Её выставили у долбаного позорного столба посреди рынка.

Лара брыкалась и кричала, но здоровяк с товарищами заставили её встать на колени. Её руки и голову просунули в раму деревянных колодок, и верхняя часть со стуком упала вниз, удерживая её на месте, пока она бранила своих пленителей последними словами.

Не то чтобы это пошло ей на пользу.

По телу струился пот, восходящее солнце обжигало обнажённую кожу – разумеется, оставить одежду Ларе не позволили. С неё сняли всё, не оставив даже тряпки прикрыться.

И она прекрасно понимала зачем.

– Попей, красотка, попей.

К её губам поднесли чашку, и драгоценная вода полилась ей в рот. Лара отчаянно пыталась проглотить как можно больше, не закашлявшись. Потом закатила глаза, чтобы взглянуть на здоровяка, который поймал её. Он был уроженцем пустыни, черты лица и цвет кожи выдавали предков как из Маридрины, так и из Валькотты.

– Лёгкая смерть – не наказание, – он похлопал её по щеке. – Мне хватит денег продержать тебя тут до конца недели. Достаточно, чтобы солнце спалило тебе кожу до костей.

В условиях, когда чашка воды может означать жизнь или смерть, в Красной Пустыне относились к воровству так же серьёзно, как и к убийству, и наказывали за него соответственно. Когда нашли кусок мяса, застрявший в одном из верблюжьих вьюков, то решили, что это Лара спугнула животных, и весь гнев, направленный на владельца собак, обратился на неё. Только этот мужчина помешал им забить её до смерти, но сделал это не из человеколюбия. Это его курагу она украла, и он, очевидно, желал ей более долгой смерти.

– Поцелуй меня в задницу, – прорычала она, но он лишь рассмеялся и шлёпнул её по означенной заднице. Кожа, не привыкшая к жару солнца, уже сильно обгорела.

За это Лара намеревалась выпустить ему кишки.

Пока она воображала себе эту утешительную картину, до её ушей донеслось ужасно фальшивое пение. Это была пошлая песенка эренделльских пьяниц про мужчину и мула, Лара слышала её много раз за несколько недель в северной стране, но с тех пор никогда.

Она подняла голову, щурясь от яркого света, и увидела, как к поселению приближается одинокий верблюд. Всадник на нём покачивался в седле, одной рукой он держал поводья, в другой – блестящую на солнце металлическую фляжку. Въехав на рыночную площадь, он натянул поводья, и верблюд остановился как раз в тот момент, когда закончилась песня.

Арен неуклюже спешился, одной ногой зацепившись за седло, и растянулся, вызывая смех у немногочисленных оставшихся на рынке торговцев.

– Да будь ты проклят, скотина! – заорал Арен на Джека. – Чего дёргаешься? – Он поднял фляжку к губам, закономерно обнаружил, что она пуста, и отбросил её в сторону. – Мне надо выпить! Кто-нибудь, продайте мне выпить!

Торговец, чьих верблюдов спугнула Лара, прогулочным шагом подошёл к нему, покачивая бутылкой в одной руке.

– Дружище, дружище, как так вышло, что ты явился сюда один и в таком состоянии? Что с тобой произошло?

Лара увидела, что Арен опустил голову и закрыл лицо руками. У неё рот открылся от изумления, когда он внезапно запричитал:

– Всё, всё пропало! – Когда он поднял голову, лицо его было залито слезами. – Буря, какой я раньше никогда не видал, смела наш лагерь, унесла всех моих товарищей и товар. Все мертвы! Всё пропало! Бабуля предупреждала меня не доверять свои богатства песку, но амбиции во мне перевесили здравый смысл.

Лара только что глаза не закатила. Разумеется, Арен заметил её у позорного столба, и вся эта сцена предназначалась не только для торговца, но и для неё.

– Пустыня – дама непостоянная, дружище. – Мужчина потрепал Арена по плечу. – Как же ты выжил?

Арен вытер глаза.

