Лил дождь, не столько барабаня по листьям, сколько пробиваясь сквозь них, и где-то за угольно-черным небом, которое накрыло горные вершины бугристой, вздымающейся крышей, прогрохотал гром. "Это больше походило на октябрь, чем на первую неделю сентября", - подумал Дейв Дворак, сидя на корточках в зарослях кустарника к западу от US-64. И это тоже больше походило на семь или восемь вечера, чем на четыре пополудни.

Ему не нравилось здесь находиться. Робу Уилсону тоже не нравилось здесь находиться, и ни одна из их жен не была рада их отъезду. И все же они не поссорились, и, несмотря на неприятную погоду и что-то бурлящее внутри него, слишком похожее на ужас, он гордился ими за то, что они не спорили.

- Конечно, ты идешь, - с несчастным видом сказала Шэрон, встретив его пристальный взгляд спокойными голубыми глазами, которые отказывались плакать. - Ты им нужен. Но не смей позволять себя убивать, Дэйв Дворак! И сделай все, что в твоих силах, чтобы вернуть с собой и моего брата-идиота.

Он обнял ее, прижимая к себе, чувствуя, как она устраивается у него под подбородком и прижимается к нему так, словно хотела забраться к нему под кожу и стать с ним одним существом. И он обнаружил, что должен напоминать этим своим рукам, что ее ребра можно сломать.

Погода уже испортилась, но у фанатичных охотников на оленей была одна хорошая черта - у них было снаряжение для непогоды, позволяющее чувствовать себя по крайней мере умеренно комфортно даже во время ливня. И, честно говоря, Дворак хотел, чтобы день и вечер были разорваны торнадо и градом размером с тыкву, потрепаны молниями и метелями - черт возьми, вторглись чертовы тучи гигантской саранчи! Все, что угодно, лишь бы шаттлы быстрого реагирования шонгейри были надежно приземлены.

Но этому не суждено было случиться. Он потерял свой прогноз погоды в Google вместе с остальным интернетом, но на самом деле ему не нужен был интернет или ныне несуществующая национальная служба погоды, чтобы сообщить ему, что день будет совершенно ужасным, но далеко не таким ужасным, как ему хотелось бы.

Просто нужно как можно лучше использовать то, что у нас есть, - сказал он себе, наконец ослабляя объятия и отступая от жены, обхватывая ее щеки ладонями, откидывая ее голову назад, чтобы он мог заглянуть в ее глаза и насладиться каждым квадратным дюймом этого любимого лица.

Она делала собственные приготовления - приготовления, которые, как они оба горячо надеялись, никогда не понадобятся, - и ее любимое оружие лежало на кухонном столе: PSN90, гражданская полуавтоматическая версия полностью автоматического P90. Разработанное бельгийской фирмой FN Херстал на основе запатентованного 5,7-миллиметрового патрона, оружие, сконфигурированное в стиле буллпап, действительно бросало вызов традиционным определениям. Производитель называл его, по крайней мере изначально, пистолетом-пулеметом, предназначенным для обеспечения серьезной огневой мощи в чрезвычайных ситуациях для экипажей транспортных средств и другого военного персонала, которому обычно не полагалось использовать обычные винтовки. В конце концов, его стали называть "оружием личной защиты", что имело определенный смысл, учитывая его предназначение. Тем не менее, большинство военных, которые применяли его, фактически использовали его в качестве штурмовой винтовки, и хотя PSN90 был ограничен гражданским магазином на тридцать патронов, он также мог подцепить магазин на пятьдесят патронов в версии оружия для военных и правоохранительных органов.

