По предварительным наметкам, тело Бориса Завьялова, сразу же после обезвреживания банды, должно было сурово вручить мадмуазель мобильный телефон:

– Зоя. Вас похитили по приказу вашей подруги Сабины. Через час она, вместе с двумя подельниками, будет находиться там-то, там-то. Звоните вашему отцу, диктуйте адрес этой квартиры – пусть высылают группу немедленного реагирования. А вы, мадмуазель, поедете с нами. Два самых отъявленных головореза могут неожиданно вернуться, мы отвезем вас до безопасного места, там оставим…

В общем – трали-вали, розовые сопли. Счастливая спасенная радостно едет со своим спасителем (на белом коне).

Иннокентий, прежде чем усесться в «Волгу», печально предъявит ей клешню с распухшим мизинцем: «Увы, Зоя Павловна, немного пострадал в борьбе за ваше благополучие, сесть руль, жаль, не смогу». (Завьялов ни за что не доверил бы стилисту-оформителю везти себя, Жюли и Зою по подмосковной трассе!) Машину до нужного (первого попавшегося) безопасного места ведет непонятный молчаливый дедушка. «Борис Михайлович» (со стилистом внутри) сидит рядом с водителем. Хранит на роже горделивое благородство. И тоже, разумеется, помалкивает. (Кеша клялся, что изобрести и сохранить молчаливую мужественность – вполне способен!)

Довезя Зою Павловну до места, стилист почти безразлично откланивается: я выполнил миссию настоящего мужчины, прощайте, Зоя…

Аплодисментов не нужно. Картина писана душистым розовым маслом.

Скажите, пожалуйста, какое женское сердце не дрогнет от подобной скромности и пышности букета впечатлений?

По сути дела, Зою Павловну высадили бы из «Волги» только для того, чтобы менты и грозный папенька с горяча не пересадили б принца с белого коня в кутузку. (Пока суть да дело, овуляция пройдет, так как потенциальный папенька Борис Михалыч на нарах загорает.) Потом спаситель скромнейше нарисуется… Под ясны очи, вспышки камер папарацци.

Авось роман завяжется.

Со всеми вытекающими скобками план был – на загляденье.

Пока менты и ФСБ раскручивают Грачевых и Сабину на признательные показания, Жюли судорожно ищет по Интернету вероятных носителей. Компания их разыскивает, связывается с хроно-департаментом, Кешу срочно изымают из Завьялова…

Пред ясны очи, блики фотовспышек, Борис является уже собой без ревнивого сопения Жюли поблизости.

(Тут надо заметить, еще раз поставив скобки, что переспать с красоткой Зоей Карповой Завянь был уже совсем не прочь.)

Что делать с ослепшей девушкой, внутри которой находился хроно-террорист, Завянь – убей! – не знал.

Кеша застыл посреди комнаты соляным столбом. В прихожей сопели и ругались связанные родственники Грачевы.

– Пожалуйста, отвезите меня к папе!! – безостановочно, отчаянно молила Зоя. – Мне нужен врач! Почему вы все молчите?!! Что происходит?!

Мучительное, душераздирающее зрелище. Ослепшая девушка, тиская в руках собаку, стояла на коленях и боялась встать.

Зою окружала темнота. И непонятные молчаливые люди. Завьялов боялся с ней заговорить, опасался, что засевший в ней циклоп получит лишнюю информацию и еще как-то навредит бедняжке.

Но делать что-то надо. Бабулька во фланелевом халате могла-таки вызвать на драку в подъезде полицейских. Время истекает, надо срочно что-то делать! Если всю компанию и Зою застанут на квартире, то компанию повяжут без разговоров, выяснений, словопрений. Затем Карпов отвезет спасенную дочь в клинику – в начале офтальмологическую, затем, что вероятно, и в психушку полечиться отправит. Может быть, даже заграничную.

До Зои будет не достать. История – разрушится. Завьялов навсегда застрянет в теле деда.

