Ему мы должны воздавать культ.

Заглавие книги таково: Начинается Бытие (genesis); это означает, что книга о сотворении или возникновении (generatione) вещей озаглавлена так же, как Евангелие от Матфея в первой своей части: Книга родословия Иисуса Христа.

2. В начале сотворил Бог небо и землю и так далее (Быт. 1, 1).

Моисей разумно показывает причины, лежащие в основе существования мира, и последовательность времен, в которые был сотворен и украшен мир. Поэтому сначала мы поведем речь о причинах, а затем о порядке времен.

Есть четыре причины мировой субстанции: действующая, то есть Бог, формальная, то есть Премудрость Божья, целевая — Его благодать и материальная — четыре элемента[124].

Поскольку мирское переменчиво и бренно, необходимо, чтобы у него был Творец. Раз мир устроен разумно и в прекраснейшем порядке, необходимо, чтобы он был сотворен Премудростью. Поскольку же, по верному рассуждению, сам Творец ни в чем не испытывает нужды, но самодостаточен и в себе самом имеет высшее благо, надлежит, чтобы сотворенное им было сотворено исключительно по его благости и милосердию, для того, чтобы у него были те, кого он по благости своей мог бы причастить своему блаженству. Поскольку всякое упорядочивание прилагается к неупорядоченным вещам, надлежит, чтобы нечто неупорядоченное предшествовало порядку, который затем был придан этому неупорядоченному по Премудрости Творца и, так обустраивая беспорядочное, Премудрость сия стала бы очевидной даже для малознающих[125].

Таким образом, если кто со вниманием рассмотрит устройство мира, он узнает, что действующая причина его — Бог, формальная — Премудрость Божья, целевая — Его благость, материальная же причина — четыре элемента, которые Творец сотворил в начале из ничего.

3. Это различение причин Моисей очевидным образом излагает в своей книге. Ведь когда он говорит: В начале сотворил Бог небо и землю, то указывает действующую причину, то есть Бога. Указывает он и материальную причину, то есть четыре элемента, называя их небом и землей, и подтверждает, что они сотворены Богом, когда говорит: В начале сотворил Бог небо и землю и далее.

Везде, где Моисей говорит И сказал Бог и далее, он имеет в виду формальную причину, то есть Премудрость Божью, поскольку «говорить» для Творца означает не что иное, как в совечной Себе Премудрости придавать будущей вещи форму. Там же, где Моисей говорит: И увидел бог, что это хорошо, он указывает на целевую причину — благость Творца. Ибо под «видением» подразумеваются любовь и благость; как говорит пословица, «где любовь, там и око». Ведь для Творца «видеть, что что-то хорошо сотворено», означает не что иное, как то, что Он возлюбил сотворенное Им в благости своей, которой Он и творил.

В материи, состоящей из четырех элементов, действует Троица: как действующая причина она творит ее; как формальная причина Она сотворенную материю образует и располагает; как причина целевая Она образованную и упорядоченную материю любит и направляет. Ибо Отец есть действующая причина, Сын — формальная, Дух Святой — целевая, а четыре элемента — материальная. Через эти четыре причины существует всеобщая материальная субстанция.

4. Теперь — о порядке времен. И сначала необходимо рассмотреть, что такое естественный день. Естественный день — это промежуток времени, за который совершается одно полное обращение неба от восхода до восхода. Также днем называется свечение воздуха, возникающее от самого неба и полностью отделенное от тьмы, называемой ночью. В этих двух значениях употребляется в Священном Писании слово день.

Встает вопрос, каким образом согласуются между собой слова святых: все одновременно создал Живущий во веки (Сир. 18, 1) и совершил Господь в шесть дней (Быт. 2, 1) и далее. Надлежит знать, что первое высказывание относится к первоматерии, второе же трактует о различении форм, что далее будет объяснено с точки зрения физики.

5. В начале сотворил Бог небо и землю (Быт. 1, 1), то есть в первый момент времени он сотворил материю[126]. Когда же было сотворено небо, оно не могло оставаться неподвижным из-за своей легкости, а так как оно все объемлет собой, оно не могло перемещаться с места на место прямолинейным движением; посему с самого момента своего сотворения небо начало вращаться, так что за соответствующий промежуток времени было полностью совершено первое обращение. Этот промежуток времени был назван первым днем.

