Пролог

1. В предшествующих томах рассказ плавно спускался от первопричины вещей к земле, не льстя слуху, служа лишь пользе читателей и поэтому не слишком радуя души глупцов. Впрочем, уже исполнилось апостольское: «Будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху»[108]. 2. На какую еще свободу в науке можно надеяться, если мы знаем, что учителя подхалимничают перед учениками, а те, судьи своих учителей, решают, о чем им говорить и о чем молчать? Редко встретишь лицо магистра, чаще — физиономию и голос сатрапа; если же кто из учеников пойдет за суровым учителем, школярские девки обзовут его больным и грубым дикарем, а он скажет вместе с Умбрицием:

То, за что учителей следовало бы любить, заставляет бежать от них, как у Овидия:

3. Однако поскольку благоразумному следует склонять душу не к худшему, а к лучшему, отвергнув зло и приобщившись к благому, последуем дальше и мы: в общих чертах поведав об элементах и их украшении, потолкуем о земле и ее красотах.

I. О земле и ее качествах

4. Земля есть элемент, помещенный посередине мира и поэтому самый низкий, ведь во всякой сфере только центр самый низкий. Мир же представляет собой подобие яйца: земля в нем — желток, вода вокруг нее — белок вокруг желтка, воду окружает воздух, как пленка — белок, все вместе охватывает огонь, словно яичная скорлупа[111].

5. Земля, помещенная таким образом в середину мира, по природе своей холодная и сухая, но в разных своих частях может обладать различными свойствами. Область под засушливым воздухом из-за солнечного жара суха и необитаема. Оба ее полюса, подлежащие холодным областям воздуха, морозны и необитаемы. Та же ее часть, что лежит под умеренным воздухом, умеренна и обитаема. Поскольку, как мы сказали, умеренных областей на земле две, столько же умеренных и пригодных для жизни областей: одна по эту сторону засушливой области, одна — по другую. Хотя обе подходят для жизни, мы считаем, что заселена людьми только одна из них, не вся земля. Но поскольку философы рассуждают о жителях обеих, — не потому что они там есть, а потому, что могут там быть, — перескажем о тех, в чье существование мы не верим, согласно философским текстам.

II. О жителях земли

6. Обитаемая часть земли, в которой мы живем, делится надвое. Поскольку умеренный воздух есть с обеих сторон земли, то на обеих сторонах есть и умеренная и пригодная для жизни область. Потоки океана поясом по горизонту охватывают стороны земли, деля ее пополам: в верхней половине живем мы, в нижней — наши антиподы. Но ни один из наших не может попасть к ним, никто из них — к нам. С северной стороны переход преграждают холод и потоки, с востока и запада — только потоки. Вторая обитаемая область подобным же образом делится пополам, верхнюю часть занимают наши антэки, нижнюю — антиподы. Итак, в двух обитаемых областях четыре местности, у жителей которых некоторые временные промежутки совпадают, другие — нет.

7. С антиподами у нас общие зима, лето и другие времена года, но когда у нас день, у них ночь, и наоборот. Если при близком солнце лето, при удаленном — зима, при среднем — весна или осень, а знаки Зодиака, в своем служении земле обходящие кругом свое природное место, равно удалены от нас и от них, солнце, в каком знаке не пребывает, одинаково воздействует на нас и на них. Поэтому резонно, что у нас одни и те же времена года, но не день и ночь, ведь когда светит солнце, наступает день, а когда тень на земле, ночь. Тень всегда находится на противоположной свету стороне. Когда на верхней стороне земли сияет день, на нижней ночная тьма, а когда в тени верхняя, в нижней свет. Нет такого часа, когда в одной части не был бы день, а в другой ночь.

8. Возникает, однако, вопрос: если у нас с ними лето и зима совпадают, а когда у нас день, у тех — ночь, но летом у нас дни очень длинные, а ночи короткие, у них же, получается, дни короткие, а ночи длинные, это ведь противоречит природе лета? Ответим на это: хотя, когда у нас день, у них ночь, она наступает не сразу, как только у нас начинается день, иногда день и у нас, и у них, только у одних утром, у других вечером. Когда солнце у нас всходит, у них оно заходит, у нас утро, у них вечер, например, в нашем первом часу у них еще не ночь. Точно так же на закате, когда у нас солнце заходит, им оно является, то есть у них утро, у нас — вечер.

9. Так получается, что дни и ночи у нас с ними одинаковые, хотя и не одновременно. То же и зимой. Но почему так происходит, пусть между собой решают умные читатели. У нас с антэками совпадают день и ночь, но когда у нас лето, у них зима и наоборот. Мы в одном полушарии, свет и тень у нас в одно время, но поскольку солнце, находясь близко к нам, от них удаляется, когда у нас лето, у них — зима. Уходя же от нас, оно приближается к ним, тогда у нас зима, у них — лето.

10. Вновь возникает вопрос, похожий на предыдущий, ответ на который легко найдет всякий, усвоивший сказанное выше: нас с антиподами антэков не объединяют ни дни, ни ночи, ни лето, ни зима. Антэки со своими антиподами связаны так же, как мы со своими, а антэки с нашими антиподами так же, как мы с их антиподами. Достаточно рассказав о трех обитаемых областях и их обитателях, потолкуем теперь о нашей.

