КОСМИЧЕСКАЯ ПЛАТФОРМА "ИНВИКТУС",
ТОЧКА ЛАГРАНЖА L5
- Какого хр...?!
Артуро Санчес оторвал взгляд от своих многофункциональных дисплеев, когда Квинтин О'Мэлли оборвал последнее слово своего пробормотанного проклятия. Саманту Твейн, их начальницу смены, никто не мог назвать ханжой. На самом деле, во многих отношениях работать с ней было одно удовольствие. Но она действительно возражала против непринужденной ненормативной лексики, и чрезмерное использование этого конкретного слова было одной из ее спусковых кнопок. О'Мэлли знал это, и обычно он довольно хорошо относился к ее возражениям. Это означало, что внимание другого диспетчера привлекло, должно быть, что-то из ряда вон выходящее.
О'Мэлли уставился на свою панель, нахмурившись, когда его руки забегали по клавиатуре. В конечном счете, у всех сотрудников платформы должны были появиться новые контактные линзы, способные проецировать дисплеи и виртуальную клавиатуру без использования реального оборудования, но этого еще не произошло. Если уж на то пошло, Санчес не был уверен, что хотел, чтобы это случилось. Даже с использованием физических клавиатур и дисплеев перенастройка интерфейсов управления Гегемонии для людей была достаточно сложной задачей. Кроме того, было приятно иметь что-то относительно знакомое, учитывая обстановку, в которую попали он и его товарищи. Потолки были слишком низкими, освещение неправильным, мебель в человеческом стиле выглядела неуместно в инопланетной среде, и все они осознавали, что находятся чертовски далеко от дома.
- Что это? - спросил он, в то время как О'Мэлли продолжал стучать по клавишам, и его хмурый взгляд становился все более напряженным.
- Не знаю, - пробормотал О'Мэлли вполголоса. - Я получаю предупреждения о структурной целостности на третьем плече.
- Что? - настала очередь Санчеса нахмуриться. - Это безумие! Позавчера инспекционные группы удостоверили завершение третьего плеча, и сверхосторожные, ультраконсервативные приборы в стиле Гегемонии никак не могли упустить отсутствие структурной целостности!
- Я знаю! - О'Мэлли ввел другую команду, и выражение его лица сменилось с недоуменного раздражения на начало неподдельной тревоги. - У меня еще три предупреждения, - сказал он. - И от разных подсистем.
- Это... - начал Санчес, затем замолчал, резко повернувшись обратно к своей консоли, когда начал мигать красный индикатор. Он постучал по клавишам и пробормотал несколько собственных красочных комментариев.
- Я получаю те же предупреждения на втором плече! - коротко сказал он.
- Это действительно безумие, - сказал О'Мэлли и включил свой комм.
- Твейн, - почти мгновенно отозвалось контральто в его наушниках.
- Сэм, - сказал О'Мэлли в микрофон своей гарнитуры; персонал "Инвиктуса" привык к неформальности, - у нас здесь проблема. На втором и третьем плечах видны структурные дефекты.
- Это безумие, - сказала Твейн, и О'Мэлли и Санчес нервно усмехнулись, услышав ее выбор определения. - Подержи окно.
Музыкальный сигнал прозвучал в наушниках обоих контроллеров, когда супервайзер вошла непосредственно на их дисплеи. Как только она это сделала, на дисплее Санчеса начали мигать две новые сигнальные лампочки. Он что-то пробормотал и начал вводить запрос в систему, когда - внезапно, без каких-либо дополнительных предупреждений, ярко вспыхнули десятки других огоньков.
Новые контрольные сигналы загорелись малиновым цветом на дисплеях по всему большому отсеку, и завыла звуковая сигнализация.
- Внимание, - внезапно произнес бесстрастный компьютерный голос. - Предупреждение. Структурный сбой неизбежен. Структурный сбой неизбежен.
- Не может быть! - Твейн казалась ошеломленной скоростью распространения совершенно неожиданной угрозы, но она отреагировала быстро. Аккуратные столбцы данных о состоянии структурных компонентов, поступающих с уже работающих принтеров, исчезли с главного дисплея на передней переборке большого отсека, когда она переключила его на визуальную подачу. Камера, которую она выбрала, давала отличный обзор шестого перерабатывающего завода, за который в настоящее время отвечала ее команда, и...
- Что за херня?! - выпалила Саманта Твейн, когда ослепительная искра коротких замыканий вспыхнула на расстоянии трети длины второго плеча. Санчес недоверчиво уставился на дисплей, затем проглотил недоверчивое проклятие, когда вся его панель стала красной.
