Старший командир отделения Лейфейр сидел на командирском сиденье БТР, положив ноги на обогреватель, и старался не дрожать от сырого холода.
Конечно, его машина на самом деле не была бронетранспортером. Потери в них - и еще больше в танках-антигравах - были почти катастрофическими. На самом деле, даже при том, что Лейфейр не должен был думать о вещах, которые намного выше его собственного ранга, у него сложилось отчетливое впечатление, что "катастрофический" на самом деле может быть слишком анемичным прилагательным. В любом случае, настоящие БТРы в основном были приписаны к наземным базам, где местное население было более неуправляемым, чем в зоне ответственности второй наземной базы альфа. А горстка, которая была предоставлена в распоряжение командира наземной базы Терейка, была зарезервирована для выполнения важнейших заданий.
Чего, к сожалению, не было в обычном патрулировании Лейфейра.
Вот почему он ехал под этим отвратительным дождем, наблюдая, как он размывается и разбрызгивается по ветровому стеклу, в том, что по сути было стандартным грузовым автомобилем, к бортам которого техники наземной базы два альфа прикрепили изготовленные на заказ бронированные пластины. Только, конечно, это тоже была не настоящая броневая плита, а просто утроенные слои старомодного строительного композита. Вероятно, это было прочнее, чем его человеческий эквивалент - он понял, что они использовали что-то под названием "фанера", продукт из натуральной целлюлозы, для аналогичных строительных целей - и три слоя этого материала легко остановили бы огонь из собственного стрелкового оружия шонгейри. Однако Лейфейр был менее уверен в том, насколько хорошо они остановят огонь из стрелкового оружия людей. И он был уверен, что это не остановит их проклятые одноразовые ракеты, запускаемые с плеча.
Конечно, никто ничего не сделал для того, чтобы обеспечить им прикрытие сверху, не так ли? Грузовые отсеки "бронированных" грузовиков по-прежнему были покрыты только тканью, поэтому они оставались полностью уязвимыми для огня сверху, хотя он полагал, что должен быть благодарен, что у его солдат, по крайней мере, были огневые отверстия, прорезанные в их "броне". Они могли вести огонь из укрытия по любому, кто не был в состоянии стрелять в них сверху. Кроме того, на кабине "БТР" была установлена легкая автоматическая пушка. Естественно, у этого тоже была обратная сторона, поскольку никто не предусмотрел люк для герметизации доступа к позиции орудия в плохую погоду. Лучшее, что он смог сделать, это накрыть орудие брезентом и плотно прижать его, но даже тогда ледяная дождевая вода продолжала капать на водителя, а техник связи прижался к правой боковой двери.
И получили ли мы какие-нибудь радиоуправляемые дроны? - сардонически спросил себя Лейфейр. - Конечно, не получили! Их тоже становится слишком мало, не так ли? Кейнхарн! Я не думаю, что когда-либо слышал о колонизационной экспедиции, двенадцатая часть которой была бы такой хреновой, как эта!
Предполагалось, что он не должен был знать, насколько серьезной стала нехватка снаряжения, но он сомневался, что какому-либо офицеру где-либо когда-либо удавалось уберечь обычных солдат от того, что они "не должны были знать". Такова была природа реальности на службе императора. И, честно говоря, он был почти уверен - ну, может быть, не совсем уверен, - что нехватка была сильнее в зоне наземной базы два альфа, чем где-либо еще. Здесь было настолько тише, по крайней мере, до недавнего времени, что другим наземным базам был присвоен более высокий приоритет для и без того дефицитного оборудования.
Да, и последнее, чего ты, черт возьми, хочешь, Лейфейр, это чтобы ситуация изменилась настолько, что они внезапно решат, что должны начать перебрасывать боевую технику обратно в твою зону, чтобы справиться с этим!
Так не должен был думать солдат шонгейри, охотник шонгейри, но Лейфейр стал более печальным и мудрым шонгейри. Одно дело охотиться на аборигенов, вооруженных стрелами с кремневыми наконечниками или даже железными мечами и наконечниками копий. Совсем другое - охотиться на кого-то, у кого было не только огнестрельное оружие, но и личное оружие, которое на самом деле было лучше, чем твое собственное. И, честно говоря, чем скорее он уберется далеко-далеко от этих сумасшедших людей, тем больше ему это понравится!
Он поморщился и наклонился ближе к ветровому стеклу, протирая туман, который сконденсировался на его внутренней поверхности, и вгляделся сквозь воду, стекающую по кристаллопласту.
