«А зачем, Лев Константинович?! Они хотели изменить будущее, для этого достаточно разрушить мой роман с Зоей!»

«Ты меня, Боря, убеждаешь или себя? – рассудительно поинтересовался генерал. – Устраивать проверок я не рекомендую».

«Черт! Черт!! Черт!!!»

«Согласен».

– Помимо взрывчатки в квартире месячный запас продуктов, – продолжая насмешливо глядеть в генеральские глаза, предупредила Миранда. – Дверь железная, укрепленная. Замки надежные. Армированные решетки может вырвать только грузовик или бронетранспортер. Отсюда нет выхода, Лев Константинович. Нам достаточно здесь отсидеться две недели и мир изменится. Добраться до Платона можно только через будущее. Как только хроно-департамент заключит со мной договор, я сообщу им место дислокации нашей хроно-установки.

Показывая, что разговор окончен, Миранда направилась в глубь большой комнаты с полуоборванными, обвисшими обоями, где кроме старого пыльного стула не было меблировки. На ходу она доставала из кармана мобильный телефон.

Лев Константинович, впечатался в решетку и окликнул уходящую женщину:

– Миранда! Подожди! А почему ты так уверена, что хроно-департамент будет выполнять ваш договор?

Террористка обернулась, сделала два шага до окна и, обжигая взглядом генеральское лицо, прошептала:

– А потому, что найти нашу базу, хроно-установку и вытащить нас в прежние тела лишь половина дела. Департаменту важнее найти инженера, изготовившего для подполья установку. Если техник останется на свободе, то наштампует этих агрегатов столько, сколько потребуется. И следующая группа отправится в прошлое уже не в Зою Карпову и Бориса Завьялова… Ударят по другому месту! – Миранда выдержала паузу и значительно произнесла: – Инженера знает только Платон. Я видела его однажды. Издали. Но предполагаю, где и как его искать. Техника я сдам только вернувшись в будущее. Когда поверю, что свободна.

«И как же Платон в ней способности к предательству-то не почуял?! – странно расстроился за диверсанта Лев Константинович, всматриваясь в удаляющуюся девичью спину. – Хроно-департамент – углядел, к работе сумасшедшую тетку не допустил… А Платон-то?! У террориста-подпольщика должен быть нюх на исключительных сумасбродок! Получается… что хороша наша Миранда, ох хороша…»

«Я чего-то не понял, Константиныч, – прислушавшись к настроениям в общей голове, горько произнес Борис. – Ты, мне показалось, этой заразой восхищаешься?!»

Лев Константинович смутился:

«Да знаешь ли, Бориска… Работать против достойного соперника всегда приятней, чем в подкидного дурачка играть. Тут, знаешь ли, как в преферансе…»

«Да ты с ума сошел!!» – перебивая, вспыхнул Завьялов.

«Не, Боря, это я для доходчивости карточные игры вспомнил. Прости, если обидел. Я лишь хотел сказать: у Миранды в самом деле голова нешуточная. И становой хребет – за полчаса не переломишь. Видал, как вовремя ушла? Оставила за собой последнее слово, как в харю нам с тобой плюнула, и мы тут, типа, обтекаем. Н-да… жаль, что ненормальная бабенка, под контролем ее не удержать… А то бы посоветовал Галине привлечь ее для самых сложных операций. Такая, ежели рогами в землю упрется, футбольное поле получше трактора вспашет и…»

«Заткнись, превосходительство!!»

Лев Константинович еще раз извинился за странные мысли, прошел до машины и вслух проговорил:

– Поедемте-ка, ребята, где-нибудь поблизости похаваем. Чует моя стариковская печенка – ждать известий от Галины нам не долго. Миранда ей уже звонит, они все порешают, всех поймают…

– Это почему ж не долго-то? – удивился Косолапов. – Департаменту еще нужно информацию проверить, базу накрыть…

– Эх, голова два уха, – перебил Потапов. – Пока еще будущее не изменено бесповоротно, там может три недели проскочить. Они же управляют в р е м е н е м, Колян. Боюсь, что мы борща не доедим, а Галя уже позвонит о результатах операции, к примеру, трехнедельной давности. Ей и нужно-то: до эвакопункта промчаться и в будущее наведаться, на ковер к начальству. Вернуться в тело Гали она сможет практически в ту же минуту, что и «выехала»…

Борща в кафе не оказалось. Лев Константинович солянку заказал, котлеты с гречкой.

Не успел официант отойти от столика, где под скатеркой, на коленях Кеши, возилась жена-собака, как в кармане пиджака Потапова-Завьялова завибрировал звонком мобильный телефон.

– Так я и знал, – вздохнул Лев Константинович и нажал на кнопочку с рисунком зеленой трубочки. – Да, Галя, слушаю.

– Лев Константинович, Борис Михайлович? Где вы сейчас?

– Поесть в кафе зашли.

– Ваш адрес? Я подъеду, – голос агентессы звучал напряженно, глухо и измученно.