…Борис достал из кармана мобильный телефон, вставил в него батарейку, собираясь воспользоваться уцелевшим огрызком предварительного плана. Присел перед девушкой на корточки и заговорил:

– Зоя, нам надо немедленно отсюда уходить. В квартиру могут вернуться подельники этих мерзавцев, они вооружены, оставаться здесь опасно.

Очень вовремя, подтверждая слова Завьялова, из прихожей донеслось придушенное сипение дяди Вани:

– Ну все, бакланы, вы – попали!! Гена с Яшей вас найдут, на стельки покромсают!! Я сам вас разыщу…

Не увлекаясь прослушиванием монолога дяденьки, Борис бережно подхватил Зою под локти, помогая ей встать на ноги.

– Пойдемте, Зоя, пойдемте… Осторожно. Вот так, вот так…

Зою пошатывало. Сказывалось долгое сидение в неудобной, скрюченной позе, испуг парализующе действовал на ноги. Прижимая к себе локтем Жози, девушка шагнула в прихожую…

С пола донесся грозный сип:

– Ну все, хромосома, я тебя запомнил.

Завьялов ткнул дяденьку под ребра башмаком, дядя Ваня хрюкнул и заткнулся.

– Осторожно, Зоя, здесь порожек…

Опомнившийся Иннокентий обогнул слепую и поводыря, все двери перед ними распахнул.

Борис вывел девушку во двор. Бдительно приглядывая за разбитым асфальтом, предупреждал о трещинах и ямах, довел ее до «Волги» за кустами.

– Зоя, здесь машина. Садитесь. Осторожно, давайте Жю… Жози. Я подержу.

Скованная страхом, слепая девушка устроилась на заднем сиденье. Доверчиво таращась в пустоту незрячими глазами, спросила:

– Вы отвезете меня к папе?

– Да, – обманул Завьялов.

«Волга» выскочила из двора, промчалась до выезда из поселка и сразу же нырнула с трассы под мост, к реке.

Борис вышел из машины и исполнил уцелевший, куцый огрызок предварительного плана:

– Алло, полиция? Примите сообщение.

Едва Завянь заговорил, услышавшая это Зоя перестала плакать. Распахнутые, незрячие глаза нашли его по голосу, девушка прижала к себе собачку. Душа Бориса, от жалости к ней, разлетелась – вдребезги!

– Похищение Зои Карповой заказала ее подруга Сабина…

Борис говорил сухо и деловито. Зоя, кажется, даже не дышала. Ее губы потрясенно выталкивали одно имя: «Сабина… Сабина?… Сабина?!»

Как только Завянь сообщил полицейским адрес дяди-Ваниной квартиры и место встречи Сабины и «шантажиста», он снова вынул из мобильного телефона батарейку и поманил к себе Иннокентия.

Пришелец красноречиво показал на спасенную заложницу: мол, а вы, Борис Михайлович, не боитесь оставлять ее одну?! Вдруг убежит?

Борис Михайлович не менее красноречиво покрутил пальцем у виска: чудило, куда сбежит слепая девушка!

Едва пантомима закончилась, Кеша резво покинул автомобиль, прошел с Завянь по берегу и остановился над рекой.

– Что будем делать, Иннокентий? – покусывая сухой сорванный стебелек, мрачно глядя на шустрое течение небольшой речушки, спросил Завьялов.

Как получилось – для проформы.

– Понятия не имею! – развел руками Кеша.

«Кто б сомневался», – вздохнул Завьялов, вслух спросил:

– Подумай, для чего циклоп ослепил Зою?

Заместо Кеши ответил генерал:

«Он умный гад. Ослепил ее, чтобы оставить с нами».

«Я тоже так подумал», – кивнул Завьялов и довел мысль до Кешиного сведения. Потом спросил:

– Ответь, Кешастый, циклоп может Зою – убить?

– Ну-у-у… если он – камикадзе… если хочет умереть вместе с носителем…

– То есть – может.

