В 1907 году великая княгиня приступила к реализации своей идеи — открытия Марфо-Мариинской обители милосердия. Первым учреждением на приобретенной земле в Замоскворечье стал лазарет-убежище для раненых в русско-японской войне. Следующим шагом великой княгини было возведение храма Покрова Божией Матери. Согласно воспоминаниям художника М. В. Нестерова, вместе с архитектором А. В. Щусевым он был приглашен к работе над проектом церкви осенью 1907 г.
Великая княгиня не оставляла без попечения и другие свои организации. Особое внимание она уделяла Императорскому Православному Палестинскому Обществу, которое в этом году отмечало свой 25-летний юбилей. В торжествах принял участие и государь.
В этом году стала устраиваться судьба и воспитанницы Елисаветы Феодоровны вел. кнж. Марии Павловны — она была помолвлена с Шведским наследным принцем Вильгельмом[2006], сыном короля Густава VАдольфа.
Новый год Елисавета Феодоровна встречает вместе с царской семьей. Она пробудет с ними до Крещения Господня.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Открытка. Вид на озеро. Вокруг изображения текст:
Пусть солнце озарит новый 1907 год благословенным миром, покоем и счастьем твою страну, твой дом, твоих близких.
Всего наилучшего и благословения Божия.
Элла.
На обратной стороне открытки:
Дорогому Ники.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1254. Л. 17–17об. — на англ. яз.)
Дневник Николая II
3 января.… Гулял с Дмитрием полтора часа. Занимался долго после чая. Вечером играл в пирамиду с ним. Элла за чаем читала нам обоим вслух как все эти вечера.
6 января. Крещение Господне. Ясная тихая погода, но с таким морозом — 16°, что пришлось отказаться от водосвятия на озере. Обошел войска до 11 час. После обедни освящение воды состоялось в церковной зале между взводами войск и военно-учебных заведений. Затем наверху в залах был относ знамен и штандартов и большой завтрак. Вернулись домой в 2 часа. Гулял. Заход солнца был удивительно красив. Мама уехала в Гатчину после чая. Вечером Элла, Мария и Дмитрий отбыли в Москву.
(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 349.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
4 февраля. <Годовщина гибели вел. кн. Сергея Александровичам Москва — Царское Село
Самым нежнейшим образом, от всего сердца благодарю за ваше дорогое душевное участие. Бог да благословит и защитит вас. Молитвы в моей дорогой церкви были таким утешением для меня.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1433. Л. 6. — на англ. яз.)
После годовщины гибели Сергея Александровича великая княгиня снова едет в Петербург на несколько дней.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
7 февраля. Царское Село — Гатчина
Мне чрезвычайно грустно, что ты еще не выздоровела. Целую тебя сердечно. А я ношусь между городом и <Царским> Селом. Так грустно не видеть тебя. Нашла Аликс не вполне выздоровевшей, но лучше, чем несколько дней назад.
Крепко целую тебя,
Элла.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1585. Л. 66. — на англ. яз.)
Следующий ее приезд — на Страстной неделе.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
11 апреля. Москва
…Мы надеемся собраться все вместе в <Великий> четверг, принять Причастие. Останемся на Пасху и на день именин Аликс, а вечером во вторник поедем обратно. Бог даст, <сможем> с тобой увидеться. Мы все здоровы, шлем тебе сердечный привет.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1584. Л. 14–19 об. — на англ. яз.)
Дневник Николая II
19 апреля. Четверток Великий. Имели великое утешение причаститься… Гулял с Дмитрием. Смотрел с ним на репетицию стрелков и затем работал на льду.
22 апреля. Светлое Христово Воскресение. В 12 ч. началась заутреня, а обедня кончилась в 2 ½. Вернувшись домой, разгавливались в Круглой зале… Христосовался с 700 чел. Прослушали три вещи, спетые певчими. Завтракали семейно. Гулял с Дмитрием и разламывал лед на пруду… В 7 ½ пошли к вечерне. После обеда сидели вместе. Аликс получила подарки к именинам…
1 мая.… Гулял с Дмитрием и катался с ним в байдарках… После обеда Элла и дети уехали в Москву…
(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 362–364.)
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
На Пасху мы поехали в Царское Село. Как только праздники закончились, тетя объявила, что мы должны вернуться в Москву. Неотложное дело, по ее словам, требовало этого; моя просьба остаться подольше в Царском Селе не рассматривалась.
По возвращении в Москву она попросила меня не занимать вторую половину дня никакими делами и встречами, так как она ожидает к чаю гостя. Будет хорошо, добавила она, если я подумаю о подходящем платье.
В назначенное время я без особого энтузиазма спустилась в гостиную и нашла свою тетю в одиночестве… когда несколько минут спустя двери раскрылись и появился молодой принц (Вильгельм Шведский. — Сост.), я оглядела его со спокойным любопытством… Когда мы остались одни, тетя попыталась узнать, какое впечатление на меня произвел принц. Я сделала вид, что не понимаю подоплеки ее расспросов.
На следующее утро она позвала меня в свою гостиную. Я поцеловала ей руку и ждала, когда она заговорит. Мы сидели лицом друг к другу.
— Послушайте, — начала она, глядя в сторону и нервно комкая в руке носовой платок с черной каймой, — я должна поговорить с вами об очень серьезном деле и хочу, чтобы вы, как следует, подумали, прежде чем дать ответ. — Ее лицо раскраснелось от подавляемых чувств, и она с трудом подбирала слова. — Принц Вильям приехал сюда, чтобы познакомиться с вами. Вы нравитесь ему, и он хочет знать, не согласитесь ли вы выйти за него замуж…
Я возвратилась из Царского Села с простудой, меня лихорадило. За обедом в присутствии принца я почувствовала себя настолько больной, что мне пришлось уйти из-за стола, и, пошатываясь, я направилась к себе в комнату, опираясь о стены и держась за мебель…
Тетя ходила взад и вперед от моей постели к гостиной, где принц сидел в ожидании новостей. Ее старшая сестра, принцесса Виктория Баттенбергская, приехала в Москву и сменила тетю у моей постели…
Я сказала тете:
— Я принимаю предложение, но с одним условием: я не хочу выходить замуж раньше восемнадцати лет; я еще слишком молода. Знает что-нибудь отец об этих планах? И что он думает об этом?
— У меня есть согласие и одобрение императора — ведь вы находитесь под его опекой. Ваш отец за границей. Скоро вы сами напишете ему обо всем…
Во второй половине дня меня одели и отвели в гостиную. Мои слабость и волнение были таковы, что я едва стояла на ногах, поэтому меня усадили на диван, принесли чайный столик. Ко мне присоединилась тетя в сопровождении своей сестры и принца. Две дамы поспешно выпили свой чай и оставили нас. Принц, которому было заметно не по себе, задал мне несколько вопросов о моем здоровье, затем он внезапно взял меня за руку и спросил, нравится ли он мне. Я ответила, что он мне нравится.
Поколебавшись секунду, он сказал:
— Хотели бы поехать в Швецию… со мной?
И я снова ответила:
— Да.
Он поднес мою руку к губам и поцеловал ее. Положение было мучительным как для него, так и для меня…
Было решено никому не говорить о моей помолвке, пока о ней не объявят сначала монархам обеих стран и моему отцу…
Через два или три дня принц покинул Москву. К этому времени я выздоровела, и последние дни и вечера перед его отъездом мы провели вместе…
(Мария Романова. Воспоминания великой княжны.
Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 94–100.)
Помолвка вел. кнж. Марии Павловны и Шведского принца Вильгельма была назначена на 2 июня.