Лев Константинович продиктовал. Звонок сразу же прервался. Хмуро поглядев на примолкших сотрапезников, Потапов буркнул:

– Надо бы поторопить официанта. Живот от голода бурчит, а вдумчиво поесть, ребята, снова чует печень, нам не удастся.

Косолапов стремительно уминал ромштекс, на Кешиных коленях уютно посапывала наевшаяся киевской котлеткой Жози-Жюли, Лев Константинович пропихивал в себя остатки остывшего гарнира. После суматошного звонка Галины аппетит куда-то улетучился, но тело требовало корма, Потапов-Завьялов сосредоточенно работал ложкой, призрев вилку и столовый нож.

Галина вошла в кафе, когда Лев Константинович уже вторую за день беломорину покуривал. (Завьялов не роптал, превосходительство награду заслужил.) К столику агентесса пролетела, как ракета малого радиуса действия. Плюхнулась на стул и без спроса взяла ополовиненный Косолаповым бокал с вишневым соком.

– Спасибо, – отпив, поблагодарила невнимательно, машинально пожамкала накрашенными губами и поглядела на разведчика, как пассажир на капитана тонущего корабля. – У нас проблемы. Мы не сможем вернуть Платона и Миранду в их тела.

Лев Константинович поднял брови: ему казалось, что с перемещением террористов в будущее все должно быть в порядке. Географически они привязаны к квартире бабушки Капитолины, время выбирай – любое. Переместятся и не пикнут!

– Вы не смогли договориться с Мирандой? Она много попросила? – предположил Потапов.

– Да нет! – воскликнула Галина. – С Мирандой мы договорились, пообещали неприкосновенность, она сообщила нам точку дислокации подпольщиков. Мы, кстати, провели отличную операцию по обезвреживанию хроно-террористов. Взяли даже хорошо законспирированных членов. Проблема в следующем, – агентесса налегла грудью на стол. Шелковый шейный бантик блузки юркнул в розетку из-под пломбира, скушанного Косолаповым, но элегантная блондинка не обратила на это ни малейшего внимания. – Тела Платона и Миранды УНИЧТОЖЕНЫ подпольем сразу же после отправки интеллектов в ваше время. Платону и Миранде н е к у д а вернуться.

Под пологом свисающей скатерти негромко зарычала крошечная собачонка.

«Ну и дела-а-а… Ай да Миранда! – покрутил головой Лев Константинович. – Всех развела! И я хорош».

«Чем ты хорош? – обеспокоено спросил Борис. – Что там эта зараза замутила, Константиныч?!»

«Ты помнишь, Боря, как она сказала: «У нас с Платоном билет в один конец».

«Ну. Помню. Так она что, получается… знала?! Знала, что департамент зря торгуется?!»

Лев Константиныч не ответил альфе. Сам задумался, пробормотал:

– Не понимаю, на что она рассчитывала, раз знала, что вернуться невозможно? – В упор поглядел на раскрасневшуюся агентессу. – В чем суть, Галина?

Галина резко оттолкнулась от стола, с испачканного растаявшим пломбиром бантика упали на юбку несколько белесых капелек. За современницу неожиданно ответил Иннокентий. Смущенно кашлянув, привлек к себе внимание:

– Лев Константинович, Борис Михайлович, вы помните намек Платона на неправильность закона Шустова-Макмануса?

Агентесса сердито глянула на Кешу, вероятно, собиралась автоматически отдать приказ на неразглашение секретов будущего. Но вдруг поморщилась и, махнув рукой, позволила Кеше говорить.

– Мы помним, Иннокентий, – за обоих ответил генерал и сделался внимательным чрезвычайно.

Стилист, неловко комкая накрахмаленную салфетку, приступил с вопроса к современнице:

– Галина, слова Платона – правда? Перемещенный в другого носителя интеллект не погибает после смерти своего настоящего тела, да? – Дождался пока агентесса сумрачно кивнет и разочарованно покачал головой: – Какая ложь, какая отвратительная, гнусная ложь… Нам врут на каждом слове.

– Не врут! – преданно и яростно вступилась за правительство Галина. – Оберегают вас, Капустин! Попробуйте представить обратную ситуацию. Попробуйте! Представьте, что народ узнает: смерти – нет! А есть возможность бесконечно перескакивать в тела других носителей! Раз от разу, как только тело одряхлеет, есть возможность продолжать существование в чужих телах! – Галина поперхнулась. Она говорила слишком громко, за соседними столиками начали прислушиваться, удивленно озираясь на разъяренную даму. Агентесса перешла на свистящий шепот: – Жизнь целых поколений превратится в форменный кошмар. В борьбу за новые тела… А где вы предлагаете набрать носителей, а? Где, Иннокентий?!

– Ну… я не знаю, – развел руками собачий муж.