– Судьба явно судила мне жить с последствиями моих ошибок, не позволяя в неведении упокоиться вечным сном. – Тут он присмотрелся к бутылке в руках торговца. – Если ты настоящий друг, то поможешь мне утопить мои печали!

– Конечно-конечно. – Мужчина достал чашу, налил в неё немного и передал Арену. Тот осушил её одним глотком и протянул обратно, прося добавки, но торговец с сожалением хмыкнул.

– Увы, друг, в пустыне всё имеет цену.

– Но я всё потерял! – простонал тот. – Имей милосердие!

Это была ложь. Лара знала, что у Арена в карманах есть золото и серебро, она сама отдала ему часть на случай, если они разделятся. Этого с лихвой хватило бы заплатить за жильё, припасы и возможность вволю напоить Джека. Что он задумал?

– Возможно, у тебя есть что продать?

– Ничего. – Арен уткнулся головой в песок, мастерски разыгрывая роль избалованного купеческого сынка. Именно в этот момент Джек решил побрести к озеру, и Арен пополз за ним, пытаясь ухватиться за поводья. Торговец тут же протянул руку и остановил верблюда, потом беглым взглядом оглядел и животное, и упряжь, кажется, прикидывая их стоимость, а также уровень отчаяния Арена.

– Вероятно, мы могли бы договориться. Из-за этой мерзавки, – он дёрнул подбородком в сторону Лары, – один из моих верблюдов захромал, а у меня нет времени ждать, пока он поправится. Если ты готов расстаться со своим зверем, я заплачу тебе по-честному.

Лара разлепила губы, к горлу подступил крик «Не смей его продавать!». Если оставался хоть какой-то шанс выбраться из пустыни живыми, им нужен был верблюд.

Но Арен ведь не дурак. Он знает, что Джек им необходим. Значит, у него есть план. Только её перегревшийся на солнце мозг слишком вяло соображал, чтобы вникнуть, в чём он заключался.

– Но мне нужен верблюд! – проскулил Арен. – Как же ещё мне добраться до Валькотты?

Торговец потёр подбородок.

– Мы, возможно, действительно можем помочь друг другу, дружище. Мы сегодня отбываем; как насчёт того, чтобы присоединиться к нам? Навьючим на твоего зверя часть моего добра, а взамен благополучно доставим тебя за пределы песков.

Арен неверяще заморгал и выпалил:

– Правда? Ты сможешь?

Даже с расстояния ярдов в десять Лара различила, что его глаза характерно блеснули – похоже, именно этого предложения король Итиканы планировал добиться от торговца. У Лары мороз прошёл по коже. Если Арен отправится с ними, она ему не понадобится. Мужчины из каравана были более чем способны выполнить своё обещание, а верблюд стоил даже сверх цены их услуг.

Нет, он не оставит её. Он не может так поступить. Но голос у неё в голове шепнул: А почему бы и нет? Помогать тебе рискованно, и он ничего тебе не должен.

– Удача улыбается нам обоим! Как твоё имя, друг? Меня называют Тимином.

– Джеймс. И я у тебя в долгу, Тимин.

Торговец поднял Арена на ноги и повёл их с Джеком в направлении стоянки верблюдов. И Арен даже искоса не взглянул на неё, проходя мимо.

Боль в груди пересилила ломоту в висках, и Лара обмякла в колодках, глаза щипало, хотя обезвоживание не позволяло ей плакать. Она ведь думала, будто что-то изменилось, что Арен если и не простил её, то хотя бы избавился от своей всепоглощающей ненависти.

Но, возможно, она видела лишь то, что хотела видеть. То, на что надеялась. Или он просто притворялся. В любом случае, пока всё выглядело так, словно Арен собирался оставить её здесь умирать.

Подбородок Лары задрожал, и она сильно сжала челюсти, чтобы не всхлипывать. Она королева. Она воин. Но более того, она таракашка.

И она умирать не намерена.