Вел. кн. Павел Александрович — Николаю II
12 мая. Булонь-сюр-Сен
Дорогой Ники, на твою вторую телеграмму отвечаю письмом. Твои слова, что о касающемся лично меня вопросе будет разговор «только после выхода замуж Марии», заставляют меня сразу сказать тебе, что я не могу приехать. Пусть знают, почему, по какой причине отец не будет ни на помолвке, ни на свадьбе своей дочери.
Я все понимал вначале, все выносил терпеливо, но после пяти лет примерной семейной жизни я вправе ожидать другого отношения к нам обоим. Ужели ты думаешь, что жену, которую здесь все любят и уважают, у которой здесь положение, как дай Бог всем, что я ее оставлю одну, а сам буду участвовать в торжествах свадьбы? Не для того я ломал все и всем жертвовал, чтобы потом давать унижать и обижать ее напрасно. Если ее не будет на том месте, где ей полагается быть по морганатическому браку со мной, по браку, тобой признанному указами Сенату и министру двора, то и меня там не будет — это мое непоколебимое решение. Если б ты хотел мне сказать, почему она не может приехать в Россию, и причем тут выход замуж Марии? Если оттого, что она была разведенная, или, вернее, для меня развелась, то недавний брак Николаши[2007], тобой разрешенный и тобой благословленный, сразу и навсегда сломал все существующие в этом смысле преграды. Ведь в душе своей ты справедлив и добр и чувствуешь, что я прав. Иду далее.
Не одна эта причина лишит меня возможности благословить мою дочь Марию. Я не могу быть на свадьбе, пока существует эта позорящая меня опека. А быть официально в разряде штрафованных при чужих принцах, которые приедут на свадьбу моей дочери — эта мысль для меня ужасна и невыносима. О шведском принце что я могу сказать? Я его не знаю. Раз дети в опеке, отцу не приходится ни смотреть жениха, ни говорить за или против, ни выражать свое мнение, что выдавать замуж девочку в 17 лет слишком рано. Опека решила так много вопросов помимо меня, что естественно оторвала от меня детей, насколько было возможно. И все это из-за сурового отношения тебя и Аликс ко мне. Я очень страдал, но продолжал надеяться, что в конце концов, видя, как мы живем, вы поймете и простите меня. Увы! Я горько ошибся. Очень больно писать все это тебе, которого я так же люблю, как и прежде, но ты почувствуешь, что в каждом моем слове правда!
Храни тебя Бог в эти тяжелые и смутные времена!
Искренно преданный тебе
Павел.
(Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 299–300.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Без даты
Моя дорогая Минни,
Не буду описывать подробности — Менгдену, моему доверенному лицу, я поручила сначала переговорить с Ники, а сейчас с тобой. Могу только сказать — за ту неделю, что юный Вильям Шведский проводит здесь «еп touriste» (как путешественник — фр.), он вполне сумел завоевать сердечко Марии. Эти двое, кажется, день ото дня все больше проникаются симпатией друг к другу.
Из телеграмм, увы, ты увидишь всю невообразимую эгоистичность Павла — он использует этот волнующий момент, когда решается судьба его дочери, как предлог, чтобы привезти свою жену. На самом деле это жестоко, я уверена, дорогая, ты будешь так любезна и поддержишь нас в том решении, которое, право же, кажется мне наилучшим, а именно, что имя Марии — юной девицы — никоим образом не должно быть связано со второй женой Павла. Потом ее муж может поступать, как ему угодно — Мария будет уже взрослой женщиной и станет больше понимать, но репутация молодой девицы так уязвима.
Благослови тебя Бог.
Нежно любящая тебя,
сестра Элла
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1579. Л. 28–30 об. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
18 мая. Москва — Новый Петергоф
Редко доводилось мне читать письмо столь бесконечно глупое, эгоистичное и неискреннее в оправданиях. Посылаю его обратно к тебе с моим ответом, который, я полагаю, заставит его устыдиться, если в нем осталась хоть крупица совести. Твоя вчерашняя телеграмма к детям растрогала их до слез. Каждая милость от тебя — для них радость. Благослови тебя Бог.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1433. Л. 56. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
18 мая. Москва
Милый Ники,
Нам с Викторией[2008] кажется, что Павел в своем письме упустил два факта.
1. То, что он женился не только без твоего согласия, но и против твоей воли. Результат такого неповиновения своему государю и главе семьи стала вынужденная жизнь за границей.
2. Далее, что необходимо также отметить, он женился на женщине с весьма дурной репутацией, как бы безупречно она ни вела себя сейчас. Не думаю, что есть монарх, который бы позволил юным членам своей семьи воспитываться в доме, где хозяйкой является мадам такого сорта. Именно поэтому им даны были опекуны, чтобы воспитать детей в их родной стране и присматривать за ними, в особенности в годы формирования нравственных основ характера.
Павел не может претендовать на роль оскорбленного мученика на этих основаниях. Хотя гордость его во время свадьбы может быть уязвлена, однако если он не придет, то подвергнется страшному осуждению[2009] — ведь присутствие его второй жены не имеет ничего общего с замужеством его дочери от первой жены.
Я напишу Павлу о Марии и настоятельно попрошу его быть с ней поласковее, и… даже если он не приедет, чтобы он не остался в их глазах законченным эгоистом.
Конечно, они уже и так это поняли, поскольку он не ответил на ее милое письмецо, полное любви.
Я так рада, что мы увидимся с тобой в воскресенье и сможем обо всем поговорить. Мне действительно редко доводилось видеть столько эгоизма, бессердечия и фальши в одном лице. Спекуляция на счастье дочери в своих эгоистических целях отвратительна.
Да благословит и хранит тебя Бог, дорогой.
Любящая тебя сестра Элла.
Я сохранила копию письма, чтобы легче было с ответом.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1254. Л. 12–14 об. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
14 мая. Москва
Сердечное спасибо тебе, моя милая Минни за твое любезное письмо. Вот уж поистине время треволнений и забот. Единственная отрада — видеть, как эти два юных создания расцветают от взаимной любви и, кажется, идеально гармонируют. Их сердца увлечены друг другом, а характеры, кажется, так схожи.
Если Ники позволит, он (Шведский принц Вильгельм. — Сост.) хочет вернуться <сюда> сразу же после золотой свадьбы короля. Я считаю, это было бы лучше всего — может, наконец, наступит хоть какой-то покой в ее жизни, постоянно сотрясаемой непредвиденными ударами.
Ты, наверное, находишь это преждевременным и слишком поспешным, но они постоянно видятся друг с другом, а в нашем положении редко выдается спокойное время, чтобы получше узнать друг друга, а у них оно есть, к тому же все в нем неподдельно симпатично.
Будем надеяться, что Господь благословит этот союз, а для нее столь раннее замужество (тем более, что ситуация с отцом ужасно осложнилась) действительно необходимо. Я много думала обо всем этом все дни, молилась, изводила себя. И так как эти двое на самом деле глубоко влюблены, надеюсь, они будут по-настоящему счастливы — Господь благословит их, и моей милой маленькой Марии даст свой собственный дом, счастливую жизнь с хорошим мужем, который будет делить с ней радости и печали.