Они въезжали в один из городов людей - тот, что на картах назывался "Бривард". Однако в данный момент, похоже, поблизости было не так уж много инопланетян. Наверное, не слишком удивительно в такую погоду. Он знал, что у них практически закончилось топливо для их машин, и он, черт возьми, не стал бы разгуливать под таким дождем, если бы в этом не было крайней необходимости!
Он подумал о том, чтобы приказать технику связи подготовить автоматическую пушку, учитывая возможности для засад, которые предоставляли городские здания. С другой стороны, единственное, что уразумели даже эти настолько глупые люди: не стоит устраивать засады на шонгейри в одном из своих городов. У них было достаточно доказательств того, что могло случиться с любым городом в радиусе двух миль от того места, где произошло нечто подобное!
Нет, если что-то и могло произойти, то не в одном из этих поселков. С другой стороны...
- Притормози немного, - сказал он водителю, счищая еще больше конденсата - на этот раз с бокового стекла - и глядя в затуманенное дождем зеркало заднего вида со своей стороны в поисках фар двух других полубронированных грузовых автомобилей из его немногочисленного отряда. Он мог видеть только один набор огней и поморщился. - Дай остальным немного подтянуться, прежде чем мы отправимся обратно за город.
- Да, старший командир отделения, - ответил водитель, и Лейфейр снова попытался вглядеться в лобовое стекло, когда машина немного замедлила ход.
Он почти ничего не мог разглядеть и взглянул на свой неуклюже установленный тепловизор. Это была стандартная пехотная модель, подогнанная к "БТРу" настолько, насколько это удавалось техникам, и втиснуть ее внутрь было нелегко. Ему пришлось наклониться и неловко вытянуть шею, чтобы воспользоваться им, что, вероятно, было одной из причин, по которой он не тратил больше времени на просмотр. Кроме того, пехотная модель стоила не так уж много по сравнению с теми, что обычно устанавливались на настоящие БТРы и танки. У нее был меньший радиус действия и меньшая чувствительность, а такой дождь еще сократил ее дальность действия. При таких условиях он, вероятно, сначала увидел бы что-нибудь стоящее невооруженным глазом, прежде чем сработал бы этот кусок хлама!
Не то чтобы здесь было на что смотреть прямо сейчас, - ворчливо подумал он и снова откинулся на спинку сиденья, с тоской думая о конце патрулирования.
Внедорожник Сэма Митчелла выехал с Ханна-Форд-роуд на шоссе US-64. Его фары были выключены, несмотря на плохую погоду и ограниченную видимость, и Дэйв Дворак и Роб Уилсон почувствовали огромный прилив облегчения, когда увидели его. К сожалению, план игры состоял в том, чтобы колонна повернула направо и проехала еще милю до места, где 64-я пересекает Айленд-Форд-роуд и Кэти-Крик-роуд. Оттуда она направилась бы вверх по Кэти-Крик к Национальной лесной дороге, расположенной чуть более чем в трех милях к северо-западу от Бриварда. Эта извилистая, кружная, сильно заросшая дорога увела бы их глубоко в лес Писга, где укрыться было бы гораздо легче. В конце концов, они снова вышли бы на шоссе US-276 в районе Уэйнсвилла, затем направились бы в Теннесси по проселочным дорогам, которые вели к горе Иглнест.
Что было бы просто прекрасно... если бы это не потребовало от них сначала отправиться на север - прямо навстречу приближающемуся патрулю шонгейри.
Уилсон ждал за линией деревьев с фонариком маглайт и пронзил лобовое стекло внедорожника Митчелла алмазно-ярким лучом фонаря в тот момент, когда увидел его. Митчелл резко затормозил, затем высунулся из водительского окна.
- Что? - крикнул он.
- Отведи их на юг! - крикнул в ответ Уилсон. - Выйдите на 215-ю, затем поезжайте по ней до шоссе и пересеките его в Теннесси этим путем!
Митчелл не колебался, несмотря на резкое изменение планов. Он только кивнул в ответ, затем ускорил движение на юг по разделенному шоссе под проливным дождем. Автобусы, грузовики и фургоны остальной части его маленького кортежа вылетели с Ханна-Форд-роуд прямо за ним, следуя за его задними фарами, и Уилсон, хлюпая под дождем, побежал к своему шурину.
- Есть какие-нибудь признаки их присутствия? - он тяжело дышал, плюхаясь на мокрые листья, и Дворак покачал головой, не отрывая взгляда от дороги. Он прочно закрепил сошки своей большой винтовки и разложил запасные магазины.
- Нет, - сказал он сейчас. - Однако ожидаю, что они появятся с минуты на минуту. Вопрос в том, что нам с ними делать?