III. О границах Азии, Африки и Европы

11. Наша обитаемая область протянулась с востока на запад и с севера на юг и хотя считается умеренной, эта умеренность распределяется по ней не равномерно. Земли, близлежащие к засушливой области, например, Ливия и Эфиопия, жаркие и сухие; близкие к холодной — холодны, восток жаркий и влажный, запад холоден и сух, центр умеренный. Три основные ее части — Азия, Африка и Европа. Азия начинается на Востоке по сторонам распространяется до севера и засушливой области, заканчивается у Танаиса и Нила, занимая половину обитаемой области. Европе и Африке принадлежит вторая половина. Границы Африки проходят по Нилу на востоке, засушливой области на юге Средиземному морю на севере и океанскому потоку на западе. Границы же Европы на востоке проходят по Танаису, на юге по Средиземному морю, на западе по океанскому потоку, на севере — у области холода, вот так.

IV. Почему в некоторых горах вечный снег

12. В этой области есть горы, на вершинах которых лежит снег, когда на равнине жара. Спрашивается, почему на вершинах снег, а на равнине нет, если тепло приходит от солнца, а горы ближе к нему, чем их равнины. На это ответим (мы уже вкратце касались этого раньше), что хотя тепло и от горячего по природе солнца, но оно ничего не может согреть, пока не смешается с чем-то влажным, превращая его в свою природу. Поэтому в горах разреженный, сильно удаленный от земли воздух не может зажечься от солнца, но, носясь повсюду благодаря своей легкости, охлаждается. В долине же, где он плотен и почти неподвижен, быстро зажигается и нагревается. Летом это доказывается тем, что стоячий воздух зажигается и нагревается, но если ветер приводит его в движение, он чувствуется холодным. Возникает, правда, еще один вопрос: если воздух в высоких горах столь разрежен, почему же он сгущается в облака и снег? На это мы скажем, что не он сгущается, а пар, поднимающийся с равнин, под воздействием царящего в вышине холода сгущается в облака и уплотняется в снег.

V. Какие свойства земля получает от ветров

13. Одна и та же обитаемая область от разных ветров получает различные свойства. Если, например, какая-то земля, отгороженная горами от востока, закрыта также западу и северу, но открыта югу, она жаркая и сухая, зимой пригодна для жизни, а летом ужасна. Если же все наоборот, зимой ужасна, летом — удобна. Земля, открытая на восток и закрытая по другим направлениям, теплая и влажная и поэтому удобная. То, что мы говорим о частях земли, можно проверить на окнах: южные летом неудобны, зимой хороши, северные — наоборот. Потому-то древние строили южный и северный триклинии, чтобы в южном спать зимой, в северном — летом.

Достаточно рассказав об этом элементе и его частях, следует теперь поговорить о травах, плодах и деревьях.

VI. О привитых деревьях

14. Поскольку Мацер и Диоскорид[112] пишут о них подробно, мы не будем говорить о них, за исключением одного вопроса относительно привитых растений: если ствол одной природы, черенок — другой, а сила роста поднимается из земли через корни и ствол, каким образом переходят в природу черенка ветви и плоды? Решение этого вопроса таково: из земли по порам корней поднимается теплый и влажный пар, неся частицы земли и воды; сила жизни, роста и плодоношения поднимается по стволу; ствол удерживает то, что требуется ему по природе, и, естественным теплом направляя это в сердцевину, меняется сам и изменяет кору. То же, что доходит до черенка, черенок подобным же образом потребляет по надобности собственной природы[113].

VII. О земном животном

15. Остается рассказать о земном животном. Хотя все животные смертны, одни разумны, другие неразумны. Неразумных — бесчисленное множество и для философского изложения они не имеют особого значения, поэтому об их свойствах и почему одни жуют, другие нет, одни мочатся, другие нет, мы пока говорить не станем, а перейдем к смертному и разумному, то есть к человеку, ведь это достойнее. Поскольку он состоит из двух частей — тела и души, следует сначала потолковать о человеческом теле, прежде прочего доступном нашему познанию, а потом о душе и ее способностях. О создании первых мужчины и женщины, о том, как из праха был сотворен человек, мы рассказали в первой книге, теперь же узнаем о том, как он обычно зачинается, формируется, рождается, о его возрастах, членах, их функциях и полезности.

VIII. О сперме

16. Поскольку человек зачинается спермой, нужно сказать о ней кое-что. Сперма есть семя человека, состоящее из чистой субстанции всех членов. То, что она состоит из субстанции всех членов, очевидно из того, что из нее формируются все члены, природа же такова, что подобное рождается из подобного. Еще одно доказательство состоит в том, что если отец получает неизлечимое заболевание, например, хирагру или подагру, недуг того же члена получит и сын.

IX. О времени, подходящем для соития

Упомянув о сперме, принимаемой маткой, надо немного рассказать о времени, подходящем для соития, и о матке. Время для соития наступает в четырнадцатилетием возрасте. Спрашивается: раз сперма возникает в тепле и влаге, а детство теплое и влажное, почему тогда не происходит соития? На это ответим, что в этом возрасте еще закрыты необходимые каналы, по которым сперма может выйти. В других же возрастах они открыты и пригодны для соития. В ранней и глубокой старости из-за холодности этих возрастов соитие бывает редко. После трапезы перед сном это дело вредно, потому что отнимает жар, необходимый для переваривания пищи; после же сна, когда пища переварена, самое время. О том, какая комплекция нужна для соития, можно узнать во второй части трактата.