- Внимание, - произнес компьютерный голос. - Структурный сбой во втором плече. Структурный сбой второго плеча. Структурный сбой второго плеча. Структур...
Предупреждение оборвалось на полуслове, когда ладонь Твейн ударила по большой красной кнопке на ее консоли. Той, от которой никто никогда не ожидал, что она понадобится.
- Инициированы процедуры аварийного отключения, - спокойно произнес голос. - Продолжаю. Завершение работы подтверждено. Все дроны в режиме ожидания.
- Ну, это адский беспорядок, - тихо сказал Санчес, ни к кому конкретно не обращаясь, поскольку плечо два длиной в четыреста футов просто ... отделилось от перерабатывающего завода и начало медленно удаляться от него.
- Да, и почему-то я не думаю, что директор Маккуори будет по-настоящему доволен этим, - согласился О'Мэлли.
- Черт, черт, черт!
Несмотря на пониженный уровень звука, майор Шейла Макилхенни почти физически ощущала интенсивность негромкой ненормативной лексики Роджера Маккуори, доносившейся из ее наушников. Отчасти, - подумала она, - из-за того, что он практически никогда не ругался. Или, может быть, она узнала это только потому, что они оба могли увидеть причину ругани, просто взглянув сквозь кристаллопласт ее кабины, и она точно знала, как ... должно быть, это его расстраивает. Она была личным пилотом Маккуори. За последние несколько месяцев она хорошо узнала его и решила, что он один из лучших боссов, которые у нее когда-либо были. Он был трудолюбив, добросовестен, внимателен к своему персоналу, обладал богатым воображением и желал мыслить нестандартно.
И в этот момент он также был очень, очень расстроен и зол.
- Ну, по крайней мере, мы знаем, что происходит, когда проявляем слишком большой энтузиазм. Это полезно, - сказал доктор Клод Массенгейл по каналу связи. Его тон был нарочито бодрым, почти жизнерадостным, и Макилхенни подавила смешок, когда Маккуори нахмурился.
- Послушай, полпинты - так ты не окажешься наверху, когда дело коснется моего рождественского списка, - ответил Маккуори, свирепо глядя на строительные дроны, инертно дрейфующие между ними и перерабатывающей платформой шесть, и Макилхенни превратила очередной смешок в довольно неубедительный кашель, когда Массенгейл издал грубый звук по связи.
Трудно было бы представить двух мужчин, у которых было бы меньше общего в физическом плане. Маккуори был шести с половиной футов ростом, отцом троих детей, с богатырскими плечами, светлыми волосами, карими глазами и густой, коротко подстриженной бородой, которая была дикой и кустистой, пока он не оказался вынужден иметь дело с космическими шлемами. В свои пятьдесят семь Массенгейл был на пятнадцать лет старше, жилистый убежденный холостяк, на десять дюймов ниже ростом, сложенный скорее для скорости, чем для силы, чисто выбритый, с каштановыми волосами, карими глазами и кожей цвета кофе с молоком. Он также был ветераном девяти орбитальных миссий и двух заданий на борту международной космической станции до вторжения шонгейри, в то время как Маккуори никогда не покидал пределы Земли, пока его не назначили директором "Инвиктуса". Несмотря на это, у них сложились тесные рабочие отношения и не менее тесная дружба.
Вероятно, - подумала Макилхенни, - помогло то, что они оба были умны, организованы и абсолютно полны решимости добиться успеха. И попытка Массенгейла с помощью юмора отвлечь Маккуори от его гнева на себя ни капельки ее не удивила.
- Сомневаюсь, что с самого начала я занимал очень высокое место в твоем списке, - сказал сейчас Массенгейл. - И такие мелкие угрозы не отменяют моего наблюдения.
- Да, не отменяют, - вздохнул Маккуори. - И ты был прав. Нам следовало быть более консервативными.
- Может быть, - голос Массенгейла теперь звучал значительно серьезнее. - С другой стороны, ты тоже был прав, когда цитировал Фишера - лучший масштаб для эксперимента - двенадцать дюймов на фут. - Маккуори представил, как пожимает плечами его помощник. - Не похоже, что у нас есть время проявлять осторожность в таких вещах, и ты ограничил настройку шестым перерабатывающим. И не похоже на то, что это также была полная катастрофа.