Что касается твоего упоминания насчет приезда Павла, мне очень хотелось бы все четко объяснить тебе. Я полагаю, что идти на сделку, на которую он пошел в ответ на телеграмму Ники, не только беспредельно жестоко, но и бессердечно. Как он мог ставить условия ради собственного удовольствия, если на карте счастье его дитя? Я понимаю, если бы он сначала приехал и тогда затеял переговоры — когда я смогу, наконец, привезти свою жену тем или иным образом — это было бы естественным, но так — где же отцовская любовь? Ни слова о счастье своей дочери. Дескать, сделай, как я хочу, и тогда я приеду. Какое отношение имеет его вторая жена к замужеству дочери от первого брака? Почему она должна жить в России, пока он устраивает счастье своей дочери? Все предельно ясно: она хотела силой проложить сюда дорогу, полагая, что в сложившейся ситуации человек сдастся. Где же тут логика?
Мария не знакома с женой Павла, не ездит к ней, потому что для чистой репутации молодой девушки немыслимо быть связанной с этой мадам, с ее ужасной репутацией в прошлом, хотя на сегодня, она может быть хорошей.
Не подумай, что я предвзято сужу о ней, — просто я знаю мнение о ней за границей и знаю достоверно, что ни при одном дворе ее не принимают. К несчастью, замужество Станы возбуждает аппетиты, но здесь, я полагаю, надо твердо придерживаться старых правил, пока Мария не выйдет замуж. Старшие должны беречь репутацию юной девушки, вот почему я так щепетильна.
Уверена, ты понимаешь меня, особенно, когда у нас на руках двое подростков, которые ни о чем не ведают, и, страшно сказать, заброшены своим отцом из-за незаконного брака и вот теперь используются ради его выгоды, чтобы поприличнее устроить свои дела. Это случай исключительный; отличается от тех, что были за границей, где не было детей от предыдущих браков.
Я еще не писала и не телеграфировала Ольге[2010] с Вилли[2011], желая дождаться ответа от Павла. Желательно хорошенько поговорить с тобой, я так благодарна тебе за поддержку, о которой ты любезно говоришь в своем письме.
Что касается свадьбы, то и речи нет о том, чтобы она состоялась раньше, чем через год, когда ей будет 18 лет. Ее мать выходила замуж тоже в этом возрасте. Слава Богу, Мария крепче своей матери, правда, на днях перенесла свирепый грипп и выглядит бледненькой.
Храни тебя Господь, моя милая Минни.
Мы крепко обнимаем и целуем тебя.
Любящая тебя сестра Элла.
Скажем так, пусть Павел устроит свою жену в Петербурге и приедет сюда один, тогда мы вернемся с ним на юбилей Палестинского Общества 21-го числа в Петербург. Никто из нас не станет принимать эту мадам, но как не допустить, чтобы отец представил детей ей и выставил новые условия, раз все его прежние были удовлетворены. Я предвижу массу новых осложнений, какие только можно вообразить!
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1584. Л. 24–29 об. — на англ. яз.)
Празднование 25-летнего юбилея Императорского Православного Палестинского Общества было назначено на 21–22 мая. Приготовления начались заранее. 26 февраля с докладом у государя по поводу предстоящих празднеств был вице-председатель ИППО Н. М. Аничков. Помимо организационных вопросов император спросил вице-председателя об участии Елисаветы Феодоровны в делах Общества.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
28 февраля. Петербург
Дорогой и глубокоуважаемый Михаил Петрович.
Имею честь сообщить Вам и прошу доложить Ее Императорскому Высочеству, что по вызову Государя я имел счастье представиться Его Величеству и прочитал доклад Ее Высочества о праздновании юбилея Общества. Затем Государь изволил выслушать объяснения мои о причинах, вызвавших такой доклад, и о законе 6 февраля 1876 года и позднейших в дополнение к нему Высочайших повелениях. Его Величество изволил вполне разделить мнение Великой Княгини о неприменимости этого закона к Палестинскому Обществу и возможности разрешить Обществу праздновать 25-летний юбилей в скромных размерах. На препровождаемом при сем докладе Его Величеству благоугодно было начертать: «Согласен»…
После прочтения и пропуска доклада Государю благоугодно было осчастливить меня беседою об Обществе.
Государь спрашивал: 1) как предполагается праздновать юбилей, 2) будут ли праздновать только в Петербурге, или и в Москве, 3) В каком положении теперь денежные дела Общества, 4) сколько теперь паломников в Палестине и сколько предполагается их на Пасху в Иерусалиме, 5) сколько в Обществе отделов в губерниях, 6) когда я видел Великую Княгиню и часто ли мне случается видеться с Нею по делам Общества, 7) всегда ли участвую в Совете Общества и знаю ли все дела его.
На все эти вопросы я старался ответить не так кратко, чтобы более заинтересовать Государя Палестинским Обществом. Мною было доложено:
1) 0 порядке празднования — в том роде, как велась беседа 10-го Января в Москве Великой Княгиней и как я сообщал в общих чертах в заседании Общества 18 Января. Я не сказал только о предполагаемом поднесении звания Почетного Члена Государю Наследнику, полагая, что Великая Княгиня изволила Сама сказать об этом Государю. Когда доклад коснулся исторической записки, Государь поинтересовался тем, кто составляет эту записку, и когда она будет напечатана. Передавая о предполагаемом на 21 мая собрании в Царском Селе, я позволил себе заметить, что мне приходит на мысль, не благоугодно ли Его Величеству, по бывшему в 1895 году примеру, осчастливить Общество милостивым рескриптом на имя Ее Высочества. Государь тотчас согласился, и когда я сказал, что обращусь с сим к Ст. Секр. Танееву[2012], то Государь выразил: «Нет, Вы лучше сделайте это совместно».
2) Особого празднования в Москве не предполагается, так как Управление Общества сосредоточено в Петербурге, и хотя в Москве постоянно находится и Августейший Председатель Общества и Товарищ Председателя, но там нет даже Отдела. Государь перебил меня решительным вопросом: «Почему? — это странно». Я выяснил взгляд в Бозе почившего Великого Князя на этот предмет и доложил о готовности Великой Княгини теперь устроить Отдел в Москве. Тогда Государь изволил признать, что взгляд В. Князя был вполне верен, а теперь не менее верно и соображение Великой Княгини. «Надо бы это устроить».
3) Пока Общество сводит концы с концами и запасного капитала правда, очень небольшого, не трогало; но в будущем можно ожидать некоторое затруднение. Совет надеется избежать его.
4) Теперь в Палестине до 4 т. паломников, но ожидается значительно больше, до 10 т. Тут я рассказал об игумене Арсении и о том, что сделано Августейшим Председателем и Советом для поддержания и упорядочения этого паломничества; при этом Государь изволил вполне согласиться с тем, что столь большого числа ожидать едва ли возможно и выразил такую мысль: «Надо было бы так устроить, чтобы паломники не были исключительно на Пасхе, а приходили в течение всего паломнического сезона; это было бы и легче для Общества и удобнее для самих богомольцев, сразу на Пасхе 10–15 т. Общество поместить не может, а в течение 4–5 месяцев оно в состоянии посменно принять, может быть, гораздо больше. Вам надо уметь направить их так, внушить паломникам такой порядок».
5) В настоящее время 44 Отдела в губерниях. Деятельность их приносит и материально, и нравственно большую пользу Обществу.
6) Я имел счастье видеть Ее Высочество 10 и 11 Января в Москве, куда нарочно ездил. Совещание у Ее Высочества, по моему докладу, с Генер<алом> Степановым и со мною длилось почти 2 часа. Великая Княгиня прочитывает все журналы Совета и утверждает их, а Товарищу Председателя Генералу Степанову посылаются каждую неделю из канцелярии Общества большинство донесений агентов О<бщест>ва в Палестине и Сирии, и мною пишутся более или менее подробные письма, которые докладываются Ее Высочеству. Таким образом, устраняется необходимость часто беспокоить Великую Княгиню личными с моей стороны докладами.