– Не все так просто, Борис Михайлович, – опротестовал уверенность Бориса Кеша. – Одним из наиболее сильных инстинктов человека является чувство самосохранения. А инстинкты действуют безошибочно и лишь во благо индивидууму. Заставить тело носителя отключить жизненно важные функции только в принципе возможно. Но сделать это крайне, крайне трудно. Сердце, печень, мозг – это вам не второстепенные глаза и уши. Если в теле Зои Павловны не сидит циклоп с мощнейшими телепатическими данными, способный полностью подчинить себе носителя, то выполнить это невероятно сложно… Но, впрочем, я не исключаю. Нам надо поговорить с Зоей, – неожиданно закончил Иннокентий. – Нам надо попросить ее бороться с внутренним врагом.

– Интересно – как? – усмехнулся Завьялов. – Внутри нее сидит циклоп, он может отключить еще и слух. Я уже не говорю о том, что Зоя мне не поверит.

«Борь, – зазвучал внутри Завьялова генеральский голос, – я тут подумал… А ведь циклоп не знает, куда пропал его товарищ, в тебя отправившийся… Если он так решительно поломал все наши планы, то, может быть, его целью было – связаться со своим подельником?»

– Ты, Константиныч, предлагаешь…

«А что тут предлагать?! Разве у нас есть выбор?»

Завьялов решительно, всем генеральским корпусом, повернулся к оформителю. Прищурился.

– Послушай, друг Капустин. Циклоп уже почти наверняка подозревает, что пришлый интеллект и его носитель договорились между собой. Поскольку только так можно объяснить наше прибытие по дяди-Ваниному адресу и спасение Зои. Циклоп решит, что пришелец из будущего поделился фактами нашей биографии, сообщил имена заказчика и исполнителей… То есть играть в секреты перед ним уже не нужно. Как ты и посоветовал, мы все расскажем Зое…

– Ой-ей-ей, – закручинился Капустин, – ой, влетит нам в нашем времени-и-и…

– Заткнись. Идея договориться с Зоей принадлежит тебе, и ты, Кешастый, абсолютно прав. Я и Карпова – хроно-личности, ты, получается, вообще – спаситель цивилизации. Простят тебя, Кешка в будущем. Мы все расскажем Зое, пригрозим циклопу… чем? Чем мы, Иннокентий, можем напугать циклопа и склонить его к сотрудничеству?

– Смеетесь? – хмыкнул Кеша. – О чем можно договориться с террористом?!

– Позже посоветуешься с Жюли, она, наверняка, что-нибудь придумает. Пока же играем в «полную откровенность». Подумай: где самый главный камень преткновения? О чем нам стоит умолчать?

Капустин задумался всерьез.

Почесал за ухом, пошевелил губами и бровями.

– Представить не могу, что будет с Зоей, когда мы ей расскажем, что внутри нее сидит пришелец из будущего, да еще опасный террорист…

– Не представляй, никто не заставляет, – буркнул Завьялов. – Думай о существенном. Расскажем Зое и заодно циклопу о том, что я уже заполнен интеллектами под завязку? Или попробуем запутать террориста байками о том, что я, Борис Михайлович Завьялов, залетел в абсолютно свободное от старого носителя тело? Таким образом, циклоп будет дезориентирован. Он не поймет, где искать своего сообщника – в моем прежнем теле или в генеральском?

По сути дела, Завьялов предлагал разделить ответственность. Переживал за тонкую душевную организацию стилиста-оформителя.

Но Кеша повел себя неожиданно и мужественно. Выдвинул вперед нижнюю губу, раздумчиво покачал головой.

– Это крайне сложная задача, Борис Михайлович. Мы сами можем запутаться и проколоться… А как только циклоп почувствует, что его обманывают… Зое Павловне может прийтись очень-очень туго. Ей уже не просто.

– Ты предлагаешь говорить как оно есть?

– Отнюдь. В начале можно попробовать немного поиграть с циклопом… Но позже все равно придется сказать все как есть, Борис Михайлович. В вашем теле два носителя, во мне – свободное купе.