По мнению Дворака, в этом оружии было много такого, что могло бы понравиться, хотя в целом он предпочитал, чтобы его винтовки были немного больше, более удобно подходили к его крупному телосложению, и его не очень заботило расположение отверстия для выброса. Конечно, размещение его на дне упростило конструкцию одинаково пригодного для правшей и левшей оружия, но ему не нравилось лежать в собственных гильзах при стрельбе из положения лежа. У него тоже были некоторые сомнения по поводу останавливающей способности пули, хотя она, безусловно, обладала отличной пробивной способностью! И он должен был признать, что Шэрон была убийственно точна в этом занятии. На самом деле, она всегда была хорошим стрелком - первым настоящим подарком, который он купил ей, когда они оба учились в колледже (она в Фурмане, он в Клемсоне, что предоставляло слишком много возможностей для взаимной словесной перепалки), был автоматический пистолет Таурус PT-92. Он подарил его ей на День Святого Валентина, что на самом деле было не так странно, как звучало. (Ладно, немного странно. Он бы отдал за это так много. Но не так странно, как могли бы утверждать некоторые люди. За эти годы он подарил оружие довольно многим женщинам на том основании, что если полковник Кольт сделал всех мужчин равными, то он, черт возьми, вполне мог бы сделать равными и женщин.) Тем не менее, была доля правды в хвастовстве Шэрон о том, что он купил это для нее, потому что будь он проклят, если позволит ей продолжать стрелять в него из его же собственного пистолета после того, как вообще научил ее стрелять!

Несмотря на все это, настоящая причина, по которой она хотела P90, заключалась в том, что она была поклонницей сериала "Звездные врата". У нее была вся серия - все три итерации, хотя ей по-прежнему больше всего нравился оригинал - на DVD, и она подумала, что P90 от "бесстрашной команды искателей приключений" были "такими милыми". Дворак часто морщился всякий раз, когда она это говорила. Затем она обнаружила, что доступна не только гражданская версия P90, но и пистолет FN Файв-севеН, стреляющий тем же самым патроном из магазина на двадцать патронов, и ей просто необходимо было иметь один такой. Двораку также не принесло никакой пользы указание на то, что название пистолета, очевидно, было примером обезумевшего маркетинга, которому не было места в серьезном мире огнестрельного оружия. Особенно не тогда, когда она была готова мило улыбнуться и указать, что, хотя PSN90 немного дороговат, он стоит намного меньше, чем определенное огнестрельное оружие от компании под названием Барретт, которое она могла бы упомянуть. Если, конечно, она была из тех, кто вспоминает прошлые заметные расходы. И, конечно же, ее брат (который в то время все еще служил в правоохранительных органах и купил себе полноценный P90 просто потому, что подумал, что с ним было бы круто поиграть) был только рад поделиться с ней своим совершенно законным (или, по крайней мере, легально купленным) магазином на пятьдесят патронов.

Однако в тот момент, когда он держал ее в своих объятиях и смотрел поверх ее головы на оружие на их кухонном столе, он не испытывал абсолютно никакого желания дразнить ее по поводу ее "милого маленького пистолета", как он обычно делал.

Он экспериментировал с захваченным оружием шонгейри и бронежилетами, хотя и обнаружил, что оружие, сконструированное для шестипалых рук пришельцев и пропорционально более длинных рук с двумя суставами, было очень плохо приспособлено для использования человеком. Металлические прицелы тоже причиняли боль, и он пришел к выводу, что между человеческими глазами и глазами шонгейри должны быть некоторые довольно существенные различия. Тем не менее, он смог протестировать их со своего места на открытом полигоне под хижиной и был уверен в общей точности своей оценки.

Диаметры пуль не совпадали идеально ни с одной человеческой системой измерения, что его вряд ли удивило. Однако калибр их штурмовой винтовки составлял около 7,54 миллиметра при весе пули примерно сто тридцать гран, а его хронограф показывал среднюю начальную скорость около двух тысяч футов в секунду. Это давало дульную энергию чуть более тысячи ста футо-фунтов, что с точностью до двухсот футо-фунтов равнялось энергии меньшей (но и гораздо более быстрой) пули калибра 5,56 НАТО от M16A4. С другой стороны, это было меньше половины от 2470 футо-фунтов стандартного калибра 7,62 НАТО и намного меньше 2700 футо-фунтов более тяжелой пули в 168 гран, выпущенной из M1A Роба Уилсона. Конечно, это даже не шло ни в какое сравнение с 11 000 с лишним футов-фунтов его собственных пуль Барретт маммут массой 647 гран (или еще более тяжелой пули 660 гран для того же оружия), но это было оружие специалиста, не говоря уже о его тяжести. Определенно не тот вид оружия, с которым кто-то хотел бы регулярно таскаться по полям.