7) По званию Вице-Председателя я заменял в Совете Августейшего Председателя, а потому должен всегда бывать на заседаниях Совета и знать обо всем, что делается в Обществе и здесь, и в Палестине. Но у меня есть и пожалованные опытные советники — Члены Совета и ближайшие сотрудники: Секретарь Общества и его Помощник, а также опытные служащие в Канцелярии.
Когда я раскланивался, Государь подал мне руку и милостиво отпустил меня, сказав: «Мне было приятно Вас видеть».
Прошу Вас повергнуть пред Ее Высочеством мою преданнейшую благодарность за доставление мне счастливого случая лицезреть Государя и слышать Его Слово. Прошу Ее Высочество простить меня: много занятий по двум комиссиям Государственного Совета не давали мне времени, а мое слабое зрение не позволяло даже писать. Дерзаю уповать, что Великая Княгиня снизойдет к упущению старика, работающего при одном некрепком глазе. Будьте моим предстателем пред Ее Высочеством. Всегда глубоко и искренно Вас почитающий,
Сердечно преданный Н. Аничков.
(АВПРИ. Ф.337/2. Оп. 13. Д. 2. Л. 342–343 об.)
В письме к А. А. Дмитриевскому от 17 марта 1907 г. Н. М. Аничков подчеркивает, что его письмо к Степанову было предназначено для прочтения великой княгине: «Когда Вы приедете в Петербург, я дам Вам для прочтения черновой вариант письма, посланный мною… М. П. Степанову для доклада Великой Княгине, в нем изложен довольно подробно приему Государя…»[2013].
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
6 мая. Москва
Дорогая моя Минни,
Ники согласился назначить молебен на 21 мая — в честь 25-летия Палестинского общества, основанного Сергеем. Было бы огромной радостью, если бы ты тоже присутствовала. Саша был сердцем и душой в этом начинании Сергея, и твое присутствие было бы своего рода благословением на последующие годы. Он пройдет либо в Петергофе, либо в Царском Селе в дворцовой церкви.
22-го <мая>, в день смерти матери Сергея, в Петербурге я закажу еще одну поминальную службу, и все Палестинское общество и те, кто будет на праздновании 21-го, войдут в число немногих избранных.
Целую,
Всегда нежно любящая тебя
сестра Элла.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1.Д. 1584. Л. 21–22 об. — на англ. яз.)
Елисавета Феодоровна вместе со своей сестрой принцессой Викторией и детьми Дмитрием и Марией приехали в Петербург 20 мая.
Дневник Николая II
21 мая.…В 3 часа во Дворце состоялось празднование 25-летия Палестинского общества, сперва был отслужен молебен в Петровской зале, после чего в Купеческой происходило заседание. Вернулись домой в 4 Ц.
(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 368.)
Высочайший рескрипт, данный на имя Ее Императорского Высочества
Великой Княгини Елисаветы Феодоровны
Ваше Императорское Высочество!
Двадцать пять лет тому назад, по мысли в Бозе почившего Супруга Вашего и других ревнителей благочестия, возникло Императорское православное палестинское общество для оказания содействия отечественным паломникам, посещающим св. места Востока, а так же для изучения и распространения среди народа сведений о Святой Земле и поддержания в ней Православия. Руководство новым обществом Незабвенный Мой Родитель Император Александр III вверил Своему Августейшему Брату Великому Князю Сергей Александровичу, дважды посетившему Иерусалим, по завету блаженной памяти Императрицы Марии Александровны, Моей возлюбленной Бабки.
Приняв председательствование в палестинском обществе, Великий Князь Сергей Александрович содействовал своими трудами и материальными средствами обретению во Св. Граде Порога Судных Врат, на месте базилики Императора Константина и, воодушевляя Своим примером усердных Своих сотрудников, поставил общество на такую высоту, что оно вскоре заняло почетное место среди подобных ему палестинских обществ других европейских государств, привлекло внимание иерархов русской и восточных церквей и представителей ученого мира, расположило к себе паломников и заслужило благодарную любовь православного населения Святой Земли.
После кончины приснопамятного Основателя общества, Я поручил Вашему Императорскому Высочеству заботу о близком сердцу почившего дела с которым Вы ознакомились предприняв вместе с Великим Князем путешествие по святым местам Палестины. В деле этом Ваше Высочество нашли новое поприще для проявления Вашей всегдашней отзывчивости на все доброе и любви к России. Под попечительным председательством Вашим общество сохранило, при помощи Божией, приобретенное им доверие населения и все свое значение в Святой Земле. Ныне, обладая в Палестине владениями ценностью почти в два миллиона рублей, оно имеет 8 подворий, где находят приют до 10 000 паломников, больницу, 6 лечебниц для приходящих, весьма много посещаемых, и 101 учебное заведение с 10 400 учащимися; за 25 лет им выпущено в свет 347 сочинений по палестиноведению.
Столь плодотворные труды руководимого Вами палестинского общества вызывают во Мне отрадную потребность выразить Вашему Императорскому Высочеству и всем достойным деятелям общества Мою сердечную благодарность. Я уверен, что при живом участии Вашем общество и впредь будет с прежним успехом выполнять высокие задачи, предначертанные ему Августейшим Основателем.
Пребываю к Вам неизменно доброжелательным
На подлинном Собственной Его Императорского Величества рукой написано
и сердечно любящий Вас
НИКОЛАЙ
В Петергофе
21 мая 1907 г.
Правительственный вестник
22 мая во дворце Великой Княгини Елисаветы Феодоровны по случаю 25-летия Императорского Православного Палестинского общества, состоялось торжественное собрание общества. Перед открытием собрания в Белом зале, в присутствии Августейшего Председателя общества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и Почетного Члена общества Великого Князя Димитрия Павловича, было совершено преосвященным митрополитом Антонием[2014] молебствие, по окончании которого присутствующим были предложены чай и шоколад. Затем в библиотеке украшенной портретами Государя Императора и в Бозе почивающего Великого Князя Сергея Александровича, состоялось торжественное собрание общества…
(Правительственный вестник. 23 мая 1907. № 113.)
В годовом отчете ИППО за 1908 г. приносилось «выражение верноподданнической глубокой преданности Его Величеству Государю Императору за Его всегдашнее благоволение к обществу в даровании редкой чести не только торжественно отпраздновать 25-летний юбилей деятельности общества, но и выразить готовность милостиво принять Личное участие в торжествах этого юбилея со Своею Августейшею Семьею».
Императрица Мария Феодоровна не смогла присутствовать на юбилее ИППО.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
21 мая. Петергоф
Милая Минни,
Мне так жаль, что не могу увидеть тебя, так о многом хотелось бы поговорить. Оба письма Павла — к Ники и маленькой Марии — предел эгоизма. О сердечных делах Марии ни слова, оба письма — только о его собственных. На ее коротенькое письмо, переполненное новым чувством любви, желанием, чтобы ее любимый отец разделил все это и приехал, пришел поразительно равнодушный отклик. Он начинает так: «Не без волнения прочитал я твое письмо, хотя и был подготовлен к нему телеграммой Ники», дальше он объясняет, почему не желает приезжать ни на ее обручение, ни на свадьбу. Во-первых, не желает приезжать без жены — какое она имеет отношение к его детям от первого брака, во-вторых, он ничего не решает по поводу ее замужества, потому что у нее есть опекуны (а это вздор и жестокость, потому что, когда Сергея назначили опекуном, все вопросы касательно образования детей они с Павлом обсуждали в переписке друг с другом, а я ничего не меняла). Дети писали постоянно, и потом, Павел писал Сергею, что считает необходимым, чтобы дети писали ему часто.