6. В это первое обращение высший элемент неба, то есть огонь, осветил верхнюю часть находящегося ниже элемента, то есть воздуха. Ибо природа небесного огня такова, что он своим вращением освещает воздух, через посредство же воздуха нагревает водные и земные тела. Как говорят философы, у огня два свойства: одно — сияние и другое — жар. Сияние огонь, по своей природе, производит в воздухе, а жар возбуждает в водных и земных телах, ведь жар — свойство огня, которым тот разделяет твердые тела. Если же жар ощущается в воздухе, это происходит оттого, что этот жар есть сам воздух, сгущенный из низших элементов.

Итак, в первый день сотворил Бог материю и свет, то есть свечение, зародившееся в воздухе при вращении высшего элемента, то есть огня. Таково творение первого дня.

7. Когда же благодаря свойству высшего элемента воздух осветился, естественно последовало, что посредством самого этого свечения воздуха огонь нагрел третий элемент, то есть воду, и, нагревшись, она повисла над воздухом в виде пара. Природа тепла такова, что оно разделяет воду на мельчайшие капли и силой своего движения поднимает над воздухом, как в кипящем котле: тоже происходит и в небесных облаках. Облака или пар суть не что иное, как скопление мельчайших капель, поднимаемых в воздух силой тепла. Если бы сила тепла была большей, все это скопление превратилось бы в чистый воздух; если бы она была слабее, тогда, несомненно, эти мельчайшие капли, сталкиваясь, превратились бы в более крупные капли, вызывая дождь. Если же мельчайшие эти капли сближаются ветром, возникает снег; а если ветер сближает крупные капли, образуется град[127].

8. Таким образом, огромная масса воды, в начале, без сомнения, достигавшая сферы луны, оказалась подвешенной над высшим эфиром силой тепла, так что при втором обороте небесной сферы второй элемент, то есть воздух, сразу же переместился в середину между водой текучей и водой, парообразно подвешенной. Об этом и говорит Моисей: и поместил твердь между водами[128]. И воздух тогда верно был назван твердью, ибо он как бы твердо держит верхние воды, содержит в себе нижние и надежно отделяет их друг от друга. Лучше, однако, сказать, что воздух называется твердью из-за того, что своей легкостью удерживает землю в ее пределах и способствует ее отвердению. Ибо есть взаимосвязь между твердостью земли и легкостью воздуха; твердость земли проистекает от сжатия легким воздухом, легкость же и подвижность воздуха существует, поскольку опирается на неподвижность земли.

Итак, первое обращение огня осветило воздух. И промежуток, за который было совершено это обращение, составил первый день. Второй оборот этого огня нагрел воду и поместил твердь меж водами. И время, за которое был совершен этот оборот, было названо вторым днем.

9. После того, как вода в виде пара повисла над воздухом, согласно естественному ходу вещей последовало, что с уменьшением количества текучей воды показалась земля — не целиком, но наподобие островов. Это можно доказать многими способами. Например, чем больше пара выходит из кипящего котла, тем меньше в нем остается воды. Или еще: если разлитую на столе воду начать постоянно подогревать сверху, то вскоре из-за нисходящего жара вода эта обмелеет и на ее поверхности появятся просушины, поскольку на этих местах вода сожмется и соберется в одном месте.

Итак, воздух, помещенный между водами и все сильнее нагреваемый, совершил третий полный оборот, во время которого отделил от воды сушу в виде островков.

10. При этом же обороте воздуха из смешения жара, зародившегося в верхней части воздуха, и влажности земли, только что появившейся из воды, то есть из этих двух элементов, земля получила способность произвести травы и деревья. Эта способность естественным образом низошла от небесного жара на землю, недавно показавшуюся из воды. И промежуток времени, за который произошел третий оборот неба, был назван третьим днем.

После того, как твердь была помещена меж водами и в ней из обступавших ее вод зародился такой жар, что под действием его твердь привлекла к себе часть воды и так появилась суша, — после этого, говорю я, естественно воспоследовало, что из собрания тех вод, поднятых до тверди жаром третьего дня, были сотворены звездные тела.

11. То, что материя звезд была сотворена из воды, может быть доказано неопровержимо: очевидно, что два высших элемента — огонь и воздух — не содержат в себе никакого сгущения, так что сами по себе и по своей природе они могут быть увидены только случайно. Если же какие-нибудь невежды и говорят, что видели небо сквозь чистый воздух, и воображают, будто видели что-то зеленое, то это — в высшей степени ложь. Ибо там, где зрение бессильно, из-за ошибки чувств кажется, что нечто видел, чего и не видел. Точно так же человеку с закрытыми глазами кажется, будто он видит какие-то тени. Ведь, хотя зрение и возникает благодаря истечению света из глаз[129], оно бессильно, если взгляд не отражается от какого-либо препятствия.