Эта информация была увлекательна для него, как помешанного на оружии, но открытие, что бронежилет шонгейри еще больше уступает своим человеческим аналогам, чем он думал, имело гораздо большую практическую ценность.

Сделанный из какого-то усовершенствованного композита, он был легким, хорошо сочлененным и, несомненно, более удобным, чем большинство бронежилетов военного образца. Это были его положительные стороны.

Его плохая сторона - на самом деле действительно плохая - заключалась в том, что, хотя он с достаточной степенью надежности останавливал огонь из пистолета среднего калибра на дистанциях более двадцати пяти ярдов или около того, практически все винтовочные пули, которые он тестировал против него, проходили навылет. P90 Шэрон, безусловно, справлялся, даже стреляя легальными гражданскими патронами. А высокоскоростные стальные сердечники пуль для правоохранительных органов SS190, которые Роб Уилсон небрежно оставил лежать, пробивали как переднюю, так и заднюю пластины на расстоянии до двухсот ярдов, что почти в три раза превышает официальную эффективную дальность стрельбы оружия.

Что могло бы оказаться жизненно важным, если бы в тот вечер все пошло так плохо, как могло бы пойти.

- Ненавижу это, - тихо сказал он. - Особенно оставляя тебя и детей здесь без меня. И знаю, что когда я ухожу, это пугает их всякий раз.

- Конечно, это так, - сказала она, протягивая руку и касаясь его лица сбоку. - Они умные дети, несмотря на генетический вклад их отца. Но Нимуэ почти готова разродиться своими щенками, что на этот раз должно помочь им хотя бы немного отвлечься.

- Хорошо. - Он улыбнулся ей сверху вниз, но затем его улыбка погасла, и он покачал головой. - Хорошо, - повторил он более мягко. - Но если что-то пойдет не так, я должен быть здесь, заботиться о них - и о тебе, - а не шататься где-то под дождем!

- Никому никогда не удавалось быть в двух местах одновременно, - ответила она. - И ты сказал Сэму и Деннису, что будешь там, а не здесь. Алек, и Ронни, и Джессика, и я будем ждать тебя - с детьми - когда ты вернешься. Если уж на то пошло, - она выдавила улыбку, - я даже приготовлю для тебя горячий суп. Я уверена, что Ронни и Джессика справятся с этим, если я не буду мешать им на кухне.

- Ты уверена в этом? - тихо спросил он, снова заглядывая глубоко в ее глаза. - Я уже выяснил, что это не то же самое, что стрелять в оленя. Это не так плохо, как я всегда думал, может быть, из-за всего, что, как я знаю, они уже сделали, а может быть, потому, что я все еще по-настоящему не думаю о них как о 'людях'. Но это достаточно плохо. Ты готова к этому, если до этого дойдет?

- Если эти длинноухие уроды когда-нибудь подберутся так близко, мои дети - наши дети - будут прятаться в этой пещере, напуганные до смерти, - сказала она, непоколебимо оглядываясь назад. - Эти дети - наша жизнь, Дэйв. Они - наше будущее. Черт возьми, - Шэрон Дворак, в отличие от своего брата, почти никогда не ругалась, но на этот раз она не сдержалась, и в ее глазах заблестели непролитые слезы, - они наши сердца и души, и ты чертовски хорошо это знаешь! И если с тобой что-нибудь случится, я увижу тебя в их лицах, услышу твое эхо в их голосах. Ничто не отнимет этого у меня. Ничто на Божьей зеленой земле - и мне все равно, как это сюда попадет!- не пройдет мимо меня, чтобы навредить этим детям! Не беспокойся о том, к чему я готова, Дэвид Дворак. Не тогда, когда в этом замешаны наши дети!

И вот, теперь он сидел под дождем со своим шурином и ждал. Надеясь, что они не понадобятся. Молясь о том, чтобы, если бы это было так, ничто из того, что они или кто-либо другой сделали, не привело бы шонгейри к этой хижине и пещере за ней.