X. О матке и бесплодии

17. Матка есть вместилище для семени, покрытое изнутри ворсом, чтобы лучше улавливать его, и обладающее семью ячейками, отчеканенными в форме человеческой фигуры, словно монеты. Поэтому женщина за раз может родить не больше семи детей. Поскольку матка может стать причиной бесплодия, кратко расскажем о ней. Причиной бесплодия могут быть чрезмерная сухость, чрезмерная влажность, чрезмерный жар или чрезмерный холод. Состоя из уравновешенной крови, сперма, чтобы стать чем-то, нуждается в себе подобном. Иногда зачатию мешает излишняя тучность: закрывая отверстие мешочка, она не пропускает семя. Поэтому Вергилий в «Георгиках» советует кобылиц во время спаривания изнурять худобой и добавляет из физики: «не забухли бы борозды праздно»[114]. Наконец, причиной бесплодия может стать и слишком частое соитие: матка внутри истачивается и, словно намасленный мрамор, ничего не может задержать.

XI. О женской сперме и месячных

18. Спрашивается, достаточно ли мужской спермы, без женской, для рождения. Некоторые считают, что достаточно, чему доказательством служит то, что часто мужчина овладевает женщиной без ее желания и, несмотря на ее слезы, кого-то порождает, когда никакого женского семени быть не может: ведь не бывает выброса семени без желания. Мы думаем, что женская сперма участвует в зачатии, что очевидно по недугу, который ребенок наследует в том же органе, что у матери. На то, что женщина зачинает без желания, скажем, что, если в начале и не нравится, в конце, по слабости плоти, все же нравится.

19. После зачатия прекращаются месячные, поэтому расскажем, что это такое и почему в этот момент их нет. Всякая женщина по природе холодна, самая горячая холоднее самого холодного мужчины, она не может как следует переварить пищу, часть ее остается и каждый месяц вычищается, называясь поэтому месячными. Когда же происходит зачатие, плод выделяет тепло, пища переваривается лучше и остатков образуется не так много. Кроме того, плод питается кровью матери, и она не нуждается в очищении. По этой причине прочие животные начинают ходить с момента рождения, а человек не может, потому что в утробе питается менструальной кровью. Почему женщины становятся горячее после зачатия, при том что прочие животные вообще отказываются после этого от соития, почему они, будучи холоднее мужчин, превосходят их в сластолюбии, почему в соитии с прокаженным женщина не заражается, а мужчина заражается от прокаженной, — обо всем этом мы пока речь вести не будем, чтобы не смущать клириков и не оскорбить их длинным разговором о подобных предметах, если им попадется в руки наша книга.

XII. Как зачинается мальчик, как девочка

Когда сперма оказывается в матке и отверстие закрывается, если она останавливается справа, то благодаря близости находящейся справа от матки печени питается лучшей и более теплой кровью, и получается мальчик; если слева, вдали от печени, источника тепла, то девочка; если не совсем справа, а немного левее, но все же справа, то родится женоподобный мужчина; если, наконец, слева, но немного правее, — мужеподобная женщина.

XIII. О воздействии сил на ребенка

20. Когда семя находит свое место в одной из четырех частей матки, на него начинает воздействовать переваривающая сила: нагреваясь от материнского тепла, она его сжимает. Но по сухости своей зародыш создает внутри себя пленку, защищающую его от смешения с вредными для него излишками. Эта пленка растет и выходит на свет вместе с младенцем. На седьмой день после зачатия, как сообщает Макробий[115], на поверхности пленки появляются капли крови, на третью неделю они примешиваются к влаге зачатия, на четвертую сгущаются в жидкую массу, нечто среднее между плотью и кровью; наконец, сила роста приходит на пятой неделе, если ребенку предстоит родиться на седьмом месяце, или на седьмой неделе, если на девятом. Ее функция — формирование тела человека. За ней следует приспосабливающая сила: ей надлежит холодное и сухое превратить в холодные и сухие члены, например, в кости, холодное и влажное — во флегматическое, скажем, в легкие, горячее и сухое — в холерическое, вроде сердца, горячее и влажное — в сангвиническое, например, в печень. После нее действует оттачивающая сила: она высекает руки, просверливает ноздри и прочее.

Когда члены сформированы, прилажены и отточены, влажный пар взбегает по артериям и венам, давая движение и жизнь. Движение зарождается на семидесятый день, если ребенок должен родиться на седьмом месяце, или на девяностый, если на девятом. Но поскольку все живущее во времени нуждается в питании, приходит потом и сила кормления, сохраняющаяся до смерти.

XIV. Как ребенок питается в утробе. О семимесячных циклах

21. Возникает вопрос, как питается ребенок в утробе. Ответим: некими нервами, находящимися в пупе, он прикреплен к матке, через них он питается чистой кровью из печени и растет, поэтому, получая питание уже переваренным, он не нуждается в его выведении. За описанными силами следует рождение, у которого бывает два срока: на седьмой месяц и на девятый.

22. Спросят, почему ребенок не выживает, если рождается до седьмого месяца, выживает, если рождается на седьмой месяц и не выживает, если на восьмой. Физики говорят, что до седьмого месяца ребенку не хватает необходимой для жизни двигательной способности, а на седьмой ее уже достаточно, поэтому, если он, ворочаясь, ломает нервы, которыми крепится к матке, то рождается непригодным к жизни. На восьмой месяц он ослаблен собственным движением в седьмой месяц и, если рождается, то к жизни не пригоден: он должен отдохнуть, и тогда, на девятый месяц, он опять начинает двигаться и, снова порвав нервы, рождается уже готовый к жизни. Поскольку он питается в тепле и влаге, а рождаясь, оказывается во враждебной ему среде, чувствуя это, он издает крик, поэтому первый голос человека — крик боли.