12. Если даже нижний воздух, помещенный между нами и стеной, оградой или подобным предметом, не может встать на пути взгляда и вызвать зрительное ощущение, тем менее это может сделать более прозрачный верхний воздух. Собственно говоря, воздух именно потому называется небом, что скрыт от наших глаз[130]. Отсюда ясно, что любое видимое тело возникает из какого-либо сгущения, берущего начало в плотности воды или земли. Так, облака представляются видимыми из-за густоты водных испарений. Именно благодаря им пламя загорается в облачном воздухе или в какой-либо сжигаемой материи. Так же и солнечный луч, проникающий через окно, становится видимым только благодаря пылинкам, двигающимся вместе с ним и отсвечивающим в сиянии солнца. Внимательному исследователю очевидно, что все видимое доступно зрению только потому, что представляет из себя препятствие для зрения, состоящее из земли или воды.

13. Итак, необходимо, чтобы всякое тело, представляющееся видимым в тверди небесной, было видимым из-за плотности земли или воды. Но земные тела, ни под действием жара, ни с помощью чего-то иного не могут подняться до тверди небесной. Это — свойство воды.

Материальной причиной всего, что представляется видимым в небе, является вода. Подобным образом существуют облака, молнии, кометы. Следовательно, материей звездных тел необходимо является вода. Более того: как свидетельствует наука о природе, все питаемое питается тем же, из чего само материально состоит. А как утверждают физики, звездные тела питаются влагой, поэтому представляется, что материально они состоят из воды.

Итак, промежуток времени, в который было совершено четвертое обращение, и из парообразных вод были сотворены звездные тела — этот промежуток времени, говорю я, был назван четвертым днем.

14. После того, как звезды были сотворены и начали свое движение в небесной тверди, огонь из-за их движения усилился и, преобразуясь в жар, дающий начало жизни, сообщился сначала воде как элементу превысшему земли. От этого произошли водные животные и птицы. И промежуток этого пятого обращения был назван пятым днем.

Через влагу живоносный жар[131] проник и к земным телам, от чего произошли земнородные животные, в числе которых был сотворен по образу и подобию Божию (Быт. 1, 26) человек[132]. И это шестое обращение было названо шестым днем.

15. Так первый оборот легчайшего, высшего и чуждого покою неба осветил воздух. Воздух же, разогрев воду и повесив ее над собой, стал твердью. Твердь, получив от верхнего пара силу жара, вызвала появление суши и дала земле плодородие. Тогда из водной массы, подвешенной в тверди под действием жара, возникли звезды.

Движение и жар звезд положили начало зарождению водных животных, а через посредство воды оно перешло на землю. В дальнейшем, кроме этих способов творения материальных вещей никаких других быть не могло — как на небе, так и на земле[133].

16. То, что родилось или было сотворено после шестого дня, возникло не каким-нибудь новым способом творения, но одним из выше описанных способов. Поэтому сказано: «в седьмой день Бог почил от своих трудов», то есть не стал творить по-новому, потому что все элементы были совершенным образом согласованы между собой и получили должное украшение. Если же Он и творил что-то новое, это не дает нам повод говорить, что Он творил по-новому. Напротив, мы утверждаем: все, что Он потом сотворил или творит сейчас, Он произвел одним из этих способов и посредством семенных причин[134], которые он придал элементам в эти шесть дней.

17. Огонь всегда активен, а земля всегда пассивна. Два элемента, находящиеся посередине, активны и пассивны одновременно. Воздух воспринимает действие огня, он как бы служит ему и передает его свойства другим элементам. Вода воспринимает действие воздуха и огня, она как бы служит высшим элементам и передает их свойства последнему элементу.

Следовательно, огонь есть как бы творец и действующая причина, подчиненная ему земля есть как бы формальная причина, а два средних элемента суть как бы инструмент или нечто объединяющее, с помощью которого действие высшего элемента передается низшим, ибо своим посредничеством они умеряют и соединяют чрезмерную легкость воздуха и тяжесть земли.

Эти свойства, а также те, которые я называю семенными причинами, Бог-Творец вложил во все элементы и пропорционально распределил между ними, дабы из этих качеств элементов возник гармоничный порядок времен и в должные моменты времени, сменяющиеся согласно с этими свойствами, возникали телесные творения[135].