- Упор, входная дверь, - внезапно раздался голос из портативной рации, которую носил Уилсон. - Няня здесь.

- Входная дверь, упор понял, - тихо ответил Уилсон в рацию, затем посмотрел на Дворака. - И к тому же чертовски вовремя! - пробормотал он. - Они и так опаздывают на два гребаных часа!

Дворак кивнул в знак искреннего согласия и облегчения, хотя использование радиоприемников делало его крайне несчастным. Тем не менее, они должны были каким-то образом поддерживать связь, а портативные устройства с шифрованием, которые каким-то образом смогла раздобыть служба безопасности Северной Каролины, имели эффективную дальность действия менее десяти миль даже при оптимальных условиях, которых здесь не было. Это должно затруднить их обнаружение любыми пеленгаторами, особенно в этих горах, когда все ограничивают себя максимально короткими передачами. И если контакты Денниса Вардри были верны, то шонгейри в любом случае не очень хорошо охотились за ними.

Конечно, если Деннис, черт возьми, ошибается...

Дворак отбросил и эту мысль в сторону. Кроме того, Деннис, вероятно, не ошибался. За последний месяц или около того много информации о шонгейри начало просачиваться через сеть сотрудников правоохранительных органов, которым все еще удается поддерживать что-то вроде порядка по всему штату. И до сих пор почти все, что они смогли протестировать, оказалось точным.

Было совершенно очевидно, что Северная Каролина жила гораздо лучше, чем большая часть страны. Губернатору Хауэллу можно было бы приписать большую заслугу в этом, как и таким людям, как Деннис Вардри, помощники шерифа и дорожная полиция штата, которые остались на месте и вели честный бой. Тем не менее, и как бы ни раздражало Дворака признавать это, их успех, вероятно, был по меньшей мере в такой же степени обязан тому факту, что сами шонгейри основали свою базу недалеко от Гринсборо. Пришельцы сделали штат одной из своих зон оккупации, и они сконцентрировали достаточно персонала - и достаточно своих проклятых шаттлов - чтобы быть вполне уверенными, что никто не собирается с ними сильно спорить.

Несомненно, нашлись те, кто собирался обвинить Хауэлла в том, что он продался врагу. Однако Дэйв Дворак не был одним из них, поскольку он не видел, чтобы у Хауэлла был какой-то особый выбор, когда командир базы шонгейри - Терейк, или как там его звали - предоставил ему варианты: "подчиниться" и сотрудничать, или увидеть свою столицу и все остальные населенные пункты в Северной Каролине на том же пути, что и Шарлотт.

Нет, - подумал теперь Дворак, - тут не так уж много места для маневра.

Однако, по-видимому, шонгейри лучше умели заставлять людей соглашаться на сотрудничество, чем принуждать к фактическому повиновению, и происходило много пассивного сопротивления. И не просто спонтанно. Начальство - начиная с кабинета самого губернатора и ниже, насколько мог судить Дворак, - фактически давало указания подчиненным творчески "помогать" своим "гостям" шонгейри в... менее чем полностью успешных результатах. Никто не был настолько глуп, чтобы записывать что-либо (электронная почта в это не входила, поскольку шонгейри категорически отказались разрешить резервное копирование интернета даже среди людей, которые "подчинились"), но, похоже, шонгейри не приходило в голову, что прослушивание коммуникаций "их" людей' могло бы быть хорошей идеей. На самом деле, инопланетяне, казалось, пребывали в блаженном неведении о человеческой склонности обходить стороной начальство, которое им не очень нравилось.

Когда Дворак был мальчиком, отец познакомил его с английским переводом иллюстрированного романа чешского писателя Ярослава Гашека "Судьбоносные приключения бравого солдата Швейка во время мировой войны". Швейк был полным идиотом... или он был высококвалифицированным специалистом по саботажу своих вышестоящих офицеров и военных усилий в целом, делая именно то, что ему было приказано делать, а не то, что они от него хотели. Двораку всегда нравилась эта книга. И из того, что он смог узнать от Денниса и Митчелла, весь штат Северная Каролина, казалось, внезапно наполнился чешскими эмигрантами, все решительно следовали в точности букве своих приказов, и ни один из них не смог бы найти свой собственный зад обеими руками и с фонариком, если бы это требовало делать что-то, что он считал плохой идеей.