- Не совсем, - пробормотал Маккуори, глядя сквозь кристаллопласт на огромную полуразрушенную перерабатывающую платформу в двух километрах от рабочего катера. Когда она будет завершена, то будет способна поглощать тонны измельченного астероида, жидких газов, добытых из атмосферы Юпитера, или льда, добытого на Ганимеде, - или чего-либо еще, если уж на то пошло, - и разделять его на мелкодисперсные компоненты, необходимые принтерам уровня Гегемонии.
Конечно, она не будет завершена так скоро, как могла бы быть, - мрачно размышлял он.
- Я слишком увлекся, - сказал он через мгновение. - Или, может быть, слишком оптимистично оценивал наше понимание системной механики. И Карахалиос даже предупреждал нас именно об этом. - Он поморщился. - Боже, с ним будет трудно жить, когда он узнает об этом!
- Предлагаю не говорить ему, - сказал Массенгейл, и Маккуори кисло фыркнул. Ни один из них не считал Дэмианоса Карахалиоса своим любимым человеком. - Серьезно, - продолжал Массенгейл, - мы с тобой оба знаем, что настоящая причина, по которой он предупредил тебя, заключалась в том, чтобы прикрыть свою задницу на случай, если произойдет что-то подобное. О, на этот раз он был прав - черт возьми, - но это то, что он всегда делает. И такого рода дерьмо обязательно произойдет. Это не просто вопрос переключения между разработанными человеком приложениями и операционными системами, Родж, и мы все будем прокляты аспектом нейронного образования "изучение по книгам" до тех пор, пока у нас не будет больше практического опыта.
- Расскажи мне об этом! - зарычал Маккуори.
- Ну, если он услышит об этом и начнет раздражаться, я предлагаю нам - с большим уважением, ты понимаешь - указать ему, что у него нет никакого опыта работы в полевых условиях, - предложил Массенгейл, и, несмотря на свое настроение, Маккуори рассмеялся. Не то чтобы ситуация была такой уж забавной. И, несмотря на поощрение Массенгейла, Роджер Маккуори точно знал, кто несет за это ответственность.
В отличие от Массенгейла, который имел докторскую степень по астрофизике, Маккуори провел последние десять лет на различных административных должностях. С другой стороны, он получил степень магистра в области системной интеграции робототехники, что стало причиной - в сочетании с его опытом работы с персоналом - того, что Джадсон Хауэлл выбрал его для управления "Инвиктусом". Ну, это и тот факт, что они с Хауэллом жили в одной комнате в колледже и оставались близкими личными друзьями. Джадсон Хауэлл был не из тех, кто действует на основе фаворитизма, но он на самом деле полагался на доверие, и он доверял как интеллекту Маккуори, так и его честности. Кроме того, как он сказал в то время, когда уже знал, какой круглый стержень ему нужен для рассматриваемой лунки, не было особого смысла проводить собеседования с другими кандидатами.
И из-за этого дерьма с СИ у тебя проблемы с шестым перерабатывающим заводом, - сказал он себе. - Именно по этой причине ты знал, что делаешь - ты думал - и был так доволен тем, как собираешься повысить эффективность, убрав все эти избыточные шаги.
Когда-то давным-давно "Инвиктус" был назван "Меч империи" на языке, который ни один человек никогда не хотел бы освоить, а космическая платформа доктора Тиффани Сэмуэлсон "Провокатио", расположенная в точке Лагранжа L4, была названа "Звездный рассвет" на том же языке.
Маккуори очень нравились их новые названия, но он и его экипажи испытали множество трудностей, учась использовать технологию, разработанную инопланетянами. Существовало множество мест, где люди могли бы поранить пальцы ног, и он был почти уверен, что он и его люди вскоре наткнутся на те, которых им до сих пор удавалось избегать. Дело было не только в размерах, формах или требованиях к жизнеобеспечению. Это были совершенно разные единицы измерения и - что гораздо хуже, во многих отношениях - совершенно разные концептуальные отправные точки.
