Но пронесло. До генеральской дачи добрались без приключений.

Едва машина, повернувшая к поселку, снизила скорость, Зоя вытянула шею… напряглась.

– Мы уже на месте? – спросила с надеждой.

«Да чтоб вы все, путешественники грёбанные, пропали вместе с хроно-департаментом!! – мысленно прорычал Завьялов. – Как я сейчас ей буду объяснять, что отпускать – не будем?! Папеньку не вызовем!»

Иннокентий рысью метнулся к воротам, Борис загнал автомобиль во двор, остановился перед гаражом.

– Мы приехали, Зоя, – произнес, выключая двигатель.

– Куда? Куда мы приехали?

Слепые, мертвые глаза не двигались. Зоя вращала головой, как будто не только прислушивалась к непонятным звукам, но и принюхивалась, вбирала воздух.

Кеша попытался принять из ее рук Жози-Жюли, но девушка так стиснула собаку, что путешественник попытку больше не повторял. Помог Зое выбраться из машины, остановился напротив, беспомощно оглядываясь на Завьялова.

Зоя почувствовала под ногами лужайку.

– Мы… мы за городом или это газон?

– Да, Зоя, – вздохнул Завянь, – мы за городом. Нам надо поговорить. Пойдемте.

Блондинка отшатнулась.

– Да никуда я с вами не пойду! Везите меня к папе! Мне нужен врач!

– Зоя. Врач вам не поможет, – глухо произнес Завьялов. – Ваша слепота другого рода. Помочь вам можем только – мы.

– Да что вы несете?! – На Зою неуклонно накатывала паника. – Отвезите меня домой! Немедленно! Папа вам заплатит!

– Зоя, дома вам н е п о м о г у т. Все врачи мира в а м н е п о м о г у т. Ни за какие деньги.

– Вы сумасшедший?!!

– Жюли, – после секундного раздумья, сказал Завьялов, – тявкни три раза.

– Тяф. Тяф. Тяф, – спокойно и членораздельно, совершенно даже не по-собачьи, гавкнула четвероногая жена Капустина.

– Вы… – медленно проговорила Карпова, – экстрасенс? Дрессировщик?.. Фокусник?

– Нет, я обыкновенный несчастный человек, – признался Борис. – Такой же как и вы – несчастный, не по своей воле попавший в жуткую ситуацию. Пойдемте, Зоя. Мы поговорим, и я все вам объясню.

Девушка не двигалась. Темная густая жуть опустилась на слепую девушку. Сковала ноги, спеленала грудь. Завьялову показалось, будто Карпова не может выдохнуть от ужаса.

– Жюли. Гавкни два раза быстро, два раза медленно.

– Тяф-тяф. Тяф. Тяф.

– Да что здесь происходит?! – начала дышать Зоя. – Вы подменили мою собаку?! Подсунули мне дрессированную?! Почему вы все время называете мою Жози – Жюли?!

«Если Кеша сейчас ответит «потому, что это моя жена», детка рухнет в обморок, – невесело пошутил генерал. – Заканчивай, Боря, с аттракционами, бери девушку под руку, пойдем в дом. На ее вопли скоро все соседи посбегаются».

Когда Кеша снова попытался взять Жюли-Жози, девушка, как показалось Боре, выпустила собаку из рук с облегчением.

Два часа, проведенных за рулем «Волги» на обратной дороге, Завьялов пытался изобрести убедительную речь. Хотя б вступление придумать!

Борис не мог представить, как прозвучат его слова: «Вы, Зоя, ослепли не от шока, в вас поселился прибывший из будущего террорист». Бориса в дрожь бросало от единой мысли: как он все это выговорит, сам окончательно не сбрендив!

«Я б на ее месте, не поверил ни единому слову, – советовался Боря с генералом. – Я никак не могу доказать Зое, что я – есть я. Борис Завьялов, а не чокнувшийся маразматик-генерал. Прости, Лев Константиныч… Как доказать, что в моем теле сидит Кеша?! История Жюли… это вообще полнейшая шиза».