Шонгейри, похоже, тоже еще не осознали этого. Возможно, они понимали, что происходит, и просто решили ничего с этим не предпринимать, но будь Дворак проклят, если он смог бы придумать какое-либо логическое объяснение тому, почему они могли сделать что-то подобное. Как бы нелепо это ни звучало на первый взгляд, на самом деле ему казалось более вероятным, что они действительно не осознавали, что люди, в чей мир они вторглись, будут честно обещать сделать одно, а затем делать что-то совершенно другое, все время клянясь, что это было то, что, по их мнению, они должны были делать все это время.

Они также, казалось, не осознавали, что огромное количество информации об их оперативных схемах, планах и возможностях перетекало от их "покорных" человеческих приспешников к "диким людям", которые не собирались подчиняться. Например, им, похоже, не приходило в голову, что они не могут координировать свои действия с человеческими агентствами, не проведя хотя бы частичный инструктаж в соответствующих человеческих агентствах... и что некоторые люди, работающие на эти агентства, затем немедленно взяли за правило передавать эти брифинги другим.

Несмотря на продолжающееся пассивное (и не очень пассивное) сопротивление, все это, конечно, привело к огромному ослаблению напряженности, и Дворак не собирался притворяться, что он не был благодарен. Правительству губернатора Хауэлла каким-то образом удалось хотя бы минимально поддерживать основные службы в режиме онлайн на большей части территории штата, а также обеспечить интерфейс между захватчиками и людьми. Совершенно независимо от каких-либо успехов в саботаже деятельности шонгейри, он был в состоянии, по крайней мере, смягчить наихудшие условия и представлять желания и потребности людей инопланетянам. На самом деле, Двораку пришло в голову, что если бы шонгейри были достаточно умны - или, по крайней мере, достаточно хорошо понимали людей - чтобы предложить такое же устройство миру в целом, когда они впервые прибыли, все могло бы быть совсем по-другому.

Начали с того, что убили пару миллиардов человек еще до того, как объявили о своем присутствии, - размышлял он сейчас. - Не знаю, но почему-то я думаю, что это, скорее всего, поставило вас не в то положение с их оставшимися в живых братьями, сестрами, двоюродными братьями, отцами, матерями, тетями и дядями.

Эта мысль промелькнула у него в голове, когда он проверял свое оружие. Он пошел напролом и захватил "Барретт", хотя в такую отвратительную погоду ни о какой по-настоящему дальней стрельбе не могло быть и речи. Он просто не мог видеть достаточно далеко сквозь такой сильный дождь, чтобы делать какие-либо действительно дальние выстрелы. С другой стороны, винтовка по-прежнему обладала всей своей убойной силой, и у него было достаточно доказательств того, что она способна поражать транспортные средства шонгейри - и разведывательные дроны - так же, как и человеческие транспортные средства.

Что, надеюсь, - подумал он явно молитвенным тоном, - так или иначе, не будет иметь значения.

- Господи, я ненавижу эту чертову погоду, - пробормотал Уилсон, и Дворак фыркнул.

- Мне самому это не очень нравится, - признал он. - С другой стороны, если Деннис и Сэм правы, это во многом поможет вывести из строя их тепловые детекторы. И не думаю, что их оптика и оборудование для работы в условиях низкой освещенности хороши даже настолько, как у нас.

- Да, да, - проворчал Уилсон. - Да, да, да. - Он повернул голову и скорчил гримасу своему шурину. - Прости, - сказал он немного раскаявшись. - Знаю, что ты действительно увлекаешься подобными вещами. И думаю, это приятно знать. Но я продолжаю думать о детях, насвистывающих на кладбищах, понимаешь, что я имею в виду?