* * *

Тянулись часы, солнце медленно двигалось по небу, передышку от палящего жара приносила только тень от позорного столба. Лара низко склонила голову, чтобы волосы скрывали лицо, и согнула руки, насколько могла, чтобы защитить их от солнца. Коленями и пальцами ног она постепенно рыла песок, чтобы засыпать голени, а бёдра старалась держать в тени туловища. Но спину или зад она не могла закрыть никак, и открытые участки кожи уже обгорели до волдырей. Новые шрамы в её коллекцию.

Как по часам, здоровяк приносил ей воду, и Лара жадно пила, размышляя о том, как убьёт его, как только освободится. Неважно, что она до сих пор не придумала, как сбежать из колодок.

Арена она не видела ни разу.

Она предположила, что он решил отдохнуть и, договорившись с торговцем, урвать несколько часов сна в прохладе под крышей. Но, несмотря на её собственное затруднительное положение, Лара ощутила огромное облегчение, когда Арен вернулся на рынок в обществе купца и двух его спутников. Они вместе отправились в таверну и сели за стол в тени здания.

Им вынесли бутылки янтарного ликёра и крошечные стаканчики, следом – тарелку засахаренных фиников, и вскоре все они пили и смеялись, как старые друзья. Веселее всех держался Арен. К ним присоединилось ещё больше народу, и вскоре посиделки превратились в настоящее сборище, Арен развлекал всех вымышленной историей о том, как он выжил в песчаной буре.

Время от времени кто-то из мужчин поднимался из-за стола, чтобы сходить к позорному столбу помочиться на песок. Лара отдёргивалась от отвратительных брызг, воображая в красках, как лишает каждого из этих подонков этого самого органа. Зловоние вокруг неё на жаре держалось почти невыносимое.

Солнце уже заметно опустилось, когда Арен решил последовать их примеру.

– Дела твои, кажется, плохи, – сообщил он, расстёгивая ремень. – Здесь крайне серьёзно относятся к воровству.

Скрипнув зубами от гнева, Лара подняла голову.

– Можешь принести мне пузырёк с ядом? У меня в плаще, он был привязан к седлу Джека.

Он вскинул обе брови.

– Этот?

В руке у него мелькнуло коричневое стекло и так же быстро исчезло в кармане.

– Арен…

– План интересный. – Он закончил и застегнул ремень. – Но я бы не советовал. Они хотят скормить твоё тело собакам. Придумай лучше что-нибудь ещё.

С этими словами он повернулся к своим спутникам.

– Прошу прощения, господа, я на минутку. Зайду внутрь поболтать вон с той красавицей у стойки.

Он исчез в здании и долгое время не появлялся. А вышел ещё более пьяным, чем до этого.

Арен не собирался ей помогать – то ли потому, что не хотел ставить под угрозу собственный побег, то ли считал, что она всё это заслужила. Не так важно. Лара была сама по себе.

Когда солнце превратилось в тоненькую полоску оранжевого, Арен с купцом и остальная компания поднялись и принялись прощаться, гогоча и хлопая собутыльников по плечам. Арен с трудом держался на ногах.

– Идиот, – пробормотала Лара. – Надеюсь, один глоток воды в день с похмельем тебе очень понравится.

– Говоришь сама с собой, красотка?

Это вернулся здоровяк. Он нагнулся и вылил ей в рот немного воды, а потом осторожно по кусочку скормил ей горбушку хлеба.

– Кушай-кушай, – пробубнил он, воняя перегаром. – Я хочу, чтобы солнце сожгло тебя до костей, а для этого нужно время.

Лара оскалила зубы, но он лишь хохотнул и выпрямился. И пьяно покачнулся, налёг всем своим весом на позорный столб. Деревянная рама скрипнула и сдвинулась, но он этого не заметил, отвлёкшись на то, чтобы добавить к лужам мочи вокруг Лары свою.

Застегнув пояс, здоровяк вновь прислонился к позорному столбу, песок под коленями Лары зашевелился.

– Ещё увидимся, красотка.

Лара дождалась, пока он присоединится к своим спутникам. И улыбнулась.

– Молись, что не увидимся.