- Если они готовы оставить нас в покое, тогда я предлагаю оставить их в покое, - ответил Уилсон, устраиваясь в удобной для себя огневой позиции. - Думаю, что у Сэма довольно хорошая фора. Если они едут не очень быстро, то сомневаюсь, что они заметят какую-либо из его машин. И как только он свернет с 64-й на 215-ю, между ним и шоссе окажется этот гребень.
- Согласен, - сказал Дворак и посмотрел на него. Ни один из них не хотел признаваться в том страхе, который они испытывали. Новый маршрут, по которому Уилсон только что отправил Митчелла, пролегал менее чем в восьми милях от хижины и их семьи. Если шонгейри действительно заметили убегающий конвой и пустились в погоню...
Не лучше ли было бы пойти вперед и устроить им засаду здесь? - напряженно размышлял Дворак. - Мы в пяти милях от места поворота Сэма. Если бы мы прижали их здесь, помешало бы это им последовать за ним поближе к хижине? Но, с другой стороны, мы понятия не имеем, сколько там этих ублюдков. Если уж на то пошло, если они даже не заметят нас, если они просто проедут мимо, тогда...
Машины патруля снова хорошо сомкнулись, - решил старший командир отделения Лейфейр, наблюдая в зеркало за фарами двух других машин. - Еще двенадцатая часть дня или около того, и они могли бы развернуться и отправиться обратно на свою домашнюю базу в человеческом городе Олд-Форт... не то чтобы он с нетерпением ждал этого ужасного участка человеческой "межштатной автомагистрали" между тамошним городом и Блэк-Маунтин. Единственной хорошей вещью в Олд-Форт-Маунтин было то, что на этот раз они спустятся по ней вниз, хотя в такую погоду у этого были свои недостатки.
- Кейнхарн, у всей этой проклятой планеты есть свои недостатки! - проворчал он себе под нос.
Его звали Джеймисон Снелгроув. Он был тридцатишестилетним адвокатом, которого до прихода шонгейри ждала многообещающая карьера, а его жена Мелани была беременна их вторым ребенком.
Ни один из них не хотел кошмара, который окутал их мир за последние три с половиной месяца, и они сделали все возможное, чтобы переждать шторм на ферме родителей Мелани в Северной Каролине. Они неплохо справлялись - не все были сыты, и никто из них с нетерпением не ждал наступающей зимы, но они справлялись.
Во всяком случае, до тех пор, пока у Мелани не начались преждевременные роды.
Телефоны, конечно, были отключены, а ближайший врач, о котором они знали, находился в Бриварде, так что оставалось только одно. К счастью, они запаслись бензином именно на такой случай.
Вот так Джеймисон и Мелани Снелгроув выехали с Ханна-Форд-роуд на шоссе US-64, всего на три минуты отставая от колонны беженцев, и как раз в тот момент, когда патруль старшего командира отделения Лейфейра спустился по нему со стороны Бриварда, направляясь на юг по северной полосе.
- Черт! - зашипел Роб Уилсон, увидев пикап, вылетевший с Ханна-Форд-роуд с такой скоростью, что его занесло на мокром асфальте, когда водитель повернул на север.
- Успокойся! - ответил Дворак. Он поднял крышки линз на прицеле своей винтовки и вглядывался через него в фары, которые только что появились к северу от их позиции. - Возможно, это лучшее, что могло случиться. Если патруль остановит этих людей, и у них будет законная причина быть здесь, это задержит щенков достаточно надолго, чтобы Сэм смог полностью убрать своих людей с глаз долой.
- Да, мы можем надеяться, - пробормотал Уилсон.
Старший командир отделения Лейфейр моргнул, увидев внезапно появившиеся перед ним фары. Они направлялись прямо на него, и у них была та особая бело-голубая интенсивность, которая присуща только человеческим фарам. Однако это был первый раз, когда он увидел человеческую машину на своем маршруте патрулирования за последние пять дней, и он почувствовал, что его распирает от любопытства.
Вероятно, один из официальных автомобилей местного правительства, - подумал он. - Ни у кого другого не было бы топлива, чтобы быть здесь.
- Джимми! - закричала Мелани Снелгроув, увидев свет трех фар, внезапно выехавших прямо на них с их стороны дороги. Цвет ей не понравился, а затем ее глаза расширились еще больше, когда она разглядела плохо различимые силуэты за ними. Она никогда не видела ничего подобного им, и она знала - без вопросов или сомнений - что это были грузовики, созданные не человеком.