О причинах и порядке времен сказано достаточно. Перейдем теперь к изложению буквального смысла.

18. В начале сотворил Бог небо и землю.

Здесь Моисей как бы говорит: сначала Он сотворил небо и землю. Говоря в начале, он имел в виду только то, что до того момента Бог не сотворил ничего и что и небо, и землю Он сотворил одновременно. Но я намереваюсь показать, что означает небо и земля и как физики понимают то, что они были созданы одновременно.

С разумной точки зрения, все телесное получает свою плотность или тяжесть от активного движения и постоянного стремления вперед окружающих и сжимающих его легких элементов, а легкие элементы приобретают это стремление благодаря тому, что их движение и стремление отталкивается от чего-то телесного или устойчивого. Я думаю, не будет лишним доказать это. Очевидно, что твердость земли возникает из сжимающего воздействия окружающих ее легких элементов. Но твердым называется то, что с трудом поддается разделению. А что земля такова, не следует из природы ее частиц, ибо тогда они не могли бы перемещаться в легкие элементы, то есть в воздух и огонь. Однако очевидно, что частицы перемещаются между элементами.

19. Далее: то, что земля и вода телесны, не следует из тяжести верхних элементов, ибо они невесомы. Следовательно, остается, что окружающее и сжимающее устремление легких элементов сжимает нижние элементы до состояния телесности. Способность сжимать, свойственная легким элементам, огню и воздуху, непременно связана с движением. А подобное движение должно опираться на что-то телесное.

20. То, что движение опирается на нечто твердое, можно вывести из многих примеров. Когда человек переходит с места на место, он, перенося одну ногу, другой опирается на землю, так этот перенос опирается на нечто неподвижное. Палец в своем движении опирается на кисть, кисть на предплечье, предплечье на плечо. То же самое можно опытным путем установить относительно движения других членов. Брошенный камень летит стремительно потому, что бросающий опирается на что-то твердое, поэтому, чем тверже он упирается, тем сильнее выходит бросок. Птица, взлетая, тоже от чего-то отталкивается. А то, что круговое движение имеет начало в центре, очевидно не только ученым, но и людям далеким от наук.

21. Движение небесного огня и нижнего воздуха — круговое, что хорошо видно по движению звезд. Иначе и быть не может, ведь, поскольку они по необходимости движутся, они должны были бы либо все время двигаться вперед, либо постоянно возвращаться. Двигаться постоянно вперед невозможно, поскольку такое движение имеет конец. Значит, они движутся по кругу. Всякое круговое движение осуществляется с опорой на что-то неподвижное. Движение воздуха и огня тоже невозможно без опоры в центре. Этот центр неподвижен, и движение обымает его. Следовательно, их движение невозможно без опоры на нечто устойчивое.

Как мы говорили, их стремление вперед и легкость происходят от движения, поскольку они движутся частицами, и частицы примыкают друг к другу неплотно. Поэтому они жидкие и тот, кто касается их, не ощущает в них сопротивления. Они не могут ни сопротивляться чему-либо, ни утяжелить что бы то ни было иначе как при случайном движении. Поэтому они и легкие. Поскольку же субстанциально огонь и воздух легкие, легкость, в свою очередь, сама по себе предполагает телесность. А телесность сама по себе предполагает обымающую ее легкость. Земля и вода субстанциально телесны. И поскольку, говорю я, вещи таковы, богодухновенный философ[136] действительно говорит о создании четырех элементов. Но именем земли как достойнейшей частью телесности он обозначил все телесное. Именем же неба он назвал легкое и невидимое, поскольку по природе своей оно скрыто от нашего взора.

22. Показав творение элементов, далее он рассказывает, каковы они были в начале творения, говоря, что земля была безвидна и пуста и так далее. Какова была земля, он четко демонстрирует, говоря, что она была безвидна, то есть лишена формы, приобретенной потом из согласия элементов, и пуста, то есть не имеющая того, что было сотворено на ней позже: трав, деревьев и животных. Каким был второй элемент, то есть вода, он показывает словами: и была тьма над поверхностью бездны. Это значит, что вода была темна. Затем, согласно некоторым мнениям[137], он заводит речь о третьем элементе, воздухе: и Дух Божий носился над водою. Это значит, что воздух, который благодаря своей разреженности некоторым образом достигает тонкости Божественного Духа, носился над водами, то есть беспорядочно двигался над водой.

