– Ты хочешь, чтобы мы попросили Миранду у б и т ь Платона? – наблюдая за агентессой, чуть удивленно выговорил генерал.

Поморщившись, Галина кивнула:

– Да. – Достала из сумочки пистолет и, прикрывая его нависающей скатертью, протянула под столом Потапову. – К Платону нельзя приближаться вплотную, Лев Константинович. Попросите Миранду выпустить в него всю обойму, рассчитывая только на неожиданность. И ни в коем случае не подходить на расстояние удара! Пусть помнит: он был командиром спецподразделения.

– Убери, – мрачно выговорил генерал, глядя на пистолет.

– Вы не понимаете! – горячо прошептала агентесса. – У нас нет выбора: уничтожение тела носителя Раисы Журбиной нам представляется единственной возможностью! Платон сидит в отлично защищенной квартире, выкурить или выманить его оттуда невозможно… Он слишком опытен и осторожен! А через две недели будущее начнет меняться безвозвратно, у нас нет выбора и времени, господа.

– Убери, я сказал.

«Ты видишь, Боря, какая петрушка получается? – невесело усмехнулся Лев Константинович. – Сами они к Миранде не идут, не хотят отдавать ей приказ на ликвидацию невиновного человека – за подобные приказы и цена бывает соответствующей. Миранда за такую «просьбу» из них все соки выжмет. И департамент решил попробовать сделать всю черную работу нашими руками… Грамотно работают, собаки, сочиняют грамотно: подсунули и нам конфетку».

«Не вижу никакой конфеты, Константиныч. – Бориса затрясло. – Они предлагают нам пойти и уговорить – Зою! – убить невиновную девушку. Лев Константинович, Раису Журбину убьют руки Зои! Пусть там и будет руководить диверсантка, но глаза-то… глаза Зои будут это в и д е т ь, уши слышать!»

Бориса колотило словно в ознобе. Как бы ни был крепок духом смершевец Потапов, тело носителя сотрясали конвульсии разума Завьялова: Завянь не мог представить, что испытает Зоя, УБИВАЯ! Как отразится на ее психике жуткое злодейство, сможет ли Зоя вообще пережить, а потом забыть кошмар убийства невиновного человека! «Пусть выпустит в Платона целую обойму». Да разве Галя не понимает, о чем просит?! Вина бедняжки Раи состоит лишь в том, что она – до потери разума от счастья! – целовалась на рабочем месте с любимым человеком!

Кошмар. И ужас. Рая просто оказалась не в том месте, не в то время! За поцелуй нельзя убить!

Завьялов покосился на побледневшего Косолапова. Заметил, как ежится Иннокентий, не предполагавший, что может оказаться в подобной ситуации.

Капустину до смерти хочется вернуться в будущее! Обнять жену в нормальном теле и нарожать детей!

Но не такой ценой.

«Борис, – вмешался в жуткие мысли генеральский голос, – если вместо нас к Миранде и Платону пойдут агенты хроно-департамента, они, не дрогнув, расстреляют девушку. Поверь мне, если бы возле дома было хоть одно место для снайперской лежки и уверенность в том, что Платон облажается и подойдет к окнам, они бы к нам вообще не обращались. Пристрелили бы девчонку, и всех делов. А я попробую спасти Раису».

– Какие могут быть варианты? – с поразительным спокойствием спросил Потапов агентессу.

Его тело сотрясалось, но разум оставался чистым, не замутненным перенапряжением Завьялова. Превосходительство стремительно перебирал возможные варианты, искал выход из тупика. Он понимал, что ситуация накалена предельно, но как только будущее изменится бесповоротно, Борис Завьялов навсегда застрянет в теле девяностодвухлетнего старпера. А их друг Иннокентий еще несколько лет будет выгуливать жену-собаку.

«Генерал, надо предложить Капустиным перебираться в будущее пока еще не поздно!»

«А буде ли оно еще… это будущее? Родятся ли в измененной реальности Иннокентий Аскольдович и его Жюли? Да даже их далекие предки… Куда им возвращаться-то, Боря?»

Взгляд Завьялова-Потапова сосредоточился на супругах путешественниках: чета Капустиных прекрасно понимала, чем грозит им изменение устоявшегося исторического процесса.

– Варианты могут быть, – твердо выговорила агентесса и поправила испачканный пломбиром бант. – Но для этого нужно переговорить с Мирандой. У нас получится подогнать к окну квартиры тяжелую машину и вырвать оконную решетку, подгадав момент, когда Миранда снова усыпит Платона. Но, – Галина развела руками, – остается риск, что террорист проснется и убьет хроно-личность Карпову. Ему достаточно нажать на кнопку, и дом взлетит на воздух. Диверсанта проще обезвредить…

– …насовсем и сразу, – закончил мысль Потапов и, наклонив голову вниз, покачивая ею, трагически скривился.

