Мадам Капустина выглядела неважно. Недавний испуг – можно представить, что испытало крошечное существо, когда к нему потянулись руки настроенного на убийство диверсанта! – еще продолжал потряхивать тщедушное тельце.

Потапов жалостливо поморщился:

«Ты думаешь, она потянет розыски?»

«А ты спроси. У нее и нюха-то может не оказаться. – Вздохнул: – Какая из Жози собака?»

Виктор Николаевич Полуянов вышел на балкон перекурить.

Жена, по обыкновению, утащила пепельницу на кухню – вытряхнуть и вымыть. А вернуть на место позабыла.

Но время позднее, ночное, и возвращаться на кухню уже лень. Виктор Николаевич стыдливо стряхивал пепел с четвертого этажа, стараясь не думать о развешенных на нижней лоджии пеленках. Когда прикончил сигарету до окурка, опустил голову вниз и поглядел: нет ли на лавочке припозднившихся старушек, способных облаять за выброшенный на газон окурок.

Внизу разыгрывалась уморительное зрелище. По узкой пешеходной дорожке, водя носом по асфальту, быстро перебирала паучьими лапками смехотворная собачка. Полуянов ее вначале даже за обнаглевшую ночью крысу принял.

За собачкой, как привязанные, топали три мужика. Причем – по росту. Первым шел невысокий пожилой субъект в костюме и матово поблескивающих штиблетах. За ним пузатый бугай в черной кожанке. Замыкал шествие амбал в коротких вислых трениках.

Шеи у троицы напряженные. Значительные.

Умора. Три конкретных мужика выгуливают шавку-паучка.

«Или шавка их выгуливает?» – подумал Полуянов. Вон как крадутся, шеи вытянув…

Жюли не подвела. Невзирая на негодующее Кешино фырканье в ответ на предложение «взять след», попробовала – повела. И с каждым метром все уверенней.

Завянь переговаривался с генералом, уже невероятно заинтригованный Колян ему на пятки наступал. (Едва конотопский дядя Миша – в натуре! – заговорил с собакой, у Косого мозги повернулись так, что приключение с Раисой показалось легким бредом на фоне остальных событий.) Немного разобиженный за жену, вынужденную нюхать пыльный московский асфальт, Иннокентий потерянно брел следом. Маленько поражался непритязательности своей мадам, корил себя за взявшиеся непонятно откуда фанаберии.

Длинный светлый двор закончился. Жози-Жюли уверенно свернула на темную тропку между деревьями и кустами. «Порядок, – сообщил Завьялов. – Я здесь бывал. За этим домом магазин, где есть стоянка для такси. Платон повел Миранду кратчайшим путем, оттуда, я уверен, они уехали».

Жози-Жюли вприпрыжку выбежала на освященный пятачок перед магазином, где на пустой парковке дремал таксомотор с желтым кубиком на крыше. Подбежала к обочине, покрутилась на одном месте и села, повернув разумную мордочку по ходу движения автомобилей, которых, впрочем, на дороге почти не было.

«Константиныч, позволь мне самому с таксистом потолковать, – сказал Завьялов, – шоферы на одной точке все до единого знакомы, я лучше знаю что сказать». И тут же получил бразды правления над телом. Подошел к водительской дверце дешевой иномарки и стукнул пальцем по стеклу.

– Привет, братан, – озабоченно сказал приоткрывшему окно шоферу. – У нас тут, типа, проблемка образовалась: другана две клофелинщицы опоили, все бабки и рыжье из квартиры вынесли. Мы их на полчаса оставили, за «шампунью» сгоняли. Пришли назад, а Мишка уже в отключке. Ты тут двух девок не видал, а? Одна черненькая в юбке, другая беленькая в джинсах.

Водила оживился. Кошмар любого мужика – нарваться на клофелинщицу и, не дай бог, кони двинуть! – тут же вызвал солидарность.

– Беленькая в джинсах, черненькая в юбке? – скинув дрему, подобрался водитель. Вышел из машины и очень нелогично обрадовался: – А я-то смотрю! – Шлепнул себя по бедрам. – Во б..ди! Стою тут, понимаешь ли, битый час. Загораю. А эти моромойки – шасть на проспект и голосуют!

– Короче, братан, короче! – взмолился Завьялов. – Ты видел, какая машина увезла девчонок?!

– Ну. Видел, – став серьезным, кивнул шофер. – Я тут стоял…

– Короче, брат!

Шофер прищурился.

– Синий «форд-Мондео». Номера московские. На заднем бампере – вмятина.

– А номер не запомнил?!

– Двести семьдесят… Двести семьдесят… Не, пацаны! Первые две цифры – двойка и семерка это точно, дальше… – Таксист развел руками.

Борис положил на лоб ладонь, крепко, до боли помассировал голову и застонал: «Черт, Константиныч, черт!.. Она с ним там одна!! Она с н и м и там – одна!!!»

На генеральское плечо легла большая лапа Коли.

– Есть предложение. Надо Толе Волкову звонить.

– Точно! – обрадовался вконец разбалансированный Завьялов. – Такой бардак на чердаке, ничего не соображаю! Звони, Колян!