Джеймисон тоже их видел. Он смотрел на них в течение половины удара сердца, затем повернул голову в сторону своей жены. Мелани побелела от страха, схватившись руками за живот, когда по ней пробежала еще одна из тех ужасающих, преждевременных схваток.
Полсотни хаотичных фрагментов мыслей промелькнули в мозгу Джеймисона. Ни у одной из них не было времени по-настоящему зафиксироваться, стать полностью продуманной. Они были обрывками. Его перепуганная жена. Их нерожденный ребенок. Дождь барабанил по лобовому стеклу и боковым стеклам пикапа. Неопределенность того, как отреагируют инопланетяне. Жужжание горячего воздуха через отверстия вентиляции. Страх за то, что может случиться с Мелани. Страх, что даже если бы у пришельцев не было враждебных намерений, они задержали бы его, не дали бы ему вовремя добраться до доктора. Щелкающий звук дворников на лобовом стекле. Сообщения и слухи о столкновениях с шонгейри. Шины пикапа зашипели на мокром асфальте, когда они несли его к инопланетным машинам...
Все это мелькало, стрекотало и бормотало в его мозгу, а руки действовали без команды. Он резко вывернул руль влево, нажал на педаль газа и отчаянно ускорился на юг, подальше от приближающегося патруля.
Лейфейр резко выпрямился на своем сиденье, когда человеческая машина внезапно развернулась. Она ускорилась поразительно быстро, уносясь прочь от него, как "Крыло смерти" с горящим хвостом. Он слышал, что абсурдно мощные человеческие транспортные средства имели лучшие показатели ускорения, чем что-либо, кроме танков, но это был первый раз, когда он действительно видел это продемонстрированным. Все еще...
- За ними! - рявкнул он своему водителю.
- Блядь, блядь, блядь! - зарычал Уилсон, когда пикап резко развернулся.
Он понятия не имел, почему водитель этого транспортного средства решил скрыться. Возможно, у этого идиота была совершенно веская причина - причина, которую даже Роб Уилсон одобрил бы или, по крайней мере, посочувствовал бы, если бы только знал, в чем она заключалась. Но в этот момент единственное, о чем Уилсон мог думать, был тот убегающий пикап, ведущий патруль шонгейри прямо к конвою Сэма Митчелла.
- Ч..? - начал он, но оглушительный выстрел из винтовки его шурина ответил на вопрос еще до того, как он его задал.
Дейв Дворак потратил часы на изучение схем и эскизов - даже нескольких цифровых фотографий - транспортных средств шонгейри. На большинстве фотографий были видны только проезжающие мимо автомобили, и даже те, на которых они были припаркованы и неподвижны, обычно делались с достаточно большого расстояния, чтобы было видно значительно меньше деталей, чем он предпочел бы. Однако диаграммы очень помогли, и с их помощью он четко определил в своем сознании, где, скорее всего, находится водитель любого данного транспортного средства. Более того, одна из схем, которые принес ему Сэм Митчелл, дала ему подробное представление о том, где шонгейри хранили рации, а сейчас расстояние составляло едва ли сто пятьдесят ярдов.
Уголком своего мозга он уже отметил, что эти грузовики, казалось, были покрыты чем-то, чего он раньше не видел. Вероятно, это была импровизированная броня, которую ему описали Митчелл и Вардри. Если так, то вряд ли это остановило бы одну из больших пуль Барретт, но это могло бы создать проблему для более легких пуль Уилсона калибра .308.
Разберись с этим, когда доберешься туда, - подсказал ему тот же самый уголок его мозга. Открытая передняя крышка объектива обеспечивала его зрению некоторую защиту от дождя. Тот факт, что дождь шел справа сзади, а не прямо на него, помог еще больше. Через лобовое стекло он мог только разглядеть темную, размытую, расплывчатую фигуру там, где, согласно диаграммам, должен был находиться водитель, и отдача большой ревущей винтовки стала для него неожиданностью, именно такой, какой она и должна была быть.
"БТР" Лейфейра только начал разгоняться, когда пуля массой 647 гран разнесла на осколки кусок лобового стекла размером с голову, превратив остальное в паутину трещин, а затем поразила его водителя чуть ниже центра груди.
Само по себе сотрясение мозга от того, что ты находишься так близко к такой большой пуле, летящей с такой скоростью, когда она ударяется обо что-то твердое, было бы достаточно сильным. Мелкодисперсные брызги крови и тканей, разлетевшиеся за ней, были еще хуже.
Глаза старшего командира отделения расширились от шока и недоверия, когда примерно половина общего запаса крови его водителя разлилась кругом, и этот шок быстро перерос во что-то гораздо худшее, поскольку автомобиль дико вильнул. Удар пули наполовину разрушил верхнюю часть туловища водителя, и импровизированный "БТР" отреагировал тем, что полностью потерял управление и резко повернул влево.
