Горшеня едет-дремлет с горшками. Догнал его государь Иван Васильевич: «Мир по дороге!» Горшеня оглянулся: «Благодарим, просим со смиреньем». — «Знать, вздремал?» — «Вздремал, великий государь! Не бойся того, кто песни поет, а бойся того, кто дремлет.» — «Экой ты смелый, горшеня! Люблю эдаких. Ямщик! Поезжай тише. А что, горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?» — «С измолоду, да вот и середовой[85] стал». — «Кормишь детей?» — «Кормлю, ваше царское величество! И не пашу, и не кошу, и не жну, и морозом не бьет!» — «Хорошо, горшеня, но все-таки на свете не без худа?» — «Да, ваше царское величество! На свете есть три худа». — «А какие три худа, горшенюшка?» — «Первое худо — худой шабёр[86], а второе худо — худая жена, а третье худо — худой разум». — «А скажи мне, которое худо всех хуже?» — «От худого шабра уйду, от худой жены тоже можно, а от худого разума не уйдешь — все с тобой!» — «Так, верно, горшеня! Ты мозголов. Слушай! Прилетит гусь с Руси, перышки ощиплешь, а одно оставишь!» — «Годится, так оставлю… А то и наголо!» — «Ну, горшеня, постой. Я погляжу твою посуду».

Горшеня остановился, начал раскладывать товар. Государь стал глядеть, и понравились ему три тарелочки глиняны. «Ты наделаешь мне эдаких?» — «Сколько угодно вашему царскому величеству?» — «Возов десяток надо». — «Много ли дашь времени?» — «Месяц». — «Можно и в две недели представить!» — «Спасибо, горшенюшка!» — «А ты, государь, где будешь в то время, как я представлю товар в город?» — «Буду у купца в гостях».

Вот государь приехал в город и приказал, чтобы на всех угощениях не было посуды ни серебряной, ни оловянной, ни медной, ни деревянной, а была бы только глиняная. Горшеня же кончил заказ царский и привез товар в город. Подъезжает к нему на торжище один боярин и говорит: «Бог за товаром, горшеня!» — «Просим покорно». — «Продай мне весь товар». — «Нельзя, по заказу». — «А что тебе, ты бери деньги — не обвинят, коли не дали задатка под работу. Ну, что возьмешь?»

— «А вот что: каждую посудину насыпать полну денег». — «Полно, горшенюшка, много!» — «Ну, хорошо: одну насыпать, а две отдать — хочешь?»

И сладили. Насыпают да высыпают. Сыпали, сыпали — денег не стало, а товару еще много. Боярин, видя худо, съездил домой, привез еще денег. Опять сыплют да сыплют, а товару все много: «Как быть, горшенюшка?» — «Ну что ж, делать нечего, я тебя уважу, только знаешь что? Свези меня на себе до двора купца — отдам и товар, и все деньги».

Боярин мялся, мялся: жаль и денег, жаль и себя; но делать нечего — сладили. Выпрягли лошадь, сел мужик, повез боярин.

Горшеня и песню запел, а боярин везет да везет: «До какого же места везти тебя?» — «Вот до этого двора и до этого дома».

Весело поет горшеня! Государь услыхал, выбежал на крыльцо — признал его: «Ба! Здравствуй, горшенюшка, с приездом!» — «Благодарю, ваше царское величество!» — «Да на чем ты едешь? — «На худом-то разуме, государь». — «Ну, мозголов, горшеня, умел товар продать! Боярин, снимай одежду и сапоги, а ты, горшеня, кафтан и лапти; носи, боярин, его кафтан и лапти, и ты, горшеня, надевай боярскую одежду! Умел товар продать! Не много послужил, да много выслужил! А ты, боярин, не умел владеть боярством. Ну, горшеня, прилетал гусь с Руси?» — «Прилетал». — «Перышки ощипал, а одно оставил?» — «Нет, наголо, великий государь, всего ощипал!»