За время после гибели Сергея, когда они виделись со своим отцом (может, во времени я ошибаюсь), Дмитрий в ответ на свои 60 писем получил от отца только две почтовые открытки. Мария написала ему перед своим первым балом, чтобы он откликнулся на это событие, он так и не ответил. Я писала ему множество подробностей о детях — в ответ ни слова, хотя мы с нашей стороны, как могли, поддерживали в них любовь к своему отцу. Он не сделал для этого ничего. И опять же — почему любовь отца к собственным детям невозможна только потому, что у них есть опекуны?
Его письмо к Марии кончается так: «Твой отец не может присутствовать на твоей помолвке и свадьбе, потому что он наказан… Теперь твоя очередь доказать отцу свою любовь (если ты меня любишь по-прежнему) и уладить это дело, что, в конце концов, не так уж сложно. Храни тебя Господь везде и во всем».
Прости за неряшливое письмо; я излагаю свои мысли с ходу, чтобы как можно яснее представить происходящее.
В своем письме к Ники он идет еще дальше — ему мало просто приезда жены — он хочет для нее положение графини Карловой[2015]. Во-первых, Георгий Г<еоргиевич> не великий князь, а во-вторых, она была молодой девушкой с безупречной репутацией. Далее он упоминает о свадьбе Станы и Николаши (насколько можно судить, мы оказались правы, сожалея об этой уступке императора).
Факт остается — император дал свое разрешение <на развод мадам Пистолькорс>, но не на сам брак Павла, который тот заключил тайком. И это не смотря на поручительство Владимира, что в случае разрешения развода для мадам П<истолькорс>, Павел на ней не женится. По-настоящему гадкой я считаю торговлю — dormant donnant (услуга за услугу — фр.) — дескать, разреши привезти жену, и я доставлю удовольствие своей дочери и выполню обязанности отца, в противном случае — отказ.
Можешь вообразить, какая борьба идет в сердцах детей, которые от опекунов видят только любовь, а со стороны отца — сплошной эгоизм: он использует детей как подспорье, ради удовольствия его жены, которую, разумеется, они никак не могут любить. Особенно больно здесь то, что только она играет главную роль в его жизни, а дети — лишь второстепенную.
Ники позволил молодому принцу приехать сюда после окончания золотой свадьбы дедушки с бабушкой[2016]. Он жил с нами в «Отеле» до нашего отъезда из Москвы и мне очень понравился. Они с Марией крепко влюблены друг в друга, и если обручение их состоится здесь, это только будет способствовать их счастью и спокойствию.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1584. Л. 31–34 об. — на англ. яз.)
Дневник Николая II
25 мая. День рождения моей дорогой Аликс, прошедший в этом году необычным образом… Погулял с Аликс и сестрами… После обеда пришла Аликс, по обыкновению посидела с нами, и я проводил ее до дома. Она назначена сегодня шефом 21-го Восточно-Сибирского стрелкового полка.
(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 368–369.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
25 мая. Петергоф
Милая Минни,
Слава Богу, все идет хорошо. Предприняты все меры предосторожности, так что есть надежда, что больше никто не заболеет. Аликс находится на верхнем этаже, над детской, спускается вниз и поднимается всегда по одной и той же лестнице, так что остальной дом постепенно можно полностью дезинфицировать формалином, и как только Анастасия избавится от всех микробов, все могут вернуться в абсолютно безопасный дом. Ники и все окружающие полощут горло, а доктор ежедневно осматривает горло у каждого. Мы тоже полощем и большую часть дня проводим вместе, с Аликс видимся на прогулках.
В воскресенье сюда приезжает Вильям; надеемся, что, если все пойдет хорошо, состоится обручение. Я очень рада, что Ольга приедет, хоть кто-то будет со стороны матери Марии, коли отец совсем забросил ее. Он пишет мне; надеюсь, что он все-таки раскается в своем не только жестоком, но и крайне глупом поведении.
Я говорила с Алексеем, который говорит то же, что и все мы: «II п у a done pas de rapport avec les fiangailles de sa fille du premier manage avec larrivee de sa secon-de femme» («Приезд его второй жены не имеет никакого отношения к помолвке дочери от первой жены» — фр). В таких случаях мачеха нарочно держится в тени, поскольку находится в двусмысленном положении и по отношению к детям и по отношению к семье их матери.
В любой момент он мог бы попросить прощения у Ники, но сейчас это «та! a propos» (неуместно — фр.), а точнее бестактно, и потом по отношению к бедной маленькой девочке это совсем бессердечно, и дети глубоко уязвлены.
Вкладываю в свое письмо бумаги одной дамы, которую искренне тебе рекомендую. Я виделась с ней два раза. Столыпин[2017] просил меня сделать для нее все возможное; и она в самом деле этого заслуживает. Я посоветовала ей сходить к Кате Beroff; может, и ты повидаешься с ней? Она честна, прямолинейна и преданна — качества, столь редкие в наши дни, к тому же она подверглась преследованиям революционной партии.
Храни тебя Господь, дорогая. Ужасно жаль, что мы не увидимся с тобой. Мне бы хотелось, чтобы ты с любовью, по-матерински, поговорила с Марией и увидела, насколько глубоко и серьезно она относится к этому шагу в ее жизни и как искренне любит Вильяма.
Сердечно любящая тебя сестра Элла.
Привет нежнейший Ксении и Минни.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1584. Л. 35–38 об. — на англ. яз.)
Дневник Николая II
27 мая. Царское Село… После обедни приехал второй сын Густава шведского[2018] — Вильгельм, будущий жених Марии Павловны. Он завтракал с нами. Отвез его в Готический дом на житье. Гулял и сидел с Аликс, видел Аню Вырубову[2019]. Затем Элла и Виктория привезли молодого шведа к Аликс. Пили чай у нас на Ферме, в это время была гроза…
2 июня.…К 3 часам приехала Мама и собралось семейство; в церкви был отслужен молебен по случаю помолвки Марии и Вильгельма Шведского. Затем у меня внизу состоялся общий чай с шоколадом и шампанским. В 5 час. Мама уехала в Гатчину. По временам шел дождь…
(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 369, 370.)
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
В начале июня мы отправились в Петергоф, где к нам присоединился принц, чтобы официально объявить о помолвке. Его приезд сопровождался определенными церемониями. Император послал Дмитрия на вокзал во главе почетного караула встречать принца. Мы так и не узнали, как это случилось, но, к всеобщему ужасу, Дмитрий опоздал и не встретил принца, а догнал его только после того, как тот уже приехал во дворец. Императору это показалось очень забавным, и он долго дразнил нас по этому поводу. В день официального объявления о помолвке в личной императорской часовне служили молебен. Церковь стояла в парке среди множества лилий и гортензий. В течение богослужения накрапывал дождик. Через огромные открытые двери до нас доносился аромат цветов, а пение соловьев в кустах смешивалось с голосами хора.
После службы мы все отправились в один из загородных домов императора, где подали шампанское, поздравляли нас.
(Мария Романова. Воспоминания великой княжны.
Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 102–103.)
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
2 июня. Гатчина. Дядя Павел отличается все время. Во 1-х, ему было предложено приехать на помолвку дочери, но он поставил условие, что без жены не приедет — в чем ему отказали, тогда он написал, что не приедет, и жениху на его письмо, в котором он просит руки дочери, он ответил официальным образом, что, так как у нее есть опекуны (назначенные без его ведома или согласия), он ничего не имеет сказать, и подписывает письмо: великий князь Павел!