– Сволочи, – внезапно произнес Косолапов, впервые вмешиваясь в разговор. – Потомки хреновы! Раиса ни в чем не провинилась перед вами!

Галина бросила на Николая настороженный взгляд, но промолчала. Тискающий пудовые кулаки Косолапов уже был накрепко задействован, а в предстоящей операции каждый физически сильный человек на счету.

– Я вас понимаю, Николай, – сказала агентесса, пожалуй, с искренним сочувствием. – Эта девушка вам дорога.

– Ее зовут Раиса!

– Простите. Я лишь хочу вам объяснить: Платона н е о б х о д и м о у н и ч т о ж и т ь.

– Да почему?! – взревел Колян.

– Мы многое о нем узнали, – решившись на полную откровенность, произнесла Галина. – Платон на самом деле мощнейший телепат. Долгие годы он работал на департамент как активный агент. Дослужившись до большого чина, получил высокий ценз допуска к секретной информации, узнал о существовании шустовского центра и настоял на переводе туда. Почти десять лет опытный, сильнейший телепат тестировал тела для пересадки интеллектов. Он хорошо знаком с работой и устройством установок. Три года назад, производя аттестацию тела носителя, Платон совершил непоправимо фатальную ошибку, и величайший ученый превратился в безмозглое растение, стал безвозвратно потерян для общества. Платона, разумеется, уволили.

Галина вновь взяла недопитый бокал вишневого сока, сделала глоток. Генерал хмуро поинтересовался:

– У вас увольняют людей из-за одной-единственной ошибки?

– Потерянный ученый был крайне важен для моих современников, – безапелляционно заявила агентесса. – А Платон слишком уверен в своей непогрешимости. В чем-то даже гениален, признаюсь. Но он был обязан провести двойную проверку носителя – инструментальную и телепатическую! Платон же обошелся лишь одной. Догадаетесь, какой именно? – Никто ей не ответил, и Галина продолжила: – Самоуверенность Платона погубила превосходного человека и ученого, но он посчитал себя обиженным и полтора года назад примкнул к хроно-подполью. Из допросов его соратников по движению сопротивления следует, что переходя на работу в центр, он рассчитывал получить право на пересадку интеллекта. Возможно, так оно и было бы – Платон неординарная личность. Но когда это стало невозможным, он привлек какого-то инженера к постройке хроно-установки и отправился сюда. Как мы теперь подозреваем, никакой идеологии бывший агент не придерживается. Он мстит за увольнение. К подполью примкнул лишь для того, чтобы перенестись в свежего и сильного, простите, Борис Михайлович, носителя.

«Если бы не Рая, я б эту хитрую, двуличную суку Платона сам с удовольствием бы пристрелили», – мысленно признался генерал.

Галина говорила дальше:

– Опасность нынешней ситуации, господа, в том, что Платон способен и в этом времени создать установку для перемещения. Он постоит аппарат и будет б е с к о н е ч н о перемещаться по телам. Он станет бессмертен, господа. Мы просчитали вероятные психологические реакции его интеллекта, и, можете поверить, он вполне способен отомстить за некоторые н е у д о б с т в а, что вы ему доставили. Платон коварный и мстительный человек, Лев Константинович, Борис Михайлович. Даже изменив будущее, просто ради развлечения, он способен играючи испоганить жизнь вам и вашим близким. Вашим близнецам, Борис Михайлович, которые, очень хочется надеяться, еще родятся. – Галина выдержала паузу и мрачно усмехнулась: – Мой рассказ произвел на вас впечатление, уважаемые? У кого-то еще остались вопросы: почему нам так необходимо уничтожить этого конкретного диверсанта?

Компания, включая Косолапова, молчала.

– Я не могу представить, будто на современной технической базе уже можно вылепить конструкцию из будущего, – прерывая паузу, проворчал Потапов. – Что хроно-установку уже можно…

– Я не сказала «хроно», – нависнув над столом, звенящим шепотом перебила агентесса, – я говорила только о перемещении интеллекта из одного тела в другое. Для создания хроно-установки, согласна, в вашем времени еще не хватит составляющих, а главное, энергоресурсов. Но для создания машины перемещения их вполне хватает. Достаточно лишь знать принцип действия, подключиться к высоковольтной линии и установка начнет работать.

«Что делать, Лев Константинович?! – взорвался в генеральской голове вопрос Завьялова. – Если оставить эту тварь в живых, он тут таких дел натворит…»

«Надо действовать, Бориска, – быстро ответил Потапов, задрал рукав пиджака и глянул на наручные часы. – Так. Миранда усыпила Платона примерно полтора часа назад. Сказала, что он не спал больше суток, то есть – вырубился накрепко».

– Галина, расплатись по счету, мы поехали, – сказал, решительно вставая из-за стола. – Ты сообщай своим, пусть высылают группу и выдвигаются за нами следом. Мы ждать не можем, подсыпать Платону снотворное второй раз у Миранды может не получиться – он, сука, недоверчивый.