Различия между тем, как Гегемония и человечество подходили к кибернетике и системной интеграции, резко контрастировали с действительно инопланетным происхождением "их" новой технологии, и подход Гегемонии казался только более разочаровывающим по мере того, как они все больше знакомились с ним. Невероятного изобилия средств защиты от сбоев, процессов проверки, протоколов безопасности (особенно там, где речь шла о том, что человек назвал бы искусственным интеллектом, а Гегемония - СУПО, самоуправляющимся программным обеспечением), датчиков, которые следили за другими датчиками, независимых процессоров и многократно избыточного кода было достаточно, чтобы свести с ума любого уважающего себя человека. Например, любая СУПО-программа имела минимум не одну, не две, а по крайней мере три дополнительные программы, которые ничего не делали, кроме как следили за тем, чтобы она оставалась в пределах своих заданных параметров на каждом отдельном шаге. И когда этим программам приходилось вести переговоры с любой другой программой - буквально десятками тысяч других программ - в чем-то вроде шестого перерабатывающего завода, нужно было видеть снижение эффективности, чтобы поверить. Программист-человек, как только он был уверен, что приложение с искусственным интеллектом отлажено должным образом, предпочитал в критические моменты вводить в курс дела человека, принимающего решения, а в остальном позволял компьютерам делать то, для чего они, черт возьми, были предназначены, без того, чтобы семь миллиардов других программ оглядывались через плечо, чтобы наброситься, если приложение сбивалось с пути, когда один фотон выходит за свои надлежащие границы. С другой стороны, Гегемония, похоже, не верила, что ее СУПО можно отладить достаточно тщательно для этого. Это было почти так, как если бы их кибернетики были убеждены, что Скайнет действительно скрывается сразу за горизонтом!
Он и его сотрудники с самого начала устраняли сдерживающие аспекты функций искусственного интеллекта Гегемонии, и та же самая ... робость дизайна проявлялась там, где речь шла о таких вещах, как строительные и ремонтные дроны. Экипажи Маккуори смогли повысить эффективность более чем на тридцать пять процентов, просто предоставив программному обеспечению дронов больше свободы действий в отношении того, как расставлять приоритеты и перераспределять элементы задач, и он был уверен, что их постоянные усилия вскоре, по крайней мере, удвоят этот прирост. Но в своем энтузиазме в отношении шестого перерабатывающего завода он зашел немного слишком далеко. Или, что более вероятно, один из его программистов упустил проблему.
За что по-прежнему отвечал Маккуори, поскольку это произошло в его дежурство, и персонал платформы последовал его примеру.
Одной из самых худших из многих неприятных вещей, связанных с работой с программным обеспечением Гегемонии, были многоуровневые запросы на подтверждение. Маккуори ценил, когда его спрашивали, действительно ли он хочет что-то сделать, особенно если это "что-то", о чем идет речь, было критически важным. Это был способ, которым программисты напоминали себе и другим пользователям, что компьютерам все равно, что вы им говорите делать, важно только то, что вы им сказали это делать, и за свою жизнь он работал с достаточным количеством их, чтобы полностью понять, насколько необходимо это напоминание. И что это все равно не всегда удерживало кого-то от серьезной ошибки. Но, как и все остальное, связанное с ИТ, Гегемония зашла в этом до смешного далеко. Не имело значения, что вы хотели изменить; любое изменение в программировании запрашивалось по крайней мере дважды. И все, что меняло что-то, что первоначальный программист классифицировал как критическое - что, по-видимому, относилось по меньшей мере к двум третям кода в их промышленных модулях, - запрашивалось дюжину раз. Буквально. Гегемония использовала двенадцатиричную базовую нумерацию, и, очевидно, кто-то когда-то решил, что круглая дюжина - подходящее количество запросов на подтверждение. Это означало, что даже обычно внимательные мозги программистов-людей имели тенденцию к онемению, и они просто автоматически нажимали "да" всякий раз, когда им предлагали.
Он не был уверен, что именно это здесь произошло, но подозревал, что они обнаружат, что это было что-то в этом роде. Однако последствия были достаточно очевидны.
Строительные дроны шестого перерабатывающего завода были разделены на несколько массивов, каждый из которых отвечал за определенный аспект своего строительства, и все они находились под наблюдением главного диспетчера (который, в свою очередь, контролировался двенадцатью дополнительными контроллерами-консультантами). Внутри каждого массива каждый беспилотник управлялся своим собственным процессором (с контроллерами-консультантами), и каждая из его внутренних систем управлялась своим собственным процессором (с контроллерами-консультантами), и каждый компонент каждой внутренней системы управлялся своим собственным процессором (с контроллерами-консультантами). Предполагалось, что на каждом этапе все контроллеры-консультанты, кроме двух, будут деактивированы, и главному процессору каждого дрона будут предоставлены полномочия переопределять предупреждения о неисправностях, если о них сообщает только один из трех контроллеров любого из его подкомпонентов.