Удивительное бессердечие! Бедную Мари ужасно жалко — он ей все испортил.
(Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 301.)
Дневник Николая II
6 июня. Великолепный день. Утром меня очень задержали разные приемы, выехал на велосипеде в 10 ½ вниз к Аликс. В это время все были у нее. Показал Вильгельму мои комнаты… В 10 час. проводили Викторию, Эллу, Марию, Вильгельма и Дмитрия на станцию — они все отправились в Москву…
(Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 371.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
6 июня. Петергоф
Дорогая моя Минни,
Шлю тебе нежнейшие поцелуи, сегодня вечером мы с Викторией и с детьми отправляемся в Ильинское. От всего сердца благодарю тебя за твою доброту, особенно сейчас когда радость, оказалась смешана с горьким чувством разочарования в Павле. Так отрадно для старого сердца видеть счастливыми Марию и Вильяма. Благослови Господь их союз!
А я опять к тебе с мольбой — о Жедринском[2020], который был секретарем у тети Ольги. Я взяла его по рекомендации дяди Миши, и все эти годы он был выше всяких похвал, к сожалению, теперь он вынужден покинуть меня. Его единственный сын едет в Петербург постигать азы дипломатии; он только что потерял единственную дочь, очаровательную девушку 19 лет; его жена убита горем, и этот сын ее единственное утешение, поэтому он решил, что его долг жить в Петербурге, и я, разумеется, не стала его удерживать. Могу ли я порекомендовать его тебе? Он действительно превосходен и может быть чрезвычайно полезен.
И еще один вопрос — нет ли у тебя мемуаров Анны Тютчевой[2021]? Можно ли мне взять их, чтобы прочитать о детстве Сергея? Я была бы очень признательна.
Храни тебя Господь, дорогая. От нас всем приветы.
Любящая тебя сестра Элла.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1.Д. 1584. Л. 42–43 об. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
7 июня. Ильинское — Петергоф
Снова и снова благодарим от всего сердца. Благослови вас Бог. Прибыли благополучно. Очень жарко, кратковременные ливни. Приветы, поцелуи всем.
Виктория, Мари, Вильям, Дмитрий, Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1433. Л. 71. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
14 июня. Ильинское — Петергоф
Наши самые теплые пожелания милой Марии[2022] и сердечный привет. Надеюсь, все идет хорошо. Благослови вас Бог, мои дорогие, так часто думаю о вас и о нашем последнем пребывании в Петергофе.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1433. Л. 78. — на англ. яз.)
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Мы уехали из Петергофа в Ильинское. Жизнь за городом давала большую свободу, и это сблизило меня и принца. Вскоре после нашей помолвки я взялась за изучение шведского языка. Теперь, после каких-то двух месяцев занятий с учительницей, я уже начала немного говорить. Принц был тоже очень молод и с удовольствием участвовал в наших простых развлечениях…
(Мария Романова. Воспоминания великой княжны.
Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 102–103.)
Находясь на отдыхе в Ильинском, великая княгиня продолжала творить добрые дела. Так, 5 июля она присутствовала на закладке нового своего учреждения — Сергиево-Елисаветинского трудового убежища для увечных воинов русско-японской войны. Это событие было приурочено к именинам Сергея Александровича.
В эти же дни, с 5 по 7 июля в Москве праздновался 500-летний юбилей преставления преподобной Евфросинии (Евдокии), великой княгини Московской. Елисавета Феодоровна, особенно любившая Вознесенский монастырь, пожертвовала к мощам св. Евфросинии золотую лампаду и в течение торжественных дней неоднократно посещала богослужения в Кремле.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
20 июля. Ильинское
Как мне благодарить тебя, милая Минни, за твое чуткое внимание, что ты переслала мне свое письмо к Павлу. Я нахожу его безупречным — оно полно сестринской любви, справедливо, и при этом вовсе несурово. Наконец он написал Марии и Дмитрию хорошие искренние письма. Ни о свадьбе, ни о своем приезде он не упоминает; говорит только о том, что со всех сторон слышит, как очарователен Вильям, выражает надежду, что Мария будет счастлива, и, когда они однажды встретятся, она лучше поймет его доводы… Они были глубоко тронуты, хотя Павел, разумеется, не смог изгладить впечатление от своего эгоизма в прошлом и сейчас. Но дети благодарны за малейшую ласку с его стороны. Они идут на поправку после кори, хочу отвезти их в первых числах августа на два месяца в Крым. Мы будем жить в имении Клейнмихелей[2023], в середине этого срока я вернусь сюда, потому что у меня много дел по устройству нового моего собственного лазарета. Для него уже куплен дом и пр. Буду отдыхать в Ильинском и постоянно ездить в город.
Надеюсь, ты простишь нас, если мы не приедем к тебе 22-го <июля>, на твои дорогие именины — это последний день Марии дома, не хотелось бы оставлять ее здесь одну с Дмитрием, который пока еще не принимает ванну и не может отправиться в поездку.
Храни тебя Господь, дорогая. Сердцем и молитвами с тобой. С нежной любовью. Я рада, что Ксения и малыш поправляются. У нас постоянные дожди, лета совсем нет.
Низкий поклон от Марии, Дмитрия и меня. Храни тебя Бог.
Любящая тебя сестра Элла.
Должна сказать, мысль о поездке в Крым для меня просто кошмар, и ты поймешь почему. Здесь моя жизнь заполнена делами, благотворительностью и пр., мне некогда подумать о себе. Я чувствую мир и покой и благодарна Богу, что живу и могу трудиться. Но путешествовать без моего дорогого Сергея, видеть те места, где были оба наши дорогие… Но нельзя быть эгоистом и оставить бедных детей одних на все это время. Это было бы нехорошо. Так что я отвезу их туда и привезу обратно. Я помню, как вы все страшились ехать в Крым, и говорили, что если я поеду с вами, то это будет поддержкой — новая сестра, которой можно показать все и пр… Как вы с Сашей были добры.
Храни тебя Бог, дорогая, за всю твою любовь ко мне.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1584. Л. 46–49 об. — на англ. яз.)
Дневник вел. кн. Дмитрия Павловича
11 сентября. Крым. Тетя даже и сюда привезла двух раненых, которые после жили в Алупке в найнетых комнатах. Эти солдаты тут только мучатся, а вовсе не поправляются, когда мы едем по пути в Алупку, то всегда им кланяемся.
(Максимова Л. Б. Я принадлежу Москве //Московский журнал. 1991. № 2. С. 50.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
6 сентября. Ильинское — Бернсторф
Сердечно тронута. Благодарю. Марию и Дмитрия отвезла в Крым. Сейчас живу здесь, постоянно езжу в Москву, где у меня уйма дел. В Крым я, возможно, не вернусь, поскольку там все хорошо, они довольны, наслаждаются. Целую вас обеих, мои дорогие. Да благословит Господь ваше пребывание тихим счастьем.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586. Л. 116. — на англ. яз.)
Воспоминания В. Ф. Джунковского
4 сентября в Москве состоялась закладка памятника в Кремле на месте злодейского убиения великого князя Сергея Александровича в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны, лиц ближайшей свиты и высшей администрации. Покоем к месту закладки был выстроен 1-й батальон 5-го гренадерского Киевского полка, шефом коего был покойный великий князь. Памятник — простой металлический крест древнерусского стиля по рисунку известного художника
В. М. Васнецова, на небольшом фундаменте. Под звуки «Коль славен» была заложена доска с соответствующей надписью.