- Черт возьми, понимаю, - пробормотал Дворак в ответ. - И ты прав. Я чертовски уверен, что хочу верить, что так оно и есть. Но это не просто принятие желаемого за действительное, ты же знаешь.

Взгляд Уилсона снова был прикован к перекрестку, где Ханна-Форд-роуд пересекалась с шоссе US-64, но он кивнул. Каким-то образом, сами того не желая, они вдвоем стали своего рода центром обмена информацией. Не более тридцати или сорока человек, не считая их ближайших родственников, знали о хижине (или, во всяком случае, о ее точном местоположении), но эти тридцать или сорок человек знали поразительное количество других людей, которые занимались вещами, которые шонгейри, без сомнения, не одобрили бы. И другие люди, которых они знали, знали еще других людей, которые знали еще других людей. Их сеть прямых и непрямых контактов распространилась по всей западной части обеих Каролин и теперь доходила до восточного Теннесси, и довольно много людей поняли, что если они обмолвятся Дворакам и Уилсонам словом о проблеме или вопросе, то каким-то образом это слово в конечном итоге дойдет до того человека, которому следовало, и ответы вернулись бы к ним тем же путем.

Сначала Дворак и Уилсон даже не поняли, что происходит. На самом деле, если бы они поняли, они вполне могли бы попытаться остановить это, поскольку вся цель строительства хижины заключалась в том, чтобы обеспечить убежище для их семьи, а не в создании какой-то организации партизанского сопротивления! Однако к тому времени, когда они это поняли, было действительно слишком поздно что-либо с этим делать. Кроме того, они были осторожны, чтобы удержать более... активные аспекты операций местного сопротивления как можно дальше от дома.

Даже без участия их жен и детей это имело бы смысл с оперативной точки зрения. Дворак никогда не служил в армии, и хотя Уилсон был приписанным стрелком, он никогда не участвовал в каких-либо специальных операциях. Тем не менее, им обоим казалось очевидным, что самой первоочередной задачей должна быть защита узлов связи вашей собственной стороны. И если это стало дополнительной причиной держать своих детей как можно дальше от всего, что может их укусить, тем лучше!

Они оба отважились уехать значительно дальше от дома, чем находился Росман, поскольку стали принимать более активное участие, и Уилсон, черт возьми, чуть не погиб во время одной из таких маленьких вылазок недалеко от городка Клеммонс, в десяти милях от Уинстон-Сейлема и в ста шестидесяти милях от хижины. Дворак все еще был убежден, что налет на конвой шонгейри, в результате которого в Северной Каролине было уничтожено пятнадцать из ограниченного числа бронетранспортеров, не говоря уже о еще двух танках-антигравах, стоил того, но им чертовски повезло, что после этого Уилсон вернулся живым. На самом деле трое из восьми других мужчин с севера штата были убиты до того, как выжившим удалось разорвать контакт и ускользнуть от преследователей. И в тот раз они были осторожны, чтобы убедиться, что находятся за пределами радиуса возмездия, который шонгейри установили для человеческих городов, расположенных слишком близко к местам нападений. Но на этот раз они оба с болью осознавали, что находятся всего в одиннадцати милях от хижины. Если шонгейри действительно разозлятся, если они решат вломиться несколькими единицами кинетического оружия, просто чтобы преподать местным урок...

- Давай, - пробормотал теперь Уилсон. - Осталось всего три гребаных мили, Сэм. Давай же!

Дворак тоже повернул голову, чтобы взглянуть на своего шурина, но ничего не сказал. Он точно понимал, о чем думал Уилсон в этот конкретный момент.

"Входной дверью" был помощник шерифа округа Эйвери по имени Пол Скэнлон. Краткая передача Скэнлона из пяти слов была подтверждением того, что беженцы, которых они должны были здесь встретить, наконец-то достигли его позиции в трех милях к востоку, где дорога Коннести пересекалась с шоссе US-276. На данный момент эти беженцы находились где-то между ними и Скэнлоном, надеясь, что они направятся по сети проселочных дорог между US-276 и US-64, и никто больше ничего не узнает. Земля между двумя шоссе была в основном фермерской, изрезанной полосами леса, так что ни одна из проселочных дорог, о которых шла речь, не была даже отдаленно прямой, но к западу от шоссе 64 заканчивались фермы и начинался национальный лес Писга. Хитрость заключалась в том, чтобы провести беженцев через остаток пути в национальный лес так, чтобы никто не пострадал, и они вдвоем были всего лишь одним пикетом, установленным для наблюдения за запланированным маршрутом перед Митчеллом и его подопечными, чтобы убедиться, что путь чист.