XV. О детстве

23. С первого по седьмой год длится детство, потому что часть этого времени ребенок не может говорить, а потом говорит, но не в совершенстве, может чувствовать, но еще лишен разума и интеллекта. Скажем кое-что о чувстве, а о разуме, интеллекте и почему их нет в этом возрасте, поговорим, когда речь пойдет о душе, ведь это способности души. Поскольку чувство имеет своей причиной животную силу, которой предшествуют природная и духовная силы, начнем именно с природной, первой из них.

XVI. О первом этапе пищеварения

24. Человек состоит из четырех элементов, поэтому из тепла и влаги в нем рождается влажный и теплый пар. Распространяясь по членам, приводя их в движение, он осуществляет трехкратное пищеварение и называется природной силой. Заговорив о трех этапах пищеварения, узнаем, что оно вообще из себя представляет, где и как происходит. Переваривание — это изменение вещи через вскипание. Первый этап его проходит в желудке, второй — в печени, третий — во всех членах. Начнем с первого. 25. Тело человека в определенном возрасте нуждается в росте и во всяком возрасте — в подкреплении (ведь надо противостоять жару и холоду внутри и снаружи), поэтому потребовались пища и питье для пропитания и роста. Но пища груба, и прежде чем отправить ее в желудок, следует ее размельчить и смягчить. Для разжевывания пищи из слизи, спускающейся по деснам, уплотнившейся и затвердевшей от холода, возникли зубы, а язык, словно рука мельника, вертит ее и направляет под зубы. Он губкообразен, чтобы воспринимать соки и различать вкус. Первый этап пищеварения начинается во рту: подготовленная таким образом пища вместе с питьем по пищеводу входит через широкие врата в желудок, варится там и превращается в подобие настоя. Таков первый этап.

XVII. О желудке и других этапах пищеварения

26. Возникает вопрос, горяч ли по своей природе желудок. Говорят, что да, иначе ему не переварить пищу. Раз он переваривает и изменяет пищу, значит, горяч. Мы же считаем, что по природе он холоден, но бывает горячим. По природе он также нервный, чтобы раздуваться, если человек съедает больше обычного, и сжиматься, когда меньше. По необходимости его природа нервная, чтобы не повредиться, когда в него попадает что-то твердое или не разжеванное, а поскольку все нервное холодной природы, значит, холоден и желудок, но, чтобы еще не переваренная пища лучше в нем держалась, изнутри он покрыт ворсом.

27. Холодный по природе, он все же иногда нагревается. Он расположен над печенью таким образом, что фактически полностью ею покрыт; справа от него желчный пузырь, слева — сердце, все горячие и сухие. От них он нагревается, словно котелок на огне. Собственно говоря, пища варится внутри желудка, а не им самим. Превратившись в подобие настоя, пища через нижнее отверстие, называемое дверью, входит в двенадцатиперстную кишку, названную так потому, что она длиной в двенадцать пальцев того человека, которому принадлежит. Оставив там необходимое для его пропитания, она переходит в следующую кишку, называемую голодной, потому что она ничего не задерживает. К ней присоединяются вены из печени, по которым жидкость попадает на дно печени: они называются мизераиками[116], потому что они несут сок. Осадок же через толстую кишку спускается для испражнения: это излишки первого этапа пищеварения.

28. Попадающая на дно печени жидкость переваривается ее теплом. То, что в ней было горячего и сухого, переходит в красную желчь и по сосудам перетекает в полость желчного пузыря, вместилище желчи, часть ее направляется в желудок для усиления аппетита. А холодное и сухое из жидкости превращается в черную желчь и спускается в селезенку, вместилище ее. Еще часть поднимается в желудок для поддержки в нем удерживающей силы. Холодное и влажное превращается в слизь, идет в легкие, вместилище слизи, поделившись частью с желудком для поддержания выталкивающей силы. Наконец, горячее и влажное, став кровью, остается в печени, вместилище крови. Таким образом, в печени родятся четыре сока, наделенные собственными вместилищами: красная желчь — в желчном пузыре, черная — в селезенке, кровь — в печени, слизь — в легких. Некоторые, правда, считают, что у слизи своего места нет и она всегда сопровождает кровь, чтобы легче разливаться по членам. Таков второй этап пищеварения.

Остающееся от него по полой кишке, идущей вдоль позвоночника, спускается к почкам. Те, оставив себе необходимую для питания жидкость, остальное посылают через мочевыводящие пути в мочевой пузырь: эта вытекающая через мужской член жидкость называется мочой, остаток второго этапа пищеварения.

29. Поскольку у детей мочевыводящие пути сужены, застревающие в них плотные частицы каменеют. В других же возрастах, когда пути раскрываются, камни образуются не там, а в почках. Поэтому у ребенка камни возникают в шейке мочевого пузыря, у взрослого — в почках. Кровь, формируясь, как рассказано выше, в печени, по венам растекается по всем членам, переваривается их жаром и уподобляется им. Излишек отчасти удаляется через пот, часть возвращается в печень, переваривается там, спускается и уходит с мочой: она называется осадком. На дне мочи она называется «гипостазис», в середине «энеорима», наверху — «нефиле». Однако что означают слова вроде «находящийся в разных местах», «когда он слитный, когда разорванный» и «по консистенции и цвету», к нашему делу не относится. Если кто-то захочет об этом узнать, пусть почитает Теофила о моче.