Хорошей новостью было то, что внезапная и насильственная кончина водителя отбросила все его тело назад, подальше от шонгейрского эквивалента педали газа, а также от рулевого управления. Внезапный поворот вкупе с резким исчезновением какого-либо давления на акселератор подсказал бортовому компьютеру грузовика, что что-то пошло не так. Это было простодушное устройство, но оно знало, что делать в таком случае. Оно автоматически нажало на тормоза, и бронированный грузовик начал быстро снижать скорость, прежде чем смог полностью съехать с шоссе на залитый дождем участок деревьев к востоку от дороги.
Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что водитель второй патрульной машины из плоти и крови не успел среагировать, прежде чем она врезалась бортом в машину Лейфейра. В результате удара головной автомобиль, в конце концов, съехал с дороги и врезался в деревья. Это также связало их обоих вместе, и старший командир отделения услышал крики паники - и боли - от солдат, сбившихся в кучу в поисках тепла под тканевым чехлом грузового отсека.
Худшей новостью было то, что тот, кто только что убил его водителя, все еще стрелял из-за деревьев в трехстах урмах к югу и на западной стороне шоссе.
Дворак наблюдал, как два ведущих грузовика столкнулись друг с другом и съехали с дороги. Судя по скрежещущему звуку - забавно, часть его даже сейчас отметила, что тормоза шонгейри и тормоза человека звучат совершенно одинаково в подобной ситуации - и затем гулкий звук удара, они врезались на достаточно высокой скорости, и он мог в значительной степени игнорировать их обоих в течение мгновений.
Он переключил прицел влево, и, конечно же, водитель третьего грузовика решил обойти столкновение с той стороны, где средняя полоса шоссе и полосы, ведущие на юг, обеспечивали ему больший зазор.
Идиот, - холодно подумал человек. - Последнее, что тебе нужно делать, - это бросаться прямо мне на глаза!
Его палец снова лег на спусковой крючок.
Справедливости ради надо сказать, что третий водитель понятия не имел, что происходит. Все, что он знал, это то, что обе машины перед ним резко ускорились, а затем, по неизвестным причинам, столкнулись. Позиция Дворака была совершенно незаметна с места водителя в хвосте короткой колонны, и ему никогда не приходило в голову, что "несчастный случай" мог быть результатом враждебных действий.
Это вполне могло прийти ему в голову секундой или двумя позже, но он был слишком занят, избегая двух грузовиков перед собой, чтобы думать об этом в данный момент. И, к сожалению, неожиданный для него второй выстрел Дворака означал, что, в конце концов, ему это никогда не придет в голову.
Роб Уилсон был менее сбит с толку, чем несчастный водитель шонгейри. Как следствие, он точно знал, что ему следует делать. Однако, как и Дворак, он понял, какими должны были быть своеобразные слои материала с боковыми стенками на грузовиках шонгейри, и, так же как Дворак, он понятия не имел, пробьет ли их его огонь или нет.
Есть один способ выяснить это, философски сказал он себе и открыл быстрый, прицельный огонь. С расстояния более ста ярдов, под дождем, он не мог сказать, проникали ли его пули насквозь, но, по крайней мере, он не видел ни одного из тех драматичных, сверкающих рикошетов, которые всегда нравились в фильмах.
Дворак переключился вновь на первый грузовик, сделав круг по тому месту, где должна была находиться рация. На этот раз он стрелял вслепую, потому что от удара автомобиль частично отвернулся от него, открыв ему вид в три четверти на сплошную заднюю часть кабины. С другой стороны, не было особых сомнений в том, пробивал ли его огонь насквозь. Даже при плохом освещении и дожде его оптический прицел ясно показал ему внезапно появившийся участок голого сплава или композита размером с ладонь, где то, что шонгейри использовали для краски, было буквально снесено ударом пули. В центре этого голого участка была темная дыра, и он перенес точку прицеливания на второй грузовик, пробив пулями его кабину.
Старший командир отделения Лейфейр пригнулся так низко, как только мог, зажатый между искалеченными телами своего водителя и техника связи. Если бы кто-нибудь сказал ему, что кто-то стреляет в него из обычной винтовки, он бы никогда в это не поверил. И, на самом деле, пули, выпущенные в него из винтовки Дэйва Дворака, действительно были крупнее, чем осколочно-фугасные снаряды десятимиллиметровой пушки на крыше его "БТРа".
Но то, с чего они были запущены, в тот момент было гораздо менее важно для Лейфейра, чем последствия их прибытия.