- Хотел бы я знать, зачем щенкам вообще понадобились эти парни, - пробормотал теперь Дворак.

- Ты думаешь, я внезапно это понял? Или ты просто болтаешь, чтобы скоротать время? - сардонически осведомился Уилсон, и он усмехнулся.

- На самом деле, я разговариваю, чтобы мои зубы не стучали. И нет, не потому, что мне холодно.

- То, что я думал. - Уилсон фыркнул. - Не думай, что ты единственный, кто тоже так считает.

Дворак снова повернул голову, чтобы одарить своего шурина ласковой улыбкой, но ему действительно хотелось бы знать, что задумали шонгейри. Единственное, что он знал, это то, что командир базы шонгейри приказал Хауэллу, чтобы его полиция собрала минимум четыреста человек и доставила их на его базу, и что Хауэлл отказался. Что было довольно дерзко с его стороны, учитывая все обстоятельства, хотя, по словам Вардри и Митчелла, то, как он это сформулировал, в основном сводилось к тому, что, хотя он сам, конечно, был полностью готов сделать все, что пожелает шонгейри, это, вероятно, имело бы не самые желаемые последствия. В конце концов, без какого-либо объяснения того, почему людей собирают, и хотя бы какой-то гарантии их окончательной безопасности это неизбежно создало бы неуверенность и беспокойство среди людей, подчинившихся шонгейри. Последствия могут заключаться в том, что некоторые из этих людей откажутся от своего подчинения, с такими результатами, которые шонгейри видели в других местах.

Учитывая, что партизаны извне недавно начали действовать внутри штата, командир шонгейри, по-видимому, решил, что было бы лучше не подливать масла в этот конкретный огонь, поощряя участие местных жителей. Вместо этого он сообщил губернатору Хауэллу, что его собственные войска доставят необходимых людей из-за пределов Северной Каролины. Губернатор согласился, что это гораздо лучшая идея, и предположил, что если бы он знал маршрут, по которому людей, о которых идет речь, доставят в Гринсборо, сотрудники его собственной полиции были бы в гораздо лучшем положении, чтобы помочь обеспечить безопасность транспортного конвоя, как только он достигнет Северной Каролины.

Шонгейри тоже решил, что это хорошая идея, учитывая его собственную обостряющуюся нехватку как войск, так и транспортных средств, и Хауэлл усилил вооруженную охрану вдоль всех дорог между границей Южной Каролины и Гринсборо. Любой конвой шонгейри, попавший в его штат, клянусь Богом, добрался бы до Гринсборо целым и невредимым!

Конечно, там ничего не говорилось о каких-либо гражданах Северной Каролины - или рейдерах из-за пределов штата, которые каким-то образом вступили в контакт с любыми гражданами Северной Каролины - способными каким-то образом непреднамеренно оказаться к югу от границы в день, когда должен был прибыть транспортный конвой. Именно так где-то около двухсот шонгейри были убиты в крайне неудачной для них засаде на межштатной автомагистрали 26, в трех с половиной милях к юго-востоку от Ландрама, Южная Каролина... и в трех милях к югу от границы Северной Каролины. Партизаны, которые на самом деле атаковали конвой, затем направились по I-26 на юг, к руинам Колумбии, очевидно, убегая вглубь территории Южной Каролины, которую шонгейри не оккупировали. Они даже оставили несколько "сломанных" транспортных средств (с оружием, все еще находящимся на борту) вдоль своего маршрута, чтобы быть уверенными, что любые преследователи шонгейри будут знать, в каком направлении они уехали. Но люди, которых перевозил конвой, вместо этого направились на юго-запад, по 14-й дороге Южной Каролины к шоссе 11, затем пересекли его, чтобы пересечь US-276 над Слейтером и снова повернуть на север, к Бриварду через Цезарс-Хед. Хотелось надеяться, что шонгейри будут заняты преследованием партизан - во всяком случае, как только они поймут, что конвой подвергся нападению, - в то время как освобожденных заключенных как можно быстрее повезут в относительную безопасность по этим узким, извилистым, поросшим деревьями второстепенным дорогам.