Косолапов достал из заднего кармана джинсов мобильный телефон…

– Жюли!!

Потрясенный, гневный вопль Капустина заставил Колю вздрогнуть. Завьялов оглянулся: неподалеку от мужской компании мадам Жюли увлеченно и самозабвенно обнюхивала на урне собачьи метки. Полноценное перевоплощение в розыскную собаку затронуло какие-то рефлексы, французская богачка утратила контроль над телом и вовсю знакомилась с собачьими «посланиями», оставленными на помойке.

– Жюли, мон шер, что ты делаешь?! – всплеснул руками отвлекшийся на мужские разборки стилист.

Второй, четко адресованный вопль, помог мадам очнуться. Жюли села на попку, помотала головой и гадливо наморщила коричневую пуговку носа.

– Это ничего, – глубокомысленно утешил таксист. – Моя Маргоша вообще на улице всякое говно жрет. А не уследишь, так и перемажется. Хрен отмоешь, воняет потом на всю квартиру.

От картины, щедро обрисованной шофером, на мадам собаку навалилась тошнота. Иннокентий подхватил на руки полуобморочную женушку, нежно чмокнул между ушками…

Шофер скривился и посоветовал:

– Ты ее это, парень, не балуй… По носу щелкни, так чтоб зубы клацнули! Выбей дурь.

Завьялову показалось, что зубы сейчас клацнут у таксиста. Но, слава богу, обошлось. Воспитанный стилист прижал к себе рыгающую собачку и отошел к кустам.

Мадам Капустина заслуживала трогательного обращения, поскольку честно его заслужила.

Однокашник Косолапова Толя Волков дослужился до капитана ГИБДД и частенько помогал друзьям решать проблемы с транспортом. К ночным звонкам давно привык.

Коля разбудил приятеля, наврал тому, что некий «чайник» на синем «форде» зацепил его тачку и смылся. Так хорошо бы – разыскать. И п о в о с п и т ы в а т ь.

– Толь, «форд» в ноль семнадцать, максимум двадцать, должен под мостом проехать, – Колян назвал расположение моста. – Там ваши камеры стоят. Глянь, а? Я первые цифры номера запомнил: двойка и семерка, регион московский.

– Угу, – зевнул приятель. – Только утром.

– А прямо сейчас? По двойному тарифу.

– Да хоть по пятерному! Я вообще на даче. Дочка машину забрала, вернется не раньше пяти, у нее свидание в городе.

– Толь.

– Что – Толь, что – Толь?! – разъярился капитан Волков. – Сказал – утром, значит, утром!

В трубке понеслись короткие гудки, Косолапов виновато поглядел в генеральские глаза и убрал мобильник.

– Придется подождать.

– Надо было что-то посущественней насочинять, – укорил Завьялов. – Про угон, про похищение, сказать, чтоб брал такси – заплатим!

– Еще раз позвонить? – растерянно предложил Косолапов.

– Не надо, – отмахнулся генеральской рукой Борис. – Дай телефон, я Марату позвоню, может, он сейчас на работе…

Колян уже давно почуял неполадки: конотопский дядя Миша слишком часто вел себя как форменный Завянь: использовал приятельские обороты речи, вспоминал общих друзей… откликался на Бориса, когда к нему сам же Завянь и обращался!

А что совсем немаловажно, сам Завьялов вел себя как стопроцентный ушлепок. Носился с лысой псиной Зойки Карповой, в лоб ее расцеловывал и шкурой рисковал, когда на кухне Райка сбрендила…

Невероятнейшая хрень! Коля совершенно запутался. Ему никто ничего толком не объяснял, а фантастические предположения голову сносили напрочь! Косой барахтался в невероятностях, но никак не мог поверить в собственные бредовые фантазии и воображаемо соединить чужое стариковское лицо и личность лучшего приятеля.

Когда же конотопский дядя Миша уверенно сказал: «Я позвоню Марату», Косой чуть не расплакался:

– Ребята! Вы мне наконец-то скажите – кто из вас КТО?!

Мужики все еще стояли в кустах за магазином. Неподалеку Кеша утешал Жюли, таксист на белой иномарке умчался в ночь по вызову. Восклицание Косого пронеслось по темным зарослям и спугнуло кошку.

– Коль, – невесело усмехнулся Завьялов, – я – здесь. – Борис ткнул пальцем в генеральскую грудь. – А там, – махнул рукой в сторону Жюли и Иннокентия, – в моем теле – путешественник из будущего. И сейчас Кеша не с собакой возится, а утешает любимую жену. Поскольку Жюли Капустина умудрилась залететь в собаку Зои Карповой.

– Еще раз повторишь? – не поверив слуху, попросил Косолапов.

– Попозже. Сначала дела порешаем.

Колян очумело кивнул и протянул старику с Завьяловым внутри свой мобильник.

«Борь, а ты уверен в этом Марате? – прозвучал в голове генеральский голос. – Ты в розыске. Этот твой Марат – мент?»

«Марат гибедедешник, – подтвердил Завьялов. – А я уже не в розыске. Карпов получил электронное письмо от Зои и дал отбой тревоги».