Паника бушевала в глубине его мозга. Без радиоуправляемого дрона и с мертвым техником связи (не говоря уже о дыре, которую убившая его пуля пробила в самом блоке связи) вызвать помощь было невозможно. Во всяком случае, ни у одного из их личных средств не было ни дальности действия, ни мощности для такого рода работы. Он мог только надеяться, что одной из других машин удалось отправить сообщение, и независимо от того, удалось это или нет, никакая помощь не прибудет сюда вовремя, чтобы спасти кого-либо из них, если они не сделают это самостоятельно.
Он ползал и извивался по сиденью, пиная и колотя кулаками искалеченный труп водителя на своем пути, и сумел открыть дверь с противоположной стороны от того, кто в них стрелял. Мысли об автоматической пушке действительно промелькнули у него в голове, когда он перекатился в болезненные колючие объятия ветвей дерева, но он быстро отбросил их в сторону. Он оставил свою собственную винтовку в кабине, и его пистолет на поясе никак не мог достать того, кто в него стрелял. Тихий голосок подсказал, что ему следует вернуться и забрать винтовку, но он отмахнулся от этого голоса еще быстрее, чем от мысли о пушке.
Это не его обязанность - быть связанным в перестрелке, - сказал он себе. - Нет, его обязанность - навести какой-то порядок в этом ненасытном хаосе. И если это просто уберегло его от прямой линии огня того демона, который разорвал на части двух других солдат, находившихся с ним в кабине, тем лучше.
Он пробился сквозь цепляющиеся ветви низкорослых деревьев, которые окружали "БТР", затем протянул руку и постучал по импровизированной броне грузового отсека и начал выкрикивать приказы солдатам, которые, как он надеялся, все еще были живы внутри него.
Командир второго "БТРа" - более храбрый (или глупый), чем Лейфейр, - все-таки протиснулся через люк и схватился за рукоятки своей автоматической пушки. К сожалению, его движения привлекли внимание Дэйва Дворака. Мгновение спустя сам командир принял на себя еще одну пулю Дворака.
Из некоторых огневых отверстий, прорезанных в "броне" машин начали высовываться стволы винтовок. У шонгейри, стоявших за этими винтовками, было строго ограниченное поле зрения. Один или двое из них, однако, увидели впечатляющую вспышку от дульного тормоза Дворака в сгущающейся темноте, и их огонь начал с шипением направляться к двум людям, лежащим животом вниз в промокшем лесу.
Господи, да их тут целая куча! - подумал Роб Уилсон, когда начали мелькать морды шонгейри.
Он не знал, получили ли шонгейри отчет о столкновении или нет. Если информация, которую им предоставили полицейские штата, которые имели с ними больше контактов, была правильной, их связь была не очень хорошей без этих их беспилотников, и он не видел (и не слышал) ни одного из них. Это выглядело так, как будто Дворак успел устроить ад в кабинах грузовиков. Казалось маловероятным, что там еще был кто-то живой, а если и был, то ему показалось вполне вероятным, что Дворак отключил их внутренние радиоприемники.
Что, к сожалению, оставило в грузовых отсеках грузовиков то, что выглядело и звучало как тридцать или сорок по-настоящему взбешенных шонгейри.
- Эй! - крикнул он своему шурину. - Я даже не знаю, справлюсь ли я вообще! Начинай разбираться с кузовами грузовиков - я разберусь с любым бегущим!
Милый Дейнтар! - подумал Лейфейр, услышав леденящий кровь вопль и увидев, как одна из пуль Дворака пробила дальнюю сторону "брони" грузовика.
Теперь он мог слышать тяжелые, размеренные выстрелы чудовищной винтовки человека, и его дух дрогнул при мысли о столкновении с такого рода разрушительной силой. Еще одна пуля угодила в десантный отсек. По крайней мере, эта не вылетела полностью с другой стороны, но новые крики сказали ему, что она все равно нашла цель.
- Из грузовиков! - услышал он свой крик. - Выходите из грузовиков! Не сидите просто так - мы должны пойти за ними!
Дворак и Уилсон увидели, как шонгейри выскочили из скопления машин. Не похоже, чтобы большинство инопланетян имели очень четкое представление о позициях своих врагов, но они, очевидно, имели по крайней мере общее представление о том, откуда велся огонь. Некоторые из них явно знали, куда смотреть - вероятно, по дульным вспышкам Дворака, - и они, очевидно, поняли, что сидеть на месте у них не получится.
Теперь тридцать семь солдат шонгейри направились к двум людям, находящимся на расстоянии полутора длин футбольных полей, стреляя из своего оружия по мере приближения.