XVIII. О комплекциях

30. Этой природной силе надлежит давать рост, что и происходит благодаря теплу и влаге. Если что-то поднимается, это от тепла, если уплотняется — от влаги. Говорят, правда: если рост — от тепла и влаги, то почему растут и холерики, и меланхолики, при том, что одни холодные и сухие, другие — горячие и сухие? Мы на это скажем, что нет человека, который не был бы жарким и влажным, но одни больше, другие меньше. Человек, например, по природе жаркий, влажный и в равной мере обладает четырьмя свойствами, но под воздействием природы в нем те или иные то усиливаются, то ослабляются. Если в ком-то усиливается жар и слабеет влажность, он называется холериком, то есть горячим и сухим, однако он не лишен влаги. Если в другом сильна влага, а жар слаб, это флегматик, если сильна сушь и слаб жар, — меланхолик, если же они наравне, — сангвиник.

31. Итак, все люди по природе жаркие и влажные, а в зависимости от преобладающего и ослабленного свойства каждый получает название по преобладающему и по противоположному тому, которое ослаблено. Человек может вырасти в любой комплекции, но в одной больше, в другой меньше, в одной — в высоту, в другой — в ширину. Холерики высокие и стройные: высокие из-за жара, который дает рост, стройные из-за сухости. Сангвиники высокие из-за жара и полные из-за влажности. Флегматики из-за холода низкорослые, из-за влажности — полные. Меланхолики из-за холода низкие, из-за сухости худые. Однако эти естественные качества часто могут меняться: холерики и меланхолики от безделья или от еды толстеют, сангвиники и флегматики при воздержании или много трудясь худеют. То, что сангвиники, флегматики и другие по природе невысокие, происходит от маленького размера матки или малого количества спермы. Природная сила находится в основных органах, в служебных и вспомогательных, а также в таких, которые представляют собой один из двух последних, и в таких, которые не являются ни служебными, ни вспомогательными. Но поскольку об этом подробно рассказывает Иоанниций в «Исагоге», перейдем сразу к сну, принадлежащему к природной силе.

XIX. О сне и сновидениях

32. Сон есть покой животных сил при усилении природных. Происходит он так: при подъеме влажного пара наполняются нервы, по которым обычно спускается животная сила; животное перестает видеть, слышать и т.п., пока влажный пар не иссушится естественным жаром, а животный дух не начнет опускаться, возбуждая животное к какому-либо чувству. Сновидения возникают из остатков мыслей, из пищи, питья, от погоды, из-за комплекции, от положения тела во сне. Они ничего не значат. Одни посылают ангелы, другие приходят от чистоты и свободы души. Объяснение любого сна у нас всегда наготове, но к делу это не относится, и поскольку мы приближаемся к концу тома, перейдем к духовной силе.

33. Названный выше пар по различным отверстиям попадает в сердце и расширяет его для впитывания воздуха, чтобы умерить внутренний жар, а для выведения излишков сжимает: поэтому он называется духовной силой, которой служат артерии. Однако перейдем к животной силе. Пар, поднимаясь по нервам, очищается и становится столь разреженным, что, попадая в мозг, называется духом, а спускаясь, разными способами совершает, как мы покажем, различные животные действия. Поскольку источник их в мозге, вначале потолкуем о нем, затем о том, как из него происходят чувства. Начнем с головы, где он находится.

XX. О голове

34. Голова есть сферическая субстанция, выступающая спереди и сзади почти на два пальца. Она кругла, чтобы мозгу легче было вращаться внутри и чтобы в углах не задерживались излишки, если бы таковые возникали, и не портили бы ее состояние. Спереди и сзади она выступает, потому что там находятся нервы, из коих передние управляют чувствами, задние — произвольными движениями тела. Внешняя сторона ее — череп, к его пленке прикреплены волосы, рожденные поднимающимся по порам и выходящим наружу паром: выходит он сухим, но окружающим холодом сжимается и превращается в телесную субстанцию, однако тяжелому свойственно спускаться, и они изгибаются и ниспадают. Итак, всякому возрасту присущи излишки, во всяком же возрасте растут волосы и ногти, которые возникают из излишков работы сердца, выходящих через кончики пальцев и затвердевающих от холода.

35. Часть волосяного покрова не растет в некоторых возрастах, например, борода, волосы на груди, а борода не растет у женщин: она имеет источником своим жар, поступающий одновременно от сердца и яичников мужчины, а у женщины не бывает из-за ее холодности, разве что какая-нибудь женщина оказывается горячее обычного. По той же причине нет бороды у скопцов, а в детстве — из-за узости пор. Поскольку волосы возникают из поднимающегося пара, от разных комплекций они получают разные цвета, но поскольку об этом достаточно написано в сочинениях по физике, мы пойдем дальше.

36. Под черепом расположены две пленки, называемые «минингами»: внешняя потверже, ее называют «твердой матерью», внутренняя потоньше, она — «милостивая мать».