(Джунковский В. Ф. Воспоминания / Под общ. ред. А. А. Паниной. В 2 т. Т. 1. М., 1997. С. 236.)
Воспоминания М. В. Нестерова
Великая Княгиня Елизавета Федоровна намерена была построить храм учреждаемой ею Обители Милосердия. Она просила указать на талантливого архитектора, которому можно было бы такое дело поручить. Я назвал Щусева[2024]. Через несколько дней я узнал, что моя рекомендация принята, причем было передано, что Ее Высочество хотела, чтобы будущий храм обительский был расписан мною. На это я тогда же дал свое согласие. Мечта расписать храм в Москве была давняя…
В сентябре я был уже в Москве и там видел проект Щусева храма Марфо-Мариинской Обители. Говорил с Великой Княгиней о росписи будущего храма. Осенью же приступили к земляным работам, а весной предполагалась закладка храма. Место для Обители было куплено большое, десятины в полторы, с отличным старым садом, каких еще и до сих пор в Замоскворечье достаточно.
Таким образом, мы с Щусевым призваны были осуществить мечту столько же нашу, как и Великой Княгини, одной из самых прекрасных, благородных женщин, каких я знал. Женщины привлекательной столько же своей внешностью, сколько и душевными своими богатствами: добротой, отзывчивостью, милосердием, доброй волей ко всему, что может быть на пользу людям. Создание Обители и Храма Покрова при ней производилось на личные средства Великой Княгини. Овдовев, она решила посвятить себя делам милосердия. Она, как говорили, рассталась со всеми своими драгоценностями, на них задумала создать Обитель, обеспечить ее на вечные времена. Жила она более чем скромно.
Ввиду того, что при огромном замысле и таких же тратах на этот замысел Великая Княгиня не могла ассигновать особенно больших сумм на постройку храма, я должен был считаться с этим, сократив смету на роспись храма до минимума. В это время я был достаточно обеспечен и мог себе это позволить.
Смета была мною составлена очень небольшая — около 40 тысяч за шесть стенных композиций и 12 образов иконостаса с легким орнаментом, раскинутым по стенам. В алтаре, в апсиде храма предполагалось изобразить «Покров Богородицы», ниже его — «Литургию Ангелов». На пилонах по сторонам иконостаса — «Благовещение», на северной стене — «Христос с Марфой и Марией», на южной — «Воскресение Христово», на большой 15-аршинной стене трапезной или аудитории — картину «Путь ко Христу».
Раньше, чем приступить к эскизу, я представил свой план росписи Великой Княгине и хорошо, подробно побеседовал с отцом Митрофаном, умным, хорошо настроенным ко мне будущим настоятелем, духовником и мудрым советником Великой Княгини…
В росписи храма мы не были солидарны со Щусевым. Я не намерен был стилизовать всю свою роспись по образам старых псковских, новгородских церквей (иконостас был исключением), о чем и заявил Великой Княгине. Она не пожелала насиловать мою художественную природу, дав мне полную свободу действий. Щусев подчинился этому.
Пред отъездом из Москвы Щусев и я были приглашены в Ильинское, где жила тогда Великая Княгиня. Там был учрежден комитет по постройке храма, в который вошли мы с Алексеем Викторовичем <Щусевым>. Ездили осматривать юсуповское Архангельское.
(Нестеров М. В., Нестерова Н. М. Помнить себя — помнить всех…
Из воспоминаний о Великой Княгине Елизавете Федоровне. М., 2003. С. 11, 13–15.)
И если храм Покрова Божией Матери был еще только в проекте, то лазарет-убежище для раненых русско-японской войны 1904–1905 гг. готов был принять «солдатиков» уже в конце октября.
Елисавета Феодоровна — вел. кнж. Ольге Николаевне
18 октября
…Я надеюсь, что через неделю мой новый лазарет будет готов и мои солдатики могут там жить и поправляться — хотелось бы тебе все показать, зная, как ты всегда говоришь, что хотела бы быть сестрою милосердия.
(Максимова А. Б. Я принадлежу Москве // Московский журнал. 1991. № 2. С. 50.)
Н. Д. Арсеньева[2025] — о. Иоанну Кронштадтскому
16 октября. Царское Село
Глубокоуважаемый дорогой батюшка,
Великая Княгиня Елизавета Федоровна очень благодарит Вас за просфоры, которые Вы ей прислали. Она Вас так любит, так почитает и так дорожит Вашими молитвами, что ей было очень отрадно и радостно знать, что Вы молитесь за нее и об упокоении души ее мужа Великого Князя Сергея Александровича…
Глубоко Вас почитающая и от всего сердца любящая Вас дочь Ваша духовная Надежда Арсеньева.
(ЦГИА СПб. Ф. 2219. Д. 26. Л. 100–101.)
Вел. кнж. Мария Павловна и вел. кн. Дмитрий Павлович вернулись из Крыма в конце сентября. Вместе с Елисаветой Феодоровной они едут в Троице-Сергиеву Лавру, на праздник прп. Сергия Радожнежского.
Игум. Евгения (Виноградова)[2026] — архим. Арсению (Жадановскому)[2027]
29 сентября < 1907[2028]>
…Как торжественно был праздник в Лавре, какие трепетные были чувства при поднятии св. мощей Пр. Сергия! — трудно их передать. А милая Великая Княгиня со своими детьми так и упала на колени! Что за верующая душа у нее. Народу было ужасно много, и нас чуть всех не передавило, несмотря <на то>, что охраняла полиция. У В<еликой> Княгини все-таки зонтик сломали в дребезги! Ну, всего не опишешь!..
(РГАДА. Ф. 1207. Оп. 1.Д. 1569. Л. 270 об.-271.)
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
В Москву вернулись через два месяца, куда скоро должен был приехать мой жених. Он привез с собой чертежи дома, который тетя собиралась построить для нас в Стокгольме. Мы обсуждали эти чертежи, мой жених и я, робко выражая юношеские разногласия, которые хоть и были незначительными, являлись отражением больших различий наших темпераментов и точек зрения.
(Мария Романова. Воспоминания великой княжны.
Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 103.)
Вел. кн. Павел Александрович — Николаю II
27 октября
Дорогой Ники,
Алексей[2029] передал мне вчера твое милостивое разрешение приехать в Петербург с женой, за что прошу принять мою сердечную благодарность. Как тебе писал Алексей, очень прошу тебя выписать детей к 10-му ноября из Москвы в Царское, куда я буду наезжать из Петербурга для свидания с ними.
Еще раз горячо благодарю тебя и остаюсь преданный тебе
Павел.
(Николай II и великие князья. Родственные письма к последнему царю / Подред. и вступит, ст. В. И. Семеникова. Ленинград, 1925. С. 57.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
5 ноября. Москва — Фреденсборг
Сообщаю подробности. Поскольку жена Павла получила разрешение ухаживать за дочерью во время родов, то он приезжает в Царское Село повидаться с детьми. То, что было решено летом, остается, конечно, в силе. Люблю. Целую. Ужасно грустно, что ты не там. Мы уезжаем в четверг. Вильям тоже.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586. Л. 114. —на англ. яз.)