«Зои с нами нет, она нас не прикроет, – обреченно пригвоздил Лев Константинович. – Если ты не уверен в Марате, то лучше не звонить. Он может сдать».

Завянь задумался. Как человек, способный превратить подыхающий рыдван в автомобиль-конфетку, Борис имел в определенных сферах сотни должников. Чины ГИБДД и МВД в его автомастерскую месяцами очереди выстаивали. Звони любому, не откажет. Пообещай отрегулировать движок, подвеску, электронику – выполнит самую затейливую просьбу.

Но не сейчас, мрачно вздохнул Завьялов. Сейчас в отношения с «погонами» вмешалось похищение дочери одного из богатейших людей России. Пообещай Завьялов хоть истребитель с вертикальным взлетом из Запорожца изобразить, через пару секунд после прекращения телефонного соединения пройдет предупредительный звонок в другую сторону. Поскольку все хотят быть генералами. С тугой мошной и связями из должников на самой верхотуре.

И получается, что, крепко подумав, абсолютно уверенным Завянь мог оставаться только в нескольких друзьях. Стародавних, преданных.

Лелины приятельницы не в счет, у них другие сферы. Да и звонить им ночью, выискивать чины среди знакомых… Глупейшая идея. (Оставленная на последок.)

«Нам рисковать нельзя, – раздражающе вмешивался в размышления Потапов. – Назавтра встреча с циклонами назначена, если тебя, то есть меня… закроют, Кешка один тут пропадет. Даже со своей премудрой Жюли. Начнешь плести перед следователем историю о том, что Зою Карпову вторично похитили… на этот раз диверсанты из будущего, закроют уже в психушке. Понял?»

«Лев Константиныч, – понурился Борис, – я не могу… Я даже думать не могу, что Зоя лишний час, минуту с ними…»

«Надо! – перебил генерал. – Надо перестать пороть горячку! Волков пообещал завтра утром пробить нам «форд». Предлагаю дожидаться».

«А если Зою там сейчас…»

«ОНА МИРАНДА!!! Платон ничего не сделает телу, в котором сидит его подельница!»

«Но как мы их найдем?! Ты думаешь, Платон такой дурак, чтоб на одной машине прямиком к норе подъехать?»

Потапов хмыкнул:

«Судя по стилисту и Жюли, потомки предков в грош не ставят. Пока чуть-чуть не убедятся, что перед ними мыслящие существа. Если Платон из той же породы, поедет к лежбищу на одном моторе. Тачку он поймал на дороге, камеры ГИБДД, предполагаю, в расчет не примет. Решит: уже достаточно подстраховался, поймав случайную машину».

«Лев Константиныч, он подпольщик, – невесело напомнил Боря. – Что если в будущем у них законы конспирации почище наших?»

«Боря. Представь, что ты попал во времена Александра Македонского. Как, думаешь, ты поглядывал бы на тамошних господ, а?»

– Ребята, – вклинился во внутренний диалог голос Косолапова. – Михал Борисыч, Боря… вы там о чем-то говорите, да?

– Зови меня Львом Константиновичем, – вздохнул Завьялов-Потапов и гаркнул: – Иннокентий! Вы как там?! Живы?

Из кустов донеслось протяжное собачье всхлипывание. Нанюхавшаяся меток и асфальта мадам переживала дикий стресс.

* * *

За стеклом аквариума метались хищные рыбешки. На низком кофейном столике между кресел и дивана стоял раскрытый ноутбук хозяина квартиры Юры. За клавиатурой, смешно расставив лапки, работала невеселая собака.

Вид лысой собачонки, лихо барабанящей по «клаве» и извлекающей оттуда иностранные слова, добил Косого окончательно.

Колян и без того поверил другу. Дружище Боря – никуда не денешься, не ошибешься, – сидел в чужом организме. Разговаривал и вел себя в неповторимой завьяловской манере. Иных доказательств Косому уже и не требовалось, но фантастическое зрелище печатающей собаки довело его до туповатого окостенения. Огромный байкер, наморщив лоб, не отрываясь, глядел на Жози-Жюли и обращался к ней «мадам Капустина», и исключительно на вы.

Три остальных интеллекта тоже времени зря не теряли. Лев Константинович попросил собачьего мужа с максимальной точностью воспроизвести весь разговор, подслушанный на кухне. Припомнить даже пазы.

– Я подошел, когда Миранда и Платон уже определились кто есть кто, – сосредоточенно повествовал Капустин. – Миранда спрашивала Платона, как и почему тот очутился в теле Раи… Если дословно, то циклоп ответил так. – Иннокентий прищурился, сосредоточился и даже голос изменил, стараясь попадать под интонации Раи-Платона: – «Раиса целовалась до потери сознания с носатым парнем, ее мозг был полностью распахнут. Девушка совсем поплыла… я залетел в нее, как пуля!» – Стилист открыл глаза, кивнул, подтверждая самому себе точность рассказа. – Да. Было так, очень коротко и точно. «Раиса целовалась…»

– С Гоги, – уточняя, горько пробасил Косолапов. – Они вечно назначали стрелку на лестнице между вторым и третьим этажом.