23. Мне же кажется, что Моисей, когда говорил, что земля была безвидна и пуста, под названием земли подразумевал бесформенность двух элементов: земли и воды. Их безвидность состояла тогда в смешанности, так что земля была недостаточно твердой, чтобы совершенно отделиться от влаги, а вода недостаточно жидкой, чтобы полностью отделиться от тяжести земли. Смешение их было таково, что они были как бы два в одном. Пустота же их была в том, что в них не было еще того, что потом из них было сотворено.

Говоря, что тьма была над поверхностью бездны, он описывает бесформенность третьего элемента, то есть воздуха. Подобно тому, как свою форму воздух получает от света, его бесформенность называется тьмою. Тьма же эта была такова, что воздух был почти столь же тяжел, как земля, она была наполнена очень плотными облаками настолько, что почти не отделялась от телесности воды, однако в ней уже были различимы проблески воздуха. Эта плотность воздуха происходила оттого, что его тьма еще не рассеялась огнем, ведь он тогда еще не обладал своей нынешней силой и проникал в гущу воздуха, не вызывая в нем никакого рассеивающего движения. Так, через тьму воздуха Моисей показал нам изначальное качество четвертого элемента.

24. Эту бесформенность, или, лучше сказать, единообразие элементов древние философы называли то yle, то chaos[138]. Моисей же дал этому смешению имя земли и воды. Бесформенность элементов состояла тогда в том, что один элемент был почти таким же, как другой. И поскольку различия их между собой были едва заметны и совсем ничтожны, они почитались философами за ничто, и те называли перемешанные до неразличимости элементы одной бесформенной материей.

Однако Платон, размышляя о том неуловимом, что их отличало, осознавал существовавшие внутри этого смешения различия между элементами, хотя они и были ничтожны. Поэтому он утверждал, что материя, то есть это смешение, лежит в основе элементов, не в том смысле, что смешение предшествует им по сотворению и по времени, но как всякому разделению в природе предшествует смешение, как звук — голосу и род — виду.

25. И Дух Божий носился над водою (Быт. 1, 2).

Рассмотрев материю, Моисей далее говорит, что действие Творца, которого он называет Духом Святым, предшествует материи и управляет ей, образуя и упорядочивая ее. Он самым ясным образом описывает далее действующую силу Творца: эта сила, действующая в материи, образует все сущее на небе и на земле. Сама же по себе материя бесформенна и может получить форму только от Творца, действующего в ней и упорядочивающего ее. Силу эту философы называют разными именами.

26. Меркурий в книге, называемой Трисмегист. называет ее духом, говоря так: «Мир — это Бог и материя (yle), как мы считаем вслед за греками. И миру сообщался дух, или был присущ дух»[139]. И чуть дальше: «Умопостигаемое высшее, называемое Богом, является Правителем и Властителем для чувственно воспринимаемого бога, объемлющего в себе все пространство, материю всех рождающих и творящих и всякое сущее независимо от его размеров. Дух приводит в движение и управляет всеми формами, согласно их природе распределенными Богом. Материя или мир является вместилищем[140], движением и скоплением всего сущего. Бог — их правитель, дарующий всему то, что ему необходимо. Дух же все наполняет в зависимости от свойства каждой природы».

27. Платон в «Тимее» называет этот дух мировой душой[141]. Вергилий же говорит о нем:

А вот как евреи говорят о действующем духе. Моисей так: И Дух Божий носился над водою. Давид же так: Словом Господа сотворены небеса и далее[143]. Соломон же так говорит о Духе: Дух Господа наполняет вселенную[144]. Христиане называют этот Дух Святым Духом[145].

28. Так как бесформенная материя получает формы не сама из себя, но силою действия Творца, движущего ее и действующего в ней, то благоразумнейший философ Моисей, указав на бесформенность материи, добавляет о действующей силе Творца, которой материи придается форма, говоря: И Дух Божий носился над водою. И он правильно назвал в этом месте всю материю водой, во-первых, потому что, как мы говорили, тогда один элемент был почти тем же по качеству, что и другой, и поэтому все они могли называться одним именем; во-вторых, потому что это смешение имело скорее подобие воды, чем другого элемента; и наконец, потому что у древних философов сказано[146], что влага — материя наиболее важная для сотворения вещей, ведь естественная влага, поднятая жаром с земли, сгустилась, образовав травы и деревья. Животные же, как точно известно из физики, произошли из влажного и жидкого семени и от него приобрели строение своего тела. Что касается камней и металлов, то они сгустились из влаги, и это доказывается тем, что они при растворении обращаются в воду. То, что звезды были сотворены из воды, доказано было выше. Поэтому некоторым философам и показалось, что вода — материя всех вещей. Согласно этому учению поэт и назвал Океан отцом вещей[147].