Стилист еще шутил. Стоял на берегу – бледнее некуда, но прибаутки отпускал.

– Тебе виднее, Иннокентий, – вздохнул Завянь.

– Да не виднее, а правильнее, Борис Михайлович. Зоин циклоп, я уверен, заговорит с возможным носителем на интерлингве. Это язык космополитического будущего, вы его не знаете и проколитесь тут же. Так что, – стилист пожал плечами, – мое предложение исходит исключительно с точки зрения разумности.

– А почему циклоп уже не заговорил?

– Он ждет. Ждет, когда ослабнет интеллект носителя. Все ее силы сейчас заняты контролем над зрительными центрами Зои Павловны и…

– Ее?! – перебил Завьялов. – Ты сказал «ее»? Циклоп – женщина?!

– Почти уверен в этом, – кивнул Капустин. – Только самый сумасшедший мужчина может отправиться в тело женщины-носителя.

– Почему?

– Колебания гормонального уровня, – просто объяснил Иннокентий. – У мужчины гормональный фон всегда находится приблизительно на одном уровне. Фактически стабилен. Дамский, в зависимости от дней женского цикла, то зашкаливает, то затихает. Про ПМС слыхали? Мужики с ума сходят от такого дисбаланса!

– Да, ребята, – потеребил мочку уха Завьялов, – попадос у нас полнейший. В теле Зои, блин, шахидка…

– Кто?

– Наиболее грозное и действенное оружие террористов нашей современности, Кеша. Зацикленная на мщение женщина.

«Если у нее серьезные и личные мотивы, – расстроено пророкотал генерал, – с ней не договориться».

Мужчины позволили себе немного погрустить.

Потом Завьялов отправил Кешу к Зое и Жюли-Жози, которую ослепшая бедняжка не выпускала из рук. Всю кофточку и юбочку слезами измочила.

Но возле самой машины Боря оформителя задержал.

– Как думаешь, Кешастый, Зоя знает, как далеко от Москвы расположен этот поселок?

– Навряд ли знает, Борис Михайлович, – информировал стилист. – Перед тем, как меня выбросили из микроавтобуса, Зою усыпили хлороформом. Шокер-то на стоянке перед «Ладьей» потеряли.

– Тогда приврем немного, – предложил Завянь. Взял из машины тряпку и водой из речки отмыл заляпанный грязью автомобильный номер.

Завьялов огибал Москву, минуя Кольцевую автостраду. Генеральская дача находилась на противоположном конце Первопрестольной, но коренная москвичка Зоя Павловна способна и по слуху опознать гудение столичных пробок. Завянь решил, что незачем девчонку волновать раньше времени, набрехал, будто поселок дяди Вани расположен чуть ли не под Ярославлем, и повез кружным путем.

К предупредительным дорожным знакам относился – как никогда еще! Сбавлял скорость, уступал дорогу, перед постами ГИБДД проезжал с медлительностью катафалка.

И постоянно смотрел на Зою в зеркало. Вглядывался в девушку с распахнутыми беззащитными глазищами – зрачки размером в спичечную головку, – мучительно представлял, что она сейчас испытывает, и удивлялся ее стойкости. Первые полчаса Борис переживал, что изнеженная блондинка затопит салон слезами и замучает вопросами:

– А нам еще долго ехать? А где вы меня высадите? Может быть, папе позвонить? Он меня встретит…

Но Зоя проявила поразительную выдержку. На фоне незрячей девушки Капустин выглядел издерганным параноиком: при виде любой машины с мигалками стилист принимался нервно ерзать и сползать по сиденью до пола (пока Завьялов, посредством зверского взгляда, эту практику не прекратил). Однажды, когда «Волга» замерла на светофоре, а в кабину начали заглядывать любопытные детишки из соседнего автомобиля, Борис всерьез подумал, что Кешастого кондратий хватит! Историю похищения Зои Карповой со вчерашней ночи освещали все телеканалы, фотографиями девушки пестрела каждая газета.