Для полета птицы место засады находилось менее чем в тридцати пяти милях от того места, где Дворак и Уилсон сидели на корточках под дождем, но по дороге это было более пятидесяти миль, и даже в ясную погоду, без каких-либо патрулей шонгейри или облетов, о которых стоило беспокоиться, поездка заняла бы полтора часа. При тех условиях, которые сложились на самом деле, это заняло чертовски много времени.

Без надежной, защищенной связи на большие расстояния было невозможно узнать, удалось ли шонгейри придерживаться намеченного графика или нет. Однако, если бы они это сделали, то нападение должно было произойти более пяти часов назад, а Митчелл и его небольшая колонна беглецов сильно опаздывали. Нервы ни у кого не становились менее напряженными по мере того, как проходили минуты и часы. Но пока, по крайней мере...

- Упор, угловой пост, - внезапно прозвучало по радио. - Щенки, направление на юг!

- О, черт, - прошептал Уилсон с мягким, почти молитвенным пылом.

- Жми на гудок, - коротко сказал Дворак, уже собирая винтовку и двигаясь влево, где полоса деревьев, в которой находились они с Уилсоном, делала крутой поворот и уходила на запад вдоль южного края парковки небольшого промышленного здания. - Скажи им, что у нас ожидаются гости. Им лучше либо поторопиться, либо развернуться к чертовой матери!

Уилсон кивнул и взял рацию.

- Няня, Упор, - сказал он. - Скажи время до Упора.

- Упор, няня, - ответил голос Сэма Митчелла из внедорожника, в котором он вел в безопасное место караван из двух автобусов, пары двух с половиной-тонных бортовых грузовиков и полудюжины фургонов, все они были битком набиты беженцами. - Буду за четыре минуты. Повторяю, четыре мика.

Уилсон посмотрел на Дворака, который занял свою альтернативную огневую позицию, лицом к шоссе 64, а не поперек него, и повысил голос.

- Что мне ему сказать, Дейв?

Дворак напряженно думал, глядя на север. Дождь был не таким сильным, как раньше, и ветер дул с юго-востока, так что, по крайней мере, он был у него за спиной, а не лицом к нему. Несмотря на это, видимость была, мягко говоря, ограниченной. Пока не было никаких признаков патруля шонгейри, о котором только что сообщил "Угловой пост" - и это почти наверняка был один из их обычных патрулей, - сказал он себе, а не кто-то специально посланный для перехвата беженцев. Вероятно, со своей базы-спутника в Олд-Форте, между Эшвиллом и Хикори. Они совершали довольно частые зачистки в этом направлении и направляли их случайным образом, чтобы люди оставались в догадках. Так что...

Четыре минуты, подсчитал Митчелл. Это казалось не очень долгим. С другой стороны, "Угловой пост" (городской полицейский Эшвилла по имени Грейсон) находился всего в семи милях к северу, на дальней стороне Бриварда, наблюдая за развязкой, где шоссе US-64 сворачивало на восток в сторону Хендерсонвилла, а шоссе US-276 направлялось на запад в сторону Уэйнсвилла. Патрули шонгейри обычно передвигались со скоростью около сорока пяти миль в час. В такую погоду они, вероятно, были бы немного медленнее... назовем это сорок; это было бы примерно так, судя по другим отчетам об их операциях. Итак, пробежали семь миль со скоростью сорок миль в час... около пяти минут.

О, черт.

- Скажи ему, чтобы он, блядь, заткнулся, - сказал Дэйв Дворак. - Затем тащи свою задницу сюда. Боюсь, что все пойдет очень... плотно.