29. И сказал Бог: да будет свет (Быт. 1, 3).

Поведав о двух началах творения, то есть о материи и о движущей силе, он хочет последовательно показать, каким образом и в каком порядке Дух Божий действует в материи по предвечно определенному и явленному в премудрости Творца образу. Но в этом месте, в согласии с порядком изложения, не следует много говорить о Божественности, чтобы стало понятно, что означает по отношению к Богу «говорить» и почему Моисей раньше упоминает о Духе, чем о Слове. Да не усомнится никто, что все, излагаемое нами об этих вещах, взято нами из истинной и святой теологии.

30. Существует четыре способа рассуждения, которые приводят человека к знанию о Творце: арифметические, музыкальные, геометрические и астрономические доказательства. Всеми этими средствами надлежит ненадолго воспользоваться в наших размышлениях о божественном, дабы искусство Творца было явлено в вещах и было рационально показано то, что мы излагаем[148]. Всякой инаковости предшествует единое, ибо единица предшествует двоице, которая является началом всякой инаковости. Ведь «иное» говорится, когда речь идет о двух вещах. Единое предшествует всякой изменчивости, поскольку всякое изменение возникает из раздвоения: ничто не способно изменяться или двигаться, если оно не способно пребывать сначала в одном состоянии, а затем в другом. Итак, этому разнообразию состояний предшествует единое: таким же образом оно предшествует и изменчивости.

31. Но изменчивости подвержено все сотворенное. Все, что есть, либо вечно, либо сотворено. И так как Единое предшествует всему сотворенному, необходимо, чтобы Единое было вечным. А вечное есть не что иное, как Божественность. Следовательно, Единое есть сама Божественность. Божественность же есть форма существования единичных вещей. И подобно тому, как нечто становится светлым от света или жарким от жара, так же и вещи приобретают свою сущность из Божественности. Поэтому верно говорится, что Бог сущностно есть все и повсюду. Следовательно, Единое есть форма существования единичных вещей. Верно также следующее: все, что есть, существует потому, что едино[149].

32. Но когда мы говорим, что Божественность является формой существования для единичных вещей, мы не имеем в виду, что Божественность есть некая форма, существующая в материи, как форма треугольника, квадрата или чего-либо подобного. Мы говорим так потому, что причастность Божественности составляет целокупную и единственно возможную сущность сотворенных вещей, так что сама материя существует благодаря причастности Божественности, а не Божественность возникает в материи, из нее или в ней. Подобным же образом надлежит понимать то, что Единое является формой существования единичных вещей.

Далее, когда о Боге говорится в абсолютном смысле, без какого-либо определения, название Божественности прилагается к Ней самой. Если же Богу придается некое определение или о Нем говорится во множественном числе, то определение Божественности относится к тому, что причастно Ей[150].

33. Именно так надлежит употреблять слово «единое». Когда оно используется просто и без всякого определения, то прилагается к самой Божественности. Когда же о едином говорится с добавлением определения или во множественном числе, например некое единое или две единицы, или три, дважды или трижды единое или нечто подобное, тогда слово «единое» без сомнения прилагается к тому, что причастно ему. Поэтому, философы, приписывая единому части, говорят не о сущности Единого, но приписывают части тому, что причастно Единому, ведь согласно арифметическому расчету единица неделима. Подобным же образом умножение единицы влечет за собой возникновение других чисел. По этой причине эти причастные истинной единице числа существуют и множатся.

34. У Единого, таким образом, может быть только одна субстанция и единственная сущность, которая является самой Божественностью и высшим благом. Единое же, будучи умноженным, содержит числа, или единицы, из которых состоят числа, и они — не что иное как части истинного Единого, составляющие суть вещей. Вещь существует до тех пор, пока остается причастной Единому, а как только отделяется от Единого, погибает. Итак, Единое есть форма и основа существования, отделение же есть причина уничтожения. Из истинного Единого, которое есть Бог, возникает всякая множественность. В самом же Боге нет никакой множественности, поскольку нет в Нем числа.

35. Так как из числа возникают и вес, и мера, и место, и образ, и время, и движение, и все, что существует через количество или качество, отношение и что-либо иное, — так как, говорю я, все вышеназванное существует через число, необходимо, чтобы само Единое, то есть Божественность, превосходила бы все вышеперечисленное по своей природе. Поэтому Божественность не ограничивается весом, мерой, местом, образом, временем, движением, отношением чего-либо к чему-либо, но есть Единое, то есть вечность и то, благодаря чему существуют вещи, начало и источник всего.