Путем нешуточных размышления два внутренних собеседника постановили: приступать к рассказу следует не с Зои, не с ее мытарств. Подбираться к сути нужно постепенно, на чужом примере, как бы подготавливая исподволь.

…Завьялов завел слепую, измученную девушку в гостиную генеральского дома. Усадил в кресло, укрыл колени пледом. Сел напротив.

Поглядел на Зою. И невольно ощутил, как брови сами собой уползают вверх, а голова раскачивается. Все снова выглядело нереальным, фантастическим и диким! Подготовленное к речи вступление как будто заставило его вновь взглянуть на ситуацию со стороны и понять, насколько жутко, зыбко, сумасшедше выглядят события последних суток!

Он сам готов поверить, что происходящее с ним – сон и пьяный бред. Что он чего-то нажрался, наглотался – глючит наяву! Что вскорости прибудут санитары, замотают Борю Завьялова в смирительную рубашку. Через пару дней Леля с передачкой в психушку наведается. Положит холодную ладонь на его потный лоб.

Как, следуя из этих ощущений, можно доказать кому-то, что ты не бредишь и тебе нужно верить?

Как?!

Когда ты сам не веришь в собственную здравость!

– Зоя, меня зовут Борис Завьялов. Вчера вечером я очнулся в морге. В чужом теле. В том, которое вы видели в «Золотой Ладье». Помните?.. Я разговаривал с Жози, когда она сидела на моем прежнем теле.

Зоя вжалась в спинку кресла, ее пальцы судорожно вцепились в подлокотники. Завьялов продолжал говорить, рассказывать об интеллектуальных путешественниках из будущего, отлично понимая, что девушка считает себя пленницей опасного умалишенного. Лицо Зои искажал непередаваемый ужас, она не верила ни единому слову.

Завянь и сам бы не поверил, будь он на ее месте.

– Зоя, я никак не могу вам доказать, что я не вру. Вы считаете, что я ненормальный дрессировщик, подменивший вам собаку, да?

Зоя судорожно кивнула.

– Я предлагаю вам эксперимент. Пожалуйста, любым приказом, любыми словами, попросите мадам Жюли что-нибудь прогавкать.

Шокированная девушка не смогла даже что-то прошептать. Сидела, окостеневшая, как статуя, и боялась шевельнуться.

– Пожалуйста, Зоя, – повторил Борис. – Отдайте какое угодно приказание сами. Вы должны быть уверены, что я не передал Жюли сигнал, и она все понимает.

– Пусть… пусть протявкает собачий вальс.

Завянь не успел даже запереживать относительно того, знает ли француженка мотивчик, а Жюли уже бодро лаяла.

Судорожно напряженные пальцы девушки слегка расслабились.

– Зоя, – улыбнулся Завьялов. – Вы можете попросить о чем-то мадам Капустину и на французском.

– И на немецком, и на английском и еще на двенадцати языках, – горделиво вставил месье муж.

Зоя произнесла фразу на немецком языке.

Жюли спрыгнула с мужниных рук, подошла к девушке и положила невесомые лапки на ее колено.

Борис решил, что уже достаточно продемонстрировано. Наклонился к Зое и проговорил:

– Вы нам верите?

– Да, – негромко ответила Карпова. – Я вам верю. – Помолчала одну секунду. Доверчиво хлопнула ресницами. – А теперь, если вы закончили, пожалуйста, отвезите меня к папе.

Завянь отпрянул и вскочил. В голове его гремел генеральский рык: «Покажите мне идиота, назвавшего блондинок у с т у п ч и в ы м и!!» Борис выскочил из комнаты, руки сами собой потянулись к папиросам и зажигалке…

Не добежав до крыльца, Завьялов промчался обратно в комнату, схватил Зою за грудки – тонкая холстина курточки жалобна затрещала! – и подтащил незрячее лицо к своим глазам.