Черт, - подумал Уилсон. - Я чувствую себя гребаным Бутчем и Сандэнсом в Боливии!
Пули шонгейри начали свистеть и потрескивать слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Он заставил себя не обращать внимания на звуки, сосредоточившись на поражении целей и впервые пожалев, что его винтовка не имеет полностью автоматической настройки.
Сто пятьдесят ярдов казались не таким уж большим расстоянием, когда сорок или около того кровожадных инопланетян неслись к тебе через них.
Если бы, на самом деле, шонгейри просто атаковали - атаковали так поспешно, как только могли двигаться, неся потери, чтобы сократить дистанцию, - все было бы быстро кончено. Человеческие солдаты, понимая, что по ним ведут огонь только из пары полуавтоматических винтовок, вполне могли бы поступить именно так. Однако шонгейри вообще не привыкли вести прицельный огонь из винтовок. В патруле Лейфейра было очень мало ветеранов сражений с людьми, и даже их опыт был ограничен. Таким образом, вместо того, чтобы атаковать или даже использовать одно отделение для подавления огня, в то время как другое атаковало, оба отделения рванулись вперед наполовину бегом, наполовину рысью, стреляя на ходу.
Это дало им сочетание худшего из обоих вариантов. Они двигались слишком быстро, чтобы прицелиться, но достаточно медленно, чтобы дать людям больше времени поразить их.
Дворак извлек стреляный магазин и вставил следующий.
- Предпоследний! - крикнул он Уилсону.
- Я же говорил тебе, что эти здоровенные пули занимают слишком много гребаного места! - зарычал в ответ Уилсон.
- Косоглазый маленький ирландский ублюдок! - ответил Дворак, выжимая спуск еще раз и наблюдая, как еще один шонгейри летит назад. - По крайней мере, когда я попадаю в одного из них, этот ублюдок падает!
- Когда попадаешь в одного из них! - согласился Уилсон, поскольку следующая цель Дворака споткнулась как раз в тот момент, когда он выстрелил. Пуля полностью промахнулась, и Дворак зарычал, перенастроил точку прицеливания и выстрелил снова.
- Лучше! - поздравил его Уилсон.
- Рад, что тебе понравилось...
Пуля на самом деле не была нацеленной, нет. На самом деле, солдат шонгейри, который стрелял в него, уже падал с одной из пуль калибра .308 Роба Уилсона в груди, когда его палец конвульсивно дернулся на спусковом крючке.
Ничто из этого не имело особого значения, когда она врезалось в Дэйва Дворака.
Уилсон услышал сильный шлепающий звук. Затем его шурин громко хрюкнул, и он почувствовал, как что-то, что не было дождем - что-то горячее, а не холодное, - брызнуло ему на левую сторону лица.
Он не мог повернуть голову и посмотреть, не в этот момент. Не сейчас, когда шонгейри все еще идут к ним.
- Дэйв? - позвал он. - Дэйв?!
Лейфейр понял, что одно из человеческих орудий - тяжелое, которое с такой легкостью пробивало все на своем пути, - замолчало, и почувствовал внезапный прилив надежды. Несмотря на страх, все еще бушующий в нем, он прислушивался и понял то, чего не понимал никто из остальных его солдат. Оружие, стрелявшее по ним, было одиночным, а не автоматическим. И теперь это звучало так, как будто осталось только одно из них! Так что, если бы он только мог достаточно быстро провести своих воинов через оставшиеся двадцать урм или около того мокрой травы и тротуара между ними...
- Да! - крикнул он, поднимаясь на ноги позади двенадцати с половиной оставшихся солдат. - Да! Теперь - атакуйте паразитов!
Роб Уилсон видел, как они приближались.
Под дождем от ствола его винтовки поднимался пар, и он потерял счет тому, сколько патронов осталось в текущем магазине. У него также было не так много времени, чтобы думать о подобных вещах.
Когда шонгейри единой волной поднялись на ноги и двинулись вперед, он приподнялся на одно колено, стреляя со смертоносной точностью, скоростью и выверенностью, прокладывая себе путь через их линию. Один из них упал, потом другой. Третий. Четвертый.
Он сбивал их с ног, как деревянные кегли для боулинга в соревновании по стрельбе по кеглям в пятницу вечером против Сэма Митчелла на полигоне, но с каждым сбитым шонгейри выжившие приближались еще на полшага. Это была гонка между тем, как быстро он сможет убить их, и тем, как быстро они смогут добраться до него - или одному из них, наконец, удастся всадить в него пулю, - и это была гонка, которую он проигрывал.