XXI. О мозге

37. Под ними находится мозг, которому Константин дает такое определение: «Мозг есть жидкая белая субстанция без крови». Нужно спросить, холодный он или горячий. Мы ответим, что холодный, чтобы не пересохнуть от постоянного движения. Он занимает в голове три ячейки: одну на носу, одну в середине, одну на корме. Первая, горячая и сухая, называется «фантастической», то есть зрительной, потому что в ней расположена сила зрения и понимания. Горяча и суха она для того, чтобы притягивать к себе формы и цвета вещей. Средняя называется «логической», то есть рациональной, в ней сила распознавания: то, что фантастическая ячейка притянула, здесь подвергается распознающей работе души. Эта ячейка горяча и влажна, чтобы, распознавая, лучше приспособиться к свойствам вещей. Третья ячейка называется «памятной», в ней зиждется сила памяти. Распознанное в логической ячейке поступает сюда через некое отверстие, закрытое завесой, поднимающейся, когда мы хотим что-нибудь передать памяти или превратить в воспоминание. Эта ячейка холодна и суха — для лучшего запоминания, ведь холодному и сухому свойственно сжимать.

38. Иной спросит: как же это все доказать? Ответим: по ранам в этих местах. Наблюдая за понятливым, разумным и памятливым человеком, физики заметили, что, получая ранение в одну из этих ячеек, он лишался соответствующей способности, сохраняя другие. Солин в «Полистории» рассказывает, как кто-то, получив рану в затылке, пришел в такое неведение, что забыл даже собственное имя[117]. Не зря древние говорили, что голова — хранилище мудрости, ведь там находится то, что делает человека мудрым: интеллект, разум и память. Для этого к мозгу подходят глазные нервы, через которые выходит животный дух и осуществляет, как мы покажем, зрительный акт. Но сначала нужно сказать несколько слов об устройстве глаз.

XXII. О глазе

39. Глаз представляет собой округлую светлую субстанцию, в середине, впрочем, довольно гладкую, состоящую из трех соков и семи тканей. Она округлая, чтобы вращаться в разные стороны, плоская посередине, чтобы легче схватывать формы и цвета вещей, светится и состоит из соков, чтобы быть проницаемой для зрительного духа, ткани же изгоняют излишки, чтобы они не навредили глазу. Кто хочет знать, какие соки в нем содержатся и как называются ткани, пусть почитает «Пантехне». Природа дала два глаза, чтобы в случае ранения одного остался другой. Теперь потолкуем о зрении.

XXIII. Как работает зрение

40. Идущий от мозга по нервам животный дух, дойдя до глаз, выходит и, улавливая внешний свет — солнечный или чей-то еще, — направляется к препятствию, упирается в него, обволакивает и, наполнившись его формой и цветом, возвращается через глаза и фантастическую ячейку в отдел логики. Так осуществляется зрительный акт, и мы с помощью зрения распознаем образы и цвета вещей. Стоики считают, что не зрительный дух достигает вещи, а глаз принимает в себя образы и цвета: этот аналогичным образом наполненный луч, попадая в глаз, осуществляет зрительный акт. Другие говорят, что луч и до препятствия не доходит, и в глазе не формируется, а формы и цвета формируют воздух, находящийся посередине между зрителем и препятствием, дойдя до которого, луч обретает его форму, возвращается и осуществляет зрительный акт.

Мы предпочитаем мнение, согласно которому зрительный дух доходит до вещи. 41. Это доказывается тем, что от взгляда человека с больными глазами мы часто получаем тот же недуг: от чего же это может происходить, если не от того, что наш зрительный дух заражается от соприкосновения с больным глазом и, возвращаясь, заражает наши глаза? Доказывается это и вот такими колдовскими чарами: хотя люди бывают разных комплекций — горячие, холодные, сухие, влажные, — зрительный дух, выходя из одного человека и неся с собой его свойства, обволакивает лицо другого, обладающего другой комплекцией, и заражает его. Ведь противоположное ранит противоположное. Поэтому старухи, облизывая лицо и сплевывая, вылечивают его: они сплевывают с лица все вредное.

Итак, для зрения необходимы три составляющих: внутренний луч, внешний свет и вещественное препятствие. Когда все три сходятся, происходит зрительный акт, когда нет, не происходит.

42. Существует три вида зрения: взгляд, высматривание и разглядывание. Взглядом мы видим что-то, когда на его поверхности нет никакого отражения: мы достаточно рассказали об этом виде зрения, говоря о том, как происходит зрительный акт. Разглядывание — это когда мы смотрим на что-то, на поверхности чего что-то отражается. Высматривание же различает не то, что на поверхности, а то, что в глубине, например, в воде, это как бы «досмотр за глубинами»[118]. Остается потолковать о высматривании и разглядывании, поскольку причина у них одна, разъясним высматривание, объяснение которого относится и к разглядыванию.

43. Поскольку зрительный дух стремится видеть, он подвижен и бросается в разные стороны, если, облекшись в формы и цвета окружающих предметов, он натыкается на что-то темное, то в силу своей тонкости он неразличим, если же на светящееся, то в этом блеске становится видимым. Аристотель говорит, что никакого отражения здесь нет и что человек видит себя и находящееся за ним следующим образом: наталкиваясь на что-то светящееся, зрительный дух отбрасывается этим светом назад, а вернувшись, схватывает лицо смотрящего и того, что за ним. Такое бывает с зеркалом, поэтому отражение и можно увидеть именно в нем. Другие говорят, что различными формами и цветами заполняется воздух между человеком и зеркалом. Поэтому, если поместить туда что-то блестящее, его видно, а если темное — нет.

XXIV. О слухе

44. Слуховой акт происходит так: воздух, естественным образом получив толчок и восприняв форму звука, выходит в следующий попавшийся у него на пути участок воздуха и придает ему схожую форму, тот так же поступает со следующим участком воздуха, пока не дойдет до ушей, сухих и вогнутых наподобие тимпана. Их звон возбуждает животный дух: спускаясь к ушам по неким нервам, он принимает форму этого звука и таким образом сформированный попадает в логическую ячейку, производя слуховой акт.