Последнюю фразу превосходительство проговаривал уже на ходу, стремительно шагая по проходу между столиками.

«Нельзя позволить разрастаться подозрительности, – исключительно для Бориса бормотал Потапов. – В замкнутом пространстве и бездействии это происходит очень быстро. Миранда, конечно, светлая головушка – использовала только половину снотворной таблетки, – но Платон навряд ли еще раз наступит на те же грабли. Теперь он будет настороже, так что действуем, Бориска! Второго раза может и не обломиться!»

«Господи! – простонал Завьялов. – Только бы он ничего не сделал Зое!!»

«Не сделает, – уверенно сказал разведчик в отставке. – Зоя его единственная защита от штурма квартиры. И пока от заложницы больше пользы, чем вреда, максимум, что грозит Зое, быть связанной. Либо запертой в каком-то помещении без окон. У нас полчаса, Борис, чтобы исправить ситуацию».

– Поторопимся, ребята! Косой, у тебя есть буксировочный трос в машине?

Косолапов кивнул, Лев Константинович достал из кармана мобильный телефон и быстро произвел набор.

– Миранда, Платон все еще спит?.. Отлично. Мы сейчас приедем, жди нас в той же комнате, готовься. Обязательно попробуй разыскать ключи от входной двери! Молю бога, чтобы получилось.

* * *

Затертая бытовая фраза «мы многое пережили вместе» в случае с Завьяловым и генералом звучит, по меньшей мере, смехотворно. Потапов и Завянь уже несколько дней были перемешаны, как два кусочка рафинада, растворенного в одном стакане чая. Их общий мозг искрил и трещал от удвоенной нагрузки, зашкаливал от перенапряжения! Порой носитель и Завьялов путались кто сейчас дубль, а кто альфа, машинально и одновременно отдавали телу противоположные приказы и в результате заработали участившиеся приступы разбалансировки сознания. Организм пенсионера работал на износ. Иногда тело замирало, как будто не в силах понять: кто здесь главный, что мне сейчас делать?!

На нынешний момент два интеллекта так перепутались-переплелись, что Завьялову казалось, будто это он прошел войну, штурмовал Берлин, по ложному доносу сидел в сталинском застенке, где его били кирзовыми сапогами на допросах… Он жену Любушку похоронил.

Лев Константинович однажды подумал об Ольге Александровне, как о своей родимой бабушке.

Кошмар. Который надо срочно прекращать.

Но приходилось думать, думать, думать!! До жестокой боли, до невольных судорог лица… и ни секунды передышки.

«Человек, не спавший больше суток, оглушенный, пусть даже и половинной дозой снотворного, не может очнуться раньше чем через два часа», – размышлял Лев Константинович, сидевший рядом с Колей в несущемся на всех парах автомобиле. Косой закладывал уверенные виражи, подрезал, лавировал, рассержено гудел клаксоном. Косолапов прикоснулся к фантастической тайне пришельцев из будущего меньше суток назад, но Завянь уже уныло отмечал: ни одна пьянка, гонка или драка, ни одна проигранная лав-стори, не отпечатывались так разрушительно на добродушном Колином лице: Косой запал глазами и щеками, рыжеватая бороденка, казалось, сединой пошла. Он выглядел так, словно в один миг состарился на десять лет.

И Завянь не знал, чья ситуация страшнее: Колина, чью девушку могут убить за просто так, или его.

Но хуже всего было осознание: если Зое будет угрожать смертельная опасность, Завьялов сам убьет любимую Коляна – хорошенькую медсестричку Раису Журбину.

И Коля тоже это понимал. Молчал. На небольшом отрезке от кафе в микрорайоне до почти выселенного дома он разогнался, словно сбрендивший стритрейсер. Он гнал машину на возможное убийство своей девушки, превратившись в бездушного робота, в автомат-придаток к рычащему движку.

«Лев Константиныч, если не получится без крови, он мне Раису не простит».

«Простит, Борис. Коля не дурак: если Платон останется в теле девушки, она все равно умрет. Такие как Платон не оставляют свидетелей».

«Черт… Ему же придется строить установку для перемещения руками Раи, потом он ее обязательно убьет!»

«Вот именно. И Коля тоже это понимает. Ему ничего – или никто – не мешает думать, Боря».

«Черт! Черт!! Черт!!!» – От страха за двух девушек, от кажущейся безнадежности, на Завьялова накатила самая настоящая паника.

Генерал был удивительно невозмутим.

«Я не хочу тебя понапрасну успокаивать и хвастаться, дружище, но на минуточку хочу напомнить: ты сейчас в теле человека, тоже прошедшего неплохую подготовку. Миранда руками нашей нежной Зои с Платоном не справится, но я-то, Боря? Я, Боря, эту суку, уработаю. Вначале вытащу нашу девочку из квартиры, а после с ним расправлюсь. Не дрейфь».