Он выстрелил снова, и его девятая - или это была десятая? - мишень упала, но затвор опять щелкнул на пустом магазине. Не было времени зарядить еще один, если у него еще оставался один - в любом случае, он не был уверен - и он бросил винтовку.
За эти годы Роб Уилсон обучил правильному обращению с пистолетами больше морских пехотинцев и копов, чем он мог сосчитать, и он всегда старался подавлять притязания любого потенциального пистолерос с двумя пистолетами, который попадался ему на пути. Такого рода модное дерьмо хорошо смотрится в фильмах, - язвительно говорил он им. - Конечно, в этом случае и сценаристы, и режиссер были на стороне героя, поскольку он безошибочно поражал отдельные цели каждой рукой, одновременно бросая свое тело в грациозном, головой вперед, замедленном прыжке в воздухе сквозь сплошной град автоматического огня. В реальной жизни герой почти наверняка оказался бы разорванным на куски и мертвым, - отмечал он. - И даже если бы идиот выжил - в конце концов, чудеса иногда случаются, и ему говорили, что Бог иногда жалеет сумасшедших, пьяниц и дураков - все, чего он действительно добился бы, это полностью израсходовал патроны из обоих рассматриваемых пистолетов. Даже стоя на месте, он тратил бы большую часть своих выстрелов впустую, потому что у человеческого мозга была одна странная маленькая причуда: ему было довольно трудно сосредоточиться на двух отдельных картинках одновременно.
Особенно, если мишени не стояли удобно бок о бок, где стрелок мог бы видеть их обе одновременно.
Он не мог вспомнить, сколько раз он говорил это, и каждый раз, когда он это говорил, он имел это в виду. Что было одной из причин, по которой его шурин безжалостно подшучивал над ним, когда он засунул один автоматический пистолет Хеклер-Кох USP калибра .40 в свою старую наплечную кобуру морпеха США, а второй - в тактическую кобуру на левом бедре, прежде чем отправиться на их нынешнюю экскурсию.
Он сказал Двораку, что второй пистолет был всего лишь запасным, но они оба знали, что это не совсем правда. Потому что, хотя было абсолютно верно, что девять пистолетчиков из десяти не смогли бы попасть в широкую стену сарая свободными руками, если бы попытались выстрелить из двух пистолетов одновременно, Роб Уилсон был десятым пистолетчиком.
Его руки нащупали рукоятки без какой-либо сознательной мысли с его стороны. Пистолеты выскользнули из кобур, поднялись и заняли исходное положение, даже когда он стоял полностью выпрямившись. Что-то злобно просвистело мимо его левого уха, но он не обратил на это никакого внимания.
У него были другие мысли на уме.
Лейфейр увидел, как единственный человек поднялся на ноги. Его руки, казалось, даже не двигались, но внезапно в каждой из них оказалось по большому черному пистолету. Взгляд остановился на старшем командире отделения со странной, почти застывшей, кристальной ясностью.
А потом эти пистолеты начали изрыгать огонь.
Если бы хотя бы одному из шести выживших шонгейри пришло в голову остановиться достаточно надолго, чтобы по-настоящему прицелиться, все могло бы быть по-другому.
Но они этого не сделали. Вместо этого, повинуясь приказу Лейфейра, они бросились вперед... прямо под огонь Уилсона с такой короткой дистанции, что их бронежилеты были совершенно бесполезны.
Последний из солдат старшего командира отделения Лейфейра упал, и Лейфейр уставился поверх их поверженных тел на демона, который их убил. Половина двенадцати выстрелов прозвучали так близко друг к другу, что слились в единый звуковой кулак, как будто какой-то разъяренный великан разрывал пополам лист ткани, и, насколько он мог видеть, ни один из них не промахнулся.
Тебе следовало держаться поближе к ним сзади, - сказал ему тихий голос, когда он поднял свой пистолет в предписанное положение для стрельбы двумя руками. Сохранять небольшую дополнительную дистанцию казалось хорошей идеей, но теперь...
Ты слишком далеко, чтобы отсюда попасть в кого-нибудь из пистолета, дурак!
Он сглотнул, потом еще раз. Человек, казалось, даже не заметил этого. Вместо этого он слегка отвернулся от Лейфейра, подняв одну руку в направлении шонгейри движением, которое казалось странно элегантным, грациозным, несмотря на приземистость коренастого инопланетного тела человека.
Затем поднятая рука Роба Уилсона вспыхнула огнем, и Лейфейр обнаружил, что, в конце концов, он был не слишком далеко, чтобы в него нельзя было попасть из пистолета.