Так же действуют и другие чувства, с помощью животного духа, спускающегося из мозга к соответствующим инструментам. Поскольку же суждение о воспринимаемом чувствами выносит душа, настало время потолковать о душе и ее способностях.

XXV. Что такое душа

45. Душа есть дух, соединенный с телом, дающий способность суждения и понимания. Что именно душа судит и понимает, доказывается так: чем больше печешься о теле, тем слабее эти способности, чем меньше заботишься о нем и больше о душе, тем они сильнее. Если же они происходили бы от природы тела, то возрастали бы с заботой о теле, ведь когда возрастает причина, возрастает и следствие[119]. Далее, если всякое творение либо телесно, либо духовно, необходимо, чтобы человек состоял из тела и духа, имея что-то общее с теми и с другими. С безжизненными телами его объединяет существование, с травами и деревьями — жизнь, с грубыми животными — способность чувствовать, с духами — способность суждения. Поэтому Божественное писание и называет человека «всем творением»[120].

XXVI. Какие действия совершает душа, какие тело

46. Поскольку человек состоит из тела и души, причем душа в нем главенствует, ведь она уподобляет его Творцу, было бы странно, если бы тело совершало какие-то действия, а душа — нет. Кто-нибудь спросит: как же мне отличить, что в человеке делает душа, а что тело? Ответим: действия, объединяющие человека с животными и безжизненными тварями, хотя и управляются в человеке душой, не должны относиться на ее счет, но приписываются телу. Те же, что совершает только человек и никакое другое творение, принадлежат душе. Суждение и понимание — от души, ощущение же и тому подобное — от тела.

47. Возразят: если действия совершаются не душой, разве не следует называть их добродетелями или пороками души? И почему из-за них душа получает награду или наказание? Ответим: хотя совершает их не душа, они могут быть ее пороками, потому что она дана человеку для того, чтобы исправлять недозволенные движения тела, а значит, происходят они по ее невежеству или беспечности. Если ученик или слуга согрешит по недосмотру учителя или господина, вина лежит и на них, так же обстоит с душой, когда что-то происходит с телом: она не свободна от вины, хотя действие совершила не сама.

XXVII. Каково место души в устройстве человека

48. Поскольку человек состоит из души и тела, спрашивается, присоединена ли она к нему, слита ли, смешана или соединена с ним. Именно одним из этих четырех способов всякая вещь обретает свое место в устройстве другой вещи. Душа не присоединена к телу, потому что в таком случае она находилась бы вне его и не могла бы равномерно воздействовать на него. Все присоединенное к чему-либо находится снаружи того, к чему присоединено, и наибольшую силу обретает в нем, как огонь, присоединенный к чему-то. Душа не слита с телом. Слияние предполагает переход одного в субстанцию другого, например кипящей воды — в соль, душа же не обретает телесность, а всегда остается духом, значит, она с телом не слита. Смешения тоже не происходит: ничто из смешиваемого не сохраняет своей сущности, но объединяет две, как из золота и серебра возникает электр. Поскольку тело и душа сохраняют свои субстанции, они не смешаны. Следовательно, они соединены, причем так, что душа в любой части тела полностью сохраняет свою цельность и неделимость.

49. Здесь спросят: если она полностью обретается во всех частях тела, значит, отняв одну из них, у тела можно отнять всю душу? Ответим, что душа может находиться в какой-либо части тела, только будучи соединенной с жизнеспособным телом. Если отнять у тела какую-то часть, душа останется в других, там, где в целости находилась раньше. 50. Спрашивается также, возникла ли душа из того же, из чего тело, или нет. Скажем на это, что нет у души иной причины, кроме Творца, всему дающего бытие. И Платон, ученейший из философов, говорит, что Бог-создатель передал сотворенным им звездам и духам заботу о создании человека, а сам сделал душу и передал им, потому что тела людей существуют благодаря служению духов и воздействию звезд, но душа — лишь волею Творца.

XXVIII. О времени соединения

51. Нужно узнать, существует ли душа до тела и когда она соединяется с ним. Мы считаем, что не существует, чему можно привести разумное и авторитетное доказательство. Если бы она существовала раньше, то находилась бы либо в несчастном положении, либо в блаженстве, без предшествующих заслуг. Августин говорит: «Бог каждый день творит новые души»[121]. Время же соединения души с телом никем не устанавливается. Нам кажется, это происходит после действия силы роста и оттачивающей силы, ведь именно тогда разливается по членам естественная сила, без которой в теле не может быть жизни и души.

XXIX. О ее способностях

52. У души есть разные способности: понимание, разум и память. Понимание — это такая сила души, с помощью которой человек разумно воспринимает бестелесное и его причины. Разум — такая сила души, с которой человек воспринимает, какова вещь, в чем ее сходства с другими и отличия от них. Памятью же он твердо запоминает познанное.