– ТЫ!! Тварь, что сидит внутри!! Если ты сейчас же не вернешь ей зрение!! Клянусь!! Я отвезу ее в город и выброшу напротив отделения милиции!! Сам поеду на Кипр вместе с собакой и Капустиным! Я выберусь! А ты подохнешь в этом теле, заколотая в психушке лекарствами!! Тебе, тварь, мозги выжгут электрошоками!!

Блеф неожиданно подействовал.

Зоя моргнула. С крайне близкого расстояния Завянь увидел, как расширились ее зрачки…

– Я вижу? – потрясенно спросила Зоя. – Я ВИЖУ?! Снова – вижу!!

Зоя принялась озираться, разглядывать светлую квадратную гостиную, она радовалась каждому предмету. Ощупывала, оглаживала, ласкать его взглядом…

Потрясенный не менее девушки Завянь оглянулся на Кешу и Жюли.

Испытывающий, напряженный вид стилиста ему очень не понравился.

«Ты что, Кеш?» – одними губами спросил Завьялов.

Иннокентий мрачно покачал головой.

Борис успел лишь немного удивиться, как кошмар вернулся вновь:

– Я ничего не вижу!!! – завыла, забилась в его руках Зоя. – Я снова ничего не вижу!!! – Внезапно ее голос захрипел, сорвался, с губ слетела фраза на непонятном языке.

Завьялов обессилено отпустил куртку, и девушка тут же рухнула обратно в кресло. Зарыдала.

– Борис Михалыч, выйдем, – вставая с дивана и придерживая Жюли, сказал Иннокентий.

Завянь погладил Зою по плечу, шепнул: «Мы не надолго», но девушка стряхнула его руку. Закрыв лицо ладонями, Зоя плакала навзрыд.

«Ну, тварь… – подумал Боря, – дай время – за все ответишь».

Папиросный лимит был исчерпан еще утром, но нервы требовали: Завьялов уничтожил беломорину за три затяжки. Между первой и второй спросил у Иннокентия:

– Что эта тварь сказала?

– Циклоп предупредил, что если мы еще раз попробуем на нее надавить, она отключит почку.

– Сука. Это все же женщина, Капустин?

– Не уверен. Вероятно.

– А почему она вернула зрение хотя бы ненадолго?

– Не знаю. Могу предположить, что первоначально растерялась. Или… на время отпустила зрительные нервы и взяла под контроль речевые центры, чтобы разговаривать за Зою… Не знаю я, Борис Михайлович, не знаю! Одно могу сказать – как только Зоя Павловна прозрела, я перепугался до смерти! Подумал, что террористка уже взялась за что-то более важное, чем глаза, и Зоя сейчас рухнет! Потеряет сознание от боли или недостатка кислорода!

На руках Капустина подпрыгивала Жюли, супруга явно хотела обратить на себя внимание и что-то сообщить.

– Ты хочешь к компьютеру? – догадливо спросил стилист.

Собачка тявкнула, закрутила хвостом.

– Идите, братцы, в кабинет, – вздохнул Завьялов. – Я к Зое. Попытаюсь как-нибудь утешить.

Прекрасная солнечная погода, раззолоченный солнцем тихий сад выглядели инфернальной насмешкой над измочаленными, издерганными людьми. Борису казалось, будто он присутствует полноценным зрителем на кино-формате будущего. В настоящем, реальном времени Бориса Завьялова – такого быть не может!

Подобрав под себя ступни в носочках, Зоя скорчилась в кресле, сжалась в комок. Высокая длинноногая девушка внезапно показалась Завьялову совсем ребенком. Уничтоженной, растерзанной страхами маленькой девочкой, тихонько скулящей от непроглядного ужаса. Ее окружали мрак и незнакомые люди, толкующие о чудовищных вещах. Внутри нее засел невероятный, злобный враг – он ослепил, он может говорить ее губами! – внутри нее живет могущественный пришелец.