Что на самом деле произошло, так это то, что в дополнение к желаемым изменениям они каким-то образом отключили главный канал управления. Это должно было привести все к резкой остановке, но этого не произошло - почти наверняка потому, что кто-то автоматически нажал на кнопку "да" в сотый раз, когда она появилась, - и последствия были... впечатляющими, поскольку строительные массивы перестали сотрудничать и начали конкурировать.
По крайней мере, никто не был убит или ранен, когда они начали разбирать другие строительные элементы, чтобы достроить свои собственные. И, по крайней мере, эти чертовы штуковины не превратились в эквивалент кулачных боев из-за того, кому принадлежала та или иная балка! Но им удалось распотрошить довольно много уже завершенных строительных работ, прежде чем начальница смены поняла, что происходит, и нажала кнопку ручной остановки.
- Хорошей новостью является то, что мы продемонстрировали, что это работает, - продолжил Массенгейл. - Может быть, на этот раз не идеально, но все, чему ты учишься, ценно. И они были ужасно эффективны, когда начали разбирать вещи на части.
Маккуори признал, что это тоже было правдой. На самом деле, это была главная причина, по которой им удалось нанести так много ущерба, прежде чем Саманта Твейн отключила их. Дроны, о которых шла речь, разрывали платформу на части более чем в два раза быстрее, чем позволяла бы их первоначальная архитектура систем Гегемонии. Как только они исправят свою незначительную ошибку и снова начнут работать вместе, это, вероятно, будет очень хорошо. Просто в данный момент было немного трудно цепляться за эту мысль.
- Хорошо, - сказал он еще через секунду или две, - я собираюсь продолжить и закончить облет. Почему бы тебе не узнать, сможет ли Тиффани встретиться с нами, когда мы с Шейлой вернемся обратно? О, и посмотрим, сможет ли Сан-вей тоже присоединиться к нам. Я хочу обсудить с ней новые протоколы экранирования для этих местообитаний концентраторов добычи полезных ископаемых.
- Конечно, конечно! Ты иди развлекайся и оставь меня выполнять всю тяжелую работу. Все в порядке. Я уже привык к этому.
- И к тому же чертовски запуган. - Маккуори покачал головой и ухмыльнулся Макилхенни, когда майор снова усмехнулась. - Я вижу, что применил именно то количество "железного кулака", которое нужно.
- Тиран! - сказал Массенгейл, затем рассмеялся. - Я организую конференцию. Ты хочешь, чтобы Сан-вей присоединилась к вам в кают-компании, или она может войти удаленно? Я не уверен, но думаю, что прямо сейчас она находится на платформе "Аргус".
- Пульта с дистанционным управлением будет достаточно. В конце концов, Тиффани собирается подключаться дистанционно! И, по крайней мере, у Сан-вей не было бы такой большой задержки при передаче.
- Верно, - признал Массенгейл. - Тогда я займусь этим. Свяжись со мной, когда вернешься.
- Будет сделано, - согласился Маккуори, затем повернул голову, чтобы улыбнуться Макилхенни.
- Полагаю, это ваш сигнал делать то, что делаете вы, пилоты, - сказал он, махнув рукой на бездонную панораму за кабиной пилота, и Макилхенни покачала головой.
- Вы так мало уважаете тайны моей профессии, сэр, - печально сказала она, когда рабочий катер набрал скорость.
- Чепуха! Я испытываю к ним большое уважение - я просто не очень хорошо их понимаю.
Макилхенни рассмеялась, а Маккуори откинулся на спинку своего летного кресла и наблюдал, как группа выключенных строительных дронов быстро скользит в сторону, когда маленький аппарат отрывается от них. Это никогда не переставало его завораживать, поскольку Макилхенни неторопливо разгонялась с ускорением двадцать g. Компенсатор инерции Гегемонии мог выдерживать до шестидесяти g без видимого труда, и единственным ощущением движения, которое у него было, был визуальный сигнал, когда дроны быстро уменьшались из шестидесятифутовых шаров до искорок отраженного солнечного света.