53. Спрашивается, если таковы способности души, почему наделенный душой ребенок, не рассуждает, не понимает и т.д. На это скажем: душа человека, имея источником своим Творца, по происхождению совершенна и по происхождению же могла бы знать все, что доступно человеческому познанию, если б не груз плоти. Это доказывается на примере Адама, от рождения до грехопадения человечества, обладавшего совершенным человеческим знанием. Но человечество пало и, смешавшись с грехом, опорочено, поэтому и не может человек пользоваться своими способностями до того, как начнет рассуждать, научившись на собственном опыте или под руководством учителя, подобно тому, как обладающий острым зрением, брошенный в темнице, не может видеть, пока либо не привыкнет к темноте, либо не появится свет, ведь, по словам Вергилия:

54. В раннем возрасте еще нет места предшествующему опыту и не достаточно времени для учения. Поскольку же детство горячее и влажное, аппетит велик и пища переваривается быстро, не хватает периодического притока и оттока; из-за этого образуется плотный пар, поднимаясь, он беспокоит мозг, в котором находятся силы рассуждения и понимания. За детством следует юность, горячая и сухая; взятая из материнской утробы естественная влага высыхает, а пар становится не таким густым и не так беспокоит мозг. Этот возраст подходит для рассуждения и прочего, особенно если зажечь светильники прилежного обучения. Затем приходит старость, естественный жар затухает, и при работающей памяти телесные силы слабеют: холод и сушь своим сжатием способствуют памяти, жар же с его напором дает силы телу. Приходит, наконец, глубокая старость, холодная и влажная: при потухшем естественном жаре усиливается холодная слизь, из-за чего слабеет память, и люди впадают в детство, ведь слизь отвечает за извергающую силу. Начинается тогда разлад тела и души, потому что когда затухает естественный жар человек долго жить не может.

XXX. Какого учителя следует искать

55. Достаточно рассказав о человеке, которому надлежит учить и учиться, расскажем, кого нужно искать, чтобы учили, кого, чтобы учились, какая комплекция подходит для обучения, в каком возрасте стоит его начинать, в каком заканчивать и в каком порядке осваивать науки. Для преподавания следует найти такого, кто берется за дело не ради хвалы или выгоды, но исключительно из любви к мудрости. Ищущий хвалы для себя никогда не захочет, чтобы совершенства достиг и ученик: он просто обойдет молчанием науку, чтобы в том, что ему самому особенно дорого, никто не сравнялся с ним и не достиг большего. Если же он будет преподавать, гонясь за мирскими благами, ему будет все равно, что говорить, лишь бы заплатили: безделица часто привлекательнее необходимого. Если же он возьмется учить из любви к науке, не станет из зависти скрывать знания, бежать известной ему истины ради денег, если не оставит дела, оказавшись в одиночестве, тогда быть ему зорким и усердным наставником себе и другим.

XXXI. Какого ученика

56. Обучения достоин тот, кто не сопротивляется науке, не горд, кто, будучи ничтожеством, не корчит из себя невесть что, кто любит учителя, как отца своего, а то и сильнее. Получая от кого-то самое высокое и достойное, мы должны воздавать ему тем же: от отца мы получаем лишь грубое бытие, от учителя же мудрость, нечто более великое и достойное. Потому-то и следует любить достойных учителей сильнее, чем родителей. И то, что учителей надо любить, не просто справедливо, а полезно: их мнения и высказывания должна нравиться нам, ведь частенько, если мы кого-то не любим, то будем избегать и то, что в нем есть хорошего, стараясь не подражать тем, кто нам не мил.

XXXII. Какая комплекция подходит для обучения и какой возраст

57. Хотя особенно подходит для учения сангвиническая комплекция, поскольку она во всем уравновешенна, но всякий, если постарается, может во всем достичь совершенства, ведь «неутомимый труд все побеждает». Началу учения подходит отрочество, ибо, как говорит Платон, возраст человека подобен воску: если он слишком мягок, образ не отпечатается и не сохранится в нем, если слишком тверд — то же самое. Следовательно, за учение стоит браться в не слишком нежном и в не слишком суровом возрасте. Конец обучению приходит со смертью, поэтому какой-то мудрец на вопрос, когда заканчивается учение, ответил: тогда же, когда и жизнь. Другого философа, умиравшего в девяносто лет, кто-то из учеников спросил, не печалит ли его приближение кончины, и тот ответил: «Да»; а на вопрос, почему, отвечал: «Потому что сейчас я бы и взялся за науки».

XXXIII. В каком порядке следует изучать науки

58. Порядок учения таков: поскольку всякая наука выражается в красноречии, с него и нужно начинать. Она состоит из трех частей: правильно писать и произносить написанное (это дает грамматика), доказывать то, что нуждается в доказательстве (этому учит диалектика), и украшать слова и выражения, согласно правилам риторики. Итак, начинаем с грамматики, переходим к диалектике, затем к риторике; вооружившись этими знаниями, следует приступать к философии. Ее же порядок таков: вначале идет квадривиум, а в нем в свою очередь все начинается с арифметики, затем идут музыка, геометрия и астрономия, за квадривиумом — Священное Писание, ведь через творение мы приходим к познанию Творца.

59. Поскольку всякому учению предшествует грамматика, нам хочется сказать о ней кое-что, хотя Присциан достаточно говорит о ней, но определения дает темные, ничего не объясняет подробно, а причины, по которым он выделяет те или иные типы слов и субкатегории, не указывает. Древние комментаторы в целом неплохо развивали грамматику, выделив ее законы, но плохо изложили субкатегории. То, чего они не досказали, мы расскажем, то, что у них непонятно, разъясним, чтобы в нашем сочинении можно было найти и причины выделения названных частей, и объяснения присциановых определений; в древних же глоссах можно найти общее изложение грамматической науки и отдельные правила.

60. Однако мы кратко поведали о том, о чем собирались, то есть о сущем и не видимом, о сущем и видимом, и вот, чтобы душа читателя радостно отдалась другим предметам познания, завершим здесь четвертый раздел.