– Не знаете, – горько припечатала Галина. – Никто не знает. Платон вам сообщил, что был работником шустовского центра. А эта закрытая лаборатория как раз и занимается перемещением умирающих ученых, политиков, философов в молодых носителей. Это тайна за семью печатями! Я узнала о существовании шустовского центра и ложности закона Шустова-Макмануса только благодаря непосредственному участию в разработке этой операции! Практически, благодаря вам, Лев Константинович, Борис Михайлович. Мне тут же, по необходимости, увеличили ценз допуска к секретной информации, и я получила право на работу с материалами шустовского центра. Там лучшие умы нашей эпохи десятилетиями дожидаются очереди на перемещение! Авторитетная комиссия выбирает наиболее достойных кандидатов на продолжение существования, и не всегда подходящие тела появляются вовремя…

– А кстати, откуда эти тела вообще берутся? – вступил в разговор Лев Константинович.

– Их подбирают из субъектов со сложными генетическими заболеваниями, изначально не способных к полноценному мышлению. Их – единицы! Мы давно научились предупреждать подобные заболевания, и появление детей с «битыми» генами происходит чрезвычайно редко. Исследование таких носителей процесс довольно сложный, щепетильный и не всегда успешный. Случаются ошибки, мозг может оказаться непригодным, неподвластным даже самому мощнейшему интеллекту.

– Пардон, – снова вклинился генерал. – А на что тогда надеется Миранда?

– На то, что департамент будет слишком заинтересован в получении сведений и не подсунет ей бракованный т о в а р. – Агентесса разочарованно усмехнулась. Подумала секунду и голосом, полным самого искреннего недоумения, добавила: – Причем скажу. Практически в момент операции по обезвреживанию хроно-террористов произошел редчайший случай: гибель интеллекта в теле суицидника из прошлого. Молодая девушка заигралась со смертью, случайно увлекла носителя с места действия, и ваша современница-самоубийца ушла от родного дома на другую крышу. Мы не смогли вовремя п о й м а т ь путешественницу, и на данный момент ее тело в вегетативном состоянии. Свободно.

Потерянный, красноречивый взгляд агентессы заставил Бориса крякнуть:

– Н-да… Что ж получается… опять История вмешалась? Подсунула Миранде молодую девушку-носителя из современников?

– Я уже не знаю, что и думать, – призналась агентесса. – Дикий клубок невероятностей-случайностей. В этом деле как будто везде просматривается рассудочная воля! Высший промысел.

– Вы доложили начальству о выводах Миранды, сделанных ею на основе доказательств разумности исторического процесса? – пытливо произнес Лев Константинович.

– Да. Доложила.

– И какова была реакция?

Галина усмехнулась:

– Поразительно невозмутимая. У меня, господа, до сих пор не хватает ценза доступа к наиболее засекреченной информации, так что о большем я вам не могу сказать.

– Понятно. – Потапов на лету поймал намек Галины. «Для начальства хроно-департамента доказательства не стали откровением, Борис. Высшие чины и в будущем умеют хранить секреты. И не могу сказать, что это делается зря».

Лев Константинович положил локти на стол и, пристально наблюдая за мимикой расстроенной блондинки, спросил:

– Галь, а скажи, неужели вы еще не научились штамповать клонов? Их можно было бы использовать в качестве носителей.

– Штамповать? – хмыкнула агентесса. – Клонов? Простите, Лев Константинович, Борис Михайлович, но это звучит неэтично.

– Почему?

– Вы предлагаете своим потомкам у б и в а т ь живой и полноценный интеллект, ради освобождения тел? Клон, уважаемые, ч е л о в е к. Пусть выведенный искусственно, пусть не рожденный матерью, а полученный в инкубаторе…

– Значит, научились, – вздохнул генерал.

– Научились, – твердо подтвердила Галя. – Но предлагать нам разбирать людей на части, простите, не этично. Мы можем выращивать нужные органы индивидуально и по требованию, но избавить тело от носителя, убить полноценно думающий и чувствующий интеллект…

– Согласен. Извини. Что вы узнали о Платоне? К нему можно подобрать ключи, как к Миранде, например?

– Нет. Категорически – нет. Иначе меня бы здесь не было.

– Что ты имеешь в виду?

– Только одно: Платона необходимо обезвредить. Его нельзя упустить, Лев Константинович, Борис Михайлович!

Завьялов уже давно привык, что, обращаясь к генералу-носителю, Галина (а порой и Иннокентий) ставит на первое место в обращении совсем не хроно-личность, не альфа Бориса Михайловича, а беседует в первую очередь с отставным воякой. Завянь совсем не обижался, он понимал, что в разработке контр-операции он не поможет лучше генерала, и терпеливо выносил превосходство, как ни крути – превосходительства.

– Объяснишь почему? – спросил Потапов.

– Да, я за этим к вам направлена. Миранда вам доверяет, а спасти Зою Павловну мы сможем только действуя заодно с ней. Мы очень надеемся, что у вас получится убедить Миранду… – Галина мялась, словно не могла произнести или подобрать каких-то слов. – Платон опытнейший агент, господа. Когда-то он возглавлял группу немедленного реагирования… У Миранды нет такого опыта, и существует опасность, что в момент сильнейшего волнения она не совладает с мимикой носителя и выдаст себя. А еще раз подобраться к Платону с шокером уже не получится, тут надо действовать наверняка.