И нет спасения. Надежды – нет!

– Зоя, – негромко окликнул Борис.

Он помнил, как недавно отреагировала девушка на его прикосновение, одним гневным движением сбросила его руку с плеча. Брезгливо выгнула ноздри.

Ему хотелось подойти, обнять, утешить! Он не решался.

– Где вы? – всхлипнув, спросила Зоя.

– Я здесь. Я подойду?

– Вы меня боитесь? – внезапно усмехнулась девушка. Села прямо. – Это… существо, что живет во мне, – очень страшное?

Завьялов не ответил. Подошел, присел на корточки, чувствуя и слыша, как немелодично скрипнули стариковские суставы. Дотронулся до Зоиных волос, поправил прядку…

– Я сам все это пережил только вчера, – сказал тихо. – Представьте… просыпаюсь в морге. Под серой простыней – укрытый до макушки. Впопыхах подумал, что это вытрезвитель.

– Вы часто там бываете?

– Не-а, – усмехнулся Боря. – Никогда не залетал. Решил, что погулял вчера на славу, открыл сезон.

– Вы очень испугались?

– Давай на ты.

Зоя прерывисто вздохнула:

– Я все еще вижу вас стариком. Не могу представить, что вы… ты – молодой.

– Ага. А представь, что я типа представляю, бреясь перед зеркалом?

Завянь пытался если не рассмешить, то хоть немного растормошить девушку. Отпугнуть от нее кромешный ужас, увести в беседу.

По сути дела, он ожидал другого: истерики, паники, оглушительного рева, даже попытки убежать. Как будто можно скрыться от того, что проникло в самую глубину естества…

Но Зоя все-таки не зря наравне с ним попала в хроно-личности. Неординарная особа. Железобетонно стойкая. Вчера похитили, сегодня ослепили, полчаса назад враждебного пришельца внутри себя почувствовала.

– А в вас… в тебе тоже к т о – т о сидит?

– Понятия не имею, пока не объявлялся. Я очнулся на каталке в морге, вышел… Вся больница чуть в обморок не попадала, – фантазировал Завьялов. – Но документы мне вернули, теперь я здесь как генерал Лев Константинович Потапов.

– Вам еще хуже, чем мне, – судорожно, напоминанием о слезах, выдохнула Зоя. – Я хоть сама собой осталась.

– Согласен, дочка, – усмехнулся «дедушка» Завьялов и даже покряхтел по-стариковски. – Мне выбраться из Левы – жуть как необходимо!

«Валяй, валяй, Завянь, – насмешливо пророкотал генерал Потапов. – На «Беломор» еще пожалуйся. Попудри девочкам мозги. Обеим сразу».

«Гран мерси, превосходительство», – отправил внутрь себя Завьялов и развернул предложенную папиросную тему. Поделился воспоминаниями о никотиновом кошмаре в ванной.

– Мгм, – раздалось за Завьяловской спиной неловкое мычание. – Зоя Павловна, мне бы Бориса Михайловича на минуточку…

Завянь оглянулся на Иннокентия. Тот выглядел интригующе воодушевленным. Даже слегка приплясывал от нетерпения.

Борис мысленно отметил, что Кеша – хвала Господу! – не попросил на минуточку еще и носителя Льва Константиновича. Кивнул Зое и, как только та получила в качестве утешительного приза четвероногую мадам на ручки, пошел на выход.

Кеша немного задержался и смущенно произнес для Зои:

– Зоя Павловна, не мог бы я вас попросить… Не тискайте, пожалуйста, мою жену! Она ведь не совсем собака!

Зоя резко отдернула руки от Жюли-Жози:

– Простите!

Жена стилиста рассержено тявкнула на сверхпредупредительного мужа.

– Вы можете Жюли погладить, – опомнился Капустин. – Ей это не противно. Но…

– Я все поняла, Иннокентий, – сказала девушка. – Я буду помнить, что на моих коленях подруга по несчастью.