Даже при их нынешней скорости разгона им потребовалось бы две минуты, чтобы достичь перерабатывающего завода пять, почти в шестистах километрах от начальной точки. Пять таких должны были быть запущены в эксплуатацию в ближайшие семьдесят два часа, и первые четыре перерабатывающих завода уже работали на полную мощность. План первого уровня для "Инвиктуса" предусматривал в общей сложности десять принтеров, каждый из которых обеспечивал работу кластера из десяти платформ для печати. Как только все это появится в сети, "Инвиктус" будет переименован в "Инвиктус" Альфа, а некто Роджер Маккуори перейдет к созданию "Инвиктуса" Браво. В конечном счете, было бы по меньшей мере десять узловых платформ управления - от "Инвиктуса" Альфа до "Инвиктуса" Жульет - каждая со своим выводком перерабатывающих заводов и типографий, расположенных здесь, в точке Лагранжа L5, равноудаленной от Земли и Луны. Это означало, что сотня перерабатывающих заводов питала тысячу принтеров, причем у каждого была собственная сборочная линия, способная производить эквивалент четырнадцати автобусов Грейхаунд в минуту. Для всего комплекса в совокупности это эквивалентно девяти тысячам "автобусов" в минуту, или чуть менее 7,4 миллиарда в год. Учитывая численность населения мира после вторжения, это составило 3,7 Грейхаунда на каждого выжившего мужчину, женщину и ребенка. Иными словами, общее мировое производство автомобилей всех типов до вторжения составляло чуть более 97 миллионов в год - менее двух процентов от этого объема. Теперь, по общему признанию, мир производил гораздо больше, чем просто легковые автомобили, грузовики и автобусы. Если уж на то пошло, "Инвиктус" не производил никаких настоящих автобусов. Он производил такие вещи, как "Старлендеры", аварийные убежища и обогреватели, реакторы НЭЯР, грузовики с антигравитацией и множество других вещей, в которых отчаянно нуждалась Земля. Но сотрудница его отдела планирования использовала пример с автобусом на одном из своих брифингов, чтобы помочь осмыслить масштабы производства, и по какой-то причине Маккуори не мог выбросить это из головы. Может быть, потому, что автобусы были гораздо более привычными, чем сконструированные инопланетянами, переделанные людьми трансатмосферные летательные аппараты размером с ракетный крейсер до вторжения?
И это при нынешнем уровне производительности, - напомнил он себе. - И только комплекса "Инвиктуса". "Провокатио" удвоил бы этот объем производства, и если бы его люди смогли скорректировать темпы производства так, как, согласно их прогнозам, они должны были это сделать, результаты могли бы быть ... впечатляющими.
Макилхенни плавно сбросила скорость, чтобы остановиться у пятого перерабатывающего завода, и развернула рабочий катер на гироскопах, чтобы дать своему боссу лучший угол обзора массивной конструкции. Еще три перерабатывающие платформы казались яркими шариками отраженного света со своего нового места, и ее радар показал ей четверку приближающихся "угольщиков". Каждый из них был более полутора километров в длину и способен перевозить почти два миллиона тонн грузов из пояса астероидов и подсистемы Юпитера, чтобы удовлетворить ненасытный аппетит "Инвиктуса".
Она посмотрела со своей стороны кабины на одну из неуклюжих платформ, каждая из которых была несколько больше, чем когда-то был один из крейсеров ВМС США, и которые составляли группу из десяти платформ, известную как принтер пять, и в очередной раз поразилась тому, на что способна их новообретенная технология. Маккуори настоял на том, чтобы называть их "принтерами", именно так они были указаны в официальном манифесте, и на самом деле это было лучшим описанием того, что они делали. Однако, в отличие от 3D-принтеров, существовавших до вторжения, эти платформы печатали на молекулярном уровне, и до тех пор, пока были загружены их банки материалов, любая из них могла производить что угодно - вообще что угодно, - чей план был в ее памяти. И, вероятно, было неизбежно, что официальное название для них должно было быть оспорено тем, которое применяло большинство коллег-пилотов Макилхенни и руководителей беспилотных летательных аппаратов. В конце концов, то, что они сделали, было чертовски больше похоже на репликатор Трекки, чем на любой "принтер", который она когда-либо видела!
Она терпеливо ждала, пока Маккуори наблюдал, как строительные дроны наносят последние штрихи на пятый перерабатывающий завод, и в очередной раз задавалась вопросом, какие новые дороги Homo sapiens будут осваивать в ближайшие годы. Ей было достаточно трудно осознать, как далеко продвинулся ее вид менее чем за два года. Попытка представить себе, куда они могут пойти в следующее столетие или два, была больше, чем она могла вообразить.
За исключением одного, - подумала Шейла Макилхенни, наблюдая за растущими мышцами и сухожилиями промышленной мощи планеты Земля. - Одно я знаю чертовски точно, так это то, что жалким ублюдкам, которые натравили на нас щенков, это ни капельки не понравится.
Что, когда она подошла прямо к делу, было всем, что ей действительно нужно было знать, не так ли?