36. Поскольку Единое — творец всякого числа, а число бесконечно, то необходимо, чтобы могущество Единого также не имело бы конца. Значит, Единое всемогуще в сотворении чисел. А сотворение чисел и есть сотворение вещей[151]. Следовательно, Единое всемогуще в сотворении вещей. А то, что всемогуще в сотворении вещей, есть единственное и само по себе всемогущее. Итак, Единое всемогуще. Тогда Единое необходимо является Божеством. О Едином сказано достаточно.

37. Теперь надлежит сказать о том, каким образом из Единого возникает Равное[152]. В арифметике есть много различных способов образования одних чисел из других. Некоторые числа порождают другие из самих себя и своей субстанции, как двойка, умноженная сама на себя, дает четверку, тройка девятку, и так же другие. Некоторые же числа возникают посредством других: так двойка с помощью тройки рождает шестерку и так далее. Сначала числа порождают только квадраты или кубы, круги или сферы, сохраняющие равенство размеров. И только затем эти числа производят фигуры, у которых одна часть длиннее или короче, то есть такие, у которых стороны неравны[153].

38. Сначала возникают числа одной природы. Затем среди них появляется разнообразие. При возникновении чисел двойка рождает из себя двойное, тройка — тройное, четверка — четырехкратное и также другие. В дальнейшем такой порядок в возникновении соблюдаться не может. В отношении единицы можно обнаружить два способа возникновения. Умноженная на другие числа, она рождает все числа. Из себя же самой и из своей субстанции она не может породить ничего иного кроме равного себе, в то время как другие числа, умноженные на себя, рождают неравные себе числа. Единица же, помноженная на саму себя, всегда остается единицей.

39. У Рождающего и Рожденного одна и та же субстанция, каковой для них является истинное Единое. Единое же из самого себя не может породить ничего, кроме равной себе единицы. Ибо, поскольку равное предшествует неравному, необходимо, чтобы предшествовало и возникновение равного. А поскольку Единое порождает и то и другое (то есть равное и неравное) и, умноженное на любое число, рождает неравное, то необходимо, чтобы оно рождало равное посредством того, что по природе предшествует всем числам. А это и есть само Единое. Следовательно, Единое из себя и своей субстанции не может произвести ничего иного, кроме как равного себе.

40. Из того, что было сказано, ясно, что Равное, которое рождает Единое из себя и из своей субстанции, по природе предшествует всякому числу. Ведь так как рождение этого Равного относится к сущности Единого, Единое же предшествует всякому числу, то возникновение равного необходимо предшествует всякому числу. Таким образом, Равное и его возникновение по природе предшествуют всякому числу. А все, что предшествует всякому числу, как мы сказали выше, вечно. Следовательно, Равное Единому и происхождение этого Равного от Единого вечны. Но невозможно, чтобы было две или несколько вечных сущностей. Значит, Единое и Равное Единому — одно.

41. И хотя субстанция Единого и равного Ему абсолютно едина, однако, поскольку ничто не может родить самое себя, поскольку быть рождающим — это одно свойство, принадлежащее Единому, а быть рожденным — другое, относящееся к Равному, то для обозначения этих свойств, принадлежащих Единому и Равному при сохранении между ними вечного единства, богодухновенные философы употребили слово лицо (persona). Так что сама вечная субстанция называется лицом Рождающего, поскольку Она Единое, лицо же Рожденного называется так потому, что Оно есть Равное.

Так как Единое — первая и единственная сущность всех вещей, Равное же является Равным для Единого, это Равное необходимо есть равенство существования вещей, то есть вечный Образ, или Обозначение, или Определение, вне которого или сверх которого невозможно ничему быть. Таким образом, это Равное Единому есть как бы Образ и Свет Единого[154]. Образ — ибо оно есть образ действия Единого в вещах. Свет — ибо оно то, чем все вещи различаются друг от друга. А все вещи отделяются друг от друга границей и пределом.

42. Этот предел, или Равное Единому, древние философы называли иногда Разумом Божественности, иногда Промыслом, а иногда Премудростью Творца[155]. Это очень мудро, ведь если Божественность есть Единое, то само это Единое есть сущность всех вещей. Ибо Равное Единому есть некоторый предел, превыше которого и вне которого ничего не может быть. Но предел этот не может быть ничем иным, кроме как первой и вечной Премудростью. Она же есть то единственное, которым утверждается сущность каждой вещи и сверх которой или превыше которой ничто разумное не может существовать. От нее все вещи приобретают свои меры и формы. В ней же содержатся их определения, ибо определение вещи заключается в ее равенстве самой себе. Если же оно не полностью или с излишком покрывает обозначаемую им вещь, то его надлежит называть не определением, а лживым вымыслом. Как было сказано, необходимо, чтобы Равное Единому было Равенством существования вещей. Следовательно, равенство поистине составляет определение каждой вещи. Если же определение не заключает в себе равенства, оно не должно называться определением вещи. Поэтому определением называется то, что является собственным описанием вещи, отличающим ее от других. Благодаря ему она не остается внутри себя и не выходит за свои границы.

43. Подобно тому, как существование вещи происходит от Единого, ее форма, образ, мера происходят от Равного Ему. Человек или что-либо подобное существуют до тех пор, пока они обладают целостностью. Если же они разделяются в себе, тотчас же гибнут. Таким же образом из равенства того Единого, через которое существует человек, происходит его форма. Если же к Единому, через которое существует человек, прилагается нечто иное, или же от этого Единого что-либо отнимается, то оно не должно называться сущностью человека. Если бы не было равенства существования в человеке, или камне, или чем-либо подобном, любая из этих вещей никоим образом не могла бы существовать. Так как это равенство Единого содержит в себе определения вещей и порождает их из себя, оно подобным же образом порождает из себя и содержит в себе формы всех вещей. И подобно тому, как Единое рождает из себя все числа, Равное Единому производит из себя все отношения и неравенства между вещами. И в Него все разрешается.

44. Через Него же существуют меры, вес и все, что вообще есть. Ведь любая мера возникает либо из равенства, либо из неравенства. Но и в том, и в другом случае она необходимо возникает из равенства, ибо само неравенство возникает из равенства. Более того: всякий предел есть среднее между большим и меньшим. То, что больше, превосходит его, а то, что меньше, не достигает. Следовательно, предел есть равенство всех вещей. Но ведь всякая мера вещи возникает из предела, а значит — из равенства. Так же следует рассуждать и о весах. Но что нам в этих частностях? Напротив, во всеобщем смысле следует утверждать, что Равное Единому есть форма существования единичных вещей. Это легко постигнет тот, кто быстрым умом сможет объять бег тончайших частиц.

45. Если Равное Единому есть равенство существования, а через равенство существования вещь существует и получает от него, как от некоего своего устава и вечного закона бытия, свои границы и пределы, то нет сомнения, что это Равное Единому — вечная форма существования вещей и их формальная причина, согласно которой Предвечный Зодчий дал способ существования для всех вещей[156]. А так как Равное Единому есть равенство существования, как было сказано ранее, то очевидно, что это Равное есть истина каждой вещи. Ведь истина вещи есть не что иное, как равенство ее существования, так что душа, постигающая ее, не находится ни ниже, ни выше ее пределов.

46. Если же душа в своем постижении создает понятие, которое либо превосходит, либо не покрывает саму вещь, возникает ложь, не имеющая субстанции, ибо истина есть первое бытие и первая сущность всех вещей. Тот, кто говорит истину, всегда говорит о том, что есть в самой вещи, тот же, кто лжет, выходит за пределы вещи. А поскольку равенство истины таково, каким представило его вышеизложенное повествование, то отсюда очевидным образом следует, что это равенство есть Слово Божественной Сущности. Ибо Слово есть не что иное, как предвечный промысл Творца обо всех вещах: «то, что есть эта вещь», «какова она есть» и «поскольку есть», какова она по своему достоинству, по времени или по месту. А предопределение это и есть равенство существования вещей, выше или ниже которого ничто не может существовать.

47. Подобное же равенство есть равенство Единого. Истина есть вечный образ вещей и прочее, что вышеизложенное рассуждение приписывает равенству Единого. Следовательно, Слово есть равенство божественного Единства, а Единство — Божество. Единство же само рождает равенство Самому Себе. Значит, Божество есть Слово. О рождении Слова некий великий философ сказал: «Однажды сказал Бог»[157]. Так он в кратких словах упомянул явно и о Единстве, и о Слове. О равенстве Единого сказано достаточно. Теперь надлежит изъяснить согласно вышеупомянутым способам рассуждения, каким образом осуществляется взаимная связь между равенством и единством[158].