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
8 ноября. Павловск. Приезжал Гартонг[2030]. Встретил его на машине и пешком дошли до дворца. С ним и Сергей Ник<олаевич>. Завтракали у жены внизу в маленькой столовой и вчетвером поехали в город. Много говорили об ожидавшемся на другой день приезде Павла с женой, графиней Hohenfelsen (Ольгой Валерьяновной Пистолькорс), которой разрешили приехать в Петербург к родам ее дочери от первого брака, графини Крейц[2031]. Из Москвы приезжают для свидания с Павлом Элла, Мария с женихом Вильгельмом Шведским и Дмитрий. Они будут гостить у Царей в Царском. По случаю их приезда Царь мне написал, что не может обедать в Павловске в субботу. Павел будет жить в Петербурге…
(ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 59. Л. 60.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
12 ноября. Царское Село
Дорогая моя Минни,
Шлем тебе ко дню рождения свои сердечнейшие поздравления и благословения. Надеюсь, ты хорошенько отдохнула в своем отчем доме, получила удовольствие от пребывания в своем славном доме с дорогой тетей Аликс. Визит Павла пока проходит гладко, Бог даст, и дальше так пойдет, и никакие наветы не повлияют на его настрой.
Он глубоко благодарен за то, что его жене разрешили приехать по ее семейным делам; он сказал, вот увидите, она будет скромно сидеть дома и никого собой не обеспокоит…
Он приезжает сюда повидаться с детьми, как он и хотел, но до сих пор и словом не обмолвился о том, чтобы они приехали к нему или встретились с ней. Я думаю, этого не случится, однако если зайдет речь о встрече в его доме в Петербурге (вдруг он захочет, чтобы дети приехали к нему), то отказать ему будет трудно. Что ты скажешь, если он задаст такой вопрос перед отъездом? Я очень надеюсь, что он этого не сделает, но — кто знает?
Думаю, Алексей урезонил Павла, так что тот оправдывается за свое поведение летом, во всем этом чувствуется, что Павел сожалеет об этом, тем более, как он мне признался, это была их первая ссора с женой за все время, и что она была в отчаянье, что он тогда не поехал. Конечно, я сказала ему, что, вот видишь, она была права и…
Разумеется, он будет просить о всевозможных уступках, но Ники приготовился, и, Бог даст, спокойная беседа сможет вразумить Павла. Во всяком случае, тон его уже совсем иной, он присмирел и в душе не так ожесточен. Мне думается, в глубине сердца он осознает, что был не прав. А потому и дети рады его пребыванию, и у Вильяма сложилось хорошее впечатление.
Мы пробудем здесь до 6-го <декабря>. Каковы твои планы? Ники и дети выглядят хорошо, Аликс страшно худая, подхватила инфлюэнцу, но, как видно, мучения, через которые она прошла этим летом, сказываются. Она похоже на человека, который пережил моральную пытку; от нее осталась только тень, и мое сердце болит при виде ее печальных глаз, но я верю — теперь она быстро поправится: здешняя спокойная жизнь, свежий воздух сотрут с лица ее печать скорби. Я так рада, что мы можем немного спокойно побыть вместе, только тебя, дорогая, не хватает.
Храни тебя Бог. Нежно целую тебя.
Элла.
Мария, Вильям, Дмитрий целуют твои дорогие руки и сердечно поздравляют.
(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1584. Л. 51–54 об. — на англ. яз.)
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Отец давно хотел привезти свою жену в Россию, хотя бы на короткое время, но царь всякий раз запрещал ему это. Теперь, наконец, такое разрешение было получено. Мой отец с женой приехали в Санкт-Петербург и на пятнадцать дней поселились в нашем старом дворце на Неве.
К этому времени его положение как-то упрочилось: его жена теперь носила титул графини Гогенфельзен, и их брак был признан царской властью. Старшая дочь графини от первого брака ждала ребенка — это и было причиной, изложенной в прошении на имя императора, — желание матери быть со своей дочерью в такое время. Кроме того, отец желал, чтобы мы встретились с его женой и узнали ее получше, а также, чтобы она заново наладила связи со столичным обществом.
Тетя была недовольна, но император не мог отменить своего решения, поэтому тетя сопровождала нас в Санкт-Петербург в мрачном расположении духа. Она считала, что дядя знал бы, как не допустить эту бесполезную, почти неприличную встречу.
Мое сердце билось тяжело и быстро, когда я прошла через большие стеклянные двери вестибюля. Казалось, ничто не изменилось за несколько лет нашего отсутствия, даже запах, только комнаты, казалось, стали меньше. Отец радостно нам улыбался, стоя на верхних ступенях лестницы.
Мы поднялись вверх, к нему. Когда отец склонился над рукой тети Эллы и повернулся, чтобы расцеловать нас, я заметила промелькнувшее в зеркале соседней комнаты отражение графини Гогенфельзен: ее лицо застыло и было бледно от душевного волнения.
Мой отец повел нас вперед; сделав несколько шагов, мы увидели его жену.
Она была красива, очень красива. Умное лицо с неправильными, но тонкими чертами; поразительно белая кожа, необычайно контрастирующая с темно-лиловым бархатным платьем, отделанном у выреза и на рукавах оборками из старинного кружева. Такой я ее помню до сих пор.
Отец представил нас друг другу. Графиня приветствовала тетю глубоким реверансом и повернулась ко мне. Мы обе были смущены. Я не знала, как приветствовать ее, поэтому робко подставила ей свою щеку.
Чай был накрыт в кабинете моего отца. Графиня исполняла обязанности хозяйки. Ее унизанные драгоценностями руки быстро порхали над белыми чашками с красными каемками и монограммами отца. Но, несмотря на все ее усилия и усилия моего отца, разговор не клеился. Тетя решила придать этой беседе чисто светский характер, и это ей удалось…
Пока мой отец вместе с тетей обсуждали нюансы, мы с графиней осматривали меха. Двадцать лет, проведенные в нафталине, не пошли им на пользу. Графиня предложила отвезти их в Париж и отреставрировать там. Мы поговорили о моем приданом и о парижских ателье дамского платья. Прежде чем расстаться, она сказала, что ей хочется дать мне что-нибудь на память о нашей первой встрече, и спросила, чего бы я желала. Я не знала, что ответить, но мой взгляд упал на аметистовое колье, которое было у нее на шее, и я сказала, что хотела бы иметь такое. Она прислала его мне, и до сих пор я ношу его.
Мой отец надеялся, что за этой первой последуют другие, более доверительные встречи, но тетя и слышать об этом не хотела. Мы еще раз поехали в Санкт-Петербург, но снова в сопровождении тети, и вторая встреча была такой же прохладной и сугубо светской, как и первая. Отец, видя бесполезность своих усилий, больше не настаивал.
(Мария Романова. Воспоминания великой княжны.
Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 104–106.)
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
19 ноября. Павловск. Днем ездили с женой, Татианой и Гаврилушкой[2032] в его моторе в Царскосельский Александровский дворец к Элле и видели Марию с женихом Вильгельмом Шведским и Дмитрием. Жених очень большого роста, держит себя совсем просто и непринужденно. Мария по-видимому очень счастлива с ним. Свадьба будет в апреле или июне.
(ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 59. Л. 63.)
Дневник Николая II
23 ноября. С утра собрались доктора у Аликс — Евг. Серг. Боткин[2033] и Фишер[2034], потолковали вдвоем и затем объявили, что она должна долго пролежать в кровати, т. к. она очень ослабела. Главное, что ее беспокоит — это схватки и боли в сердце. Дай Бог, чтобы скорее наступило улучшение; очень тяжело видеть ее больною!
Вечером оказались отрезанными от Эллы, Марии и Димитрия, т. к. у Марии началась ангина.
24 ноября. Обедал с Эллой, д. Павлом и Димитрием, т. к. ангина у Марии П<авловны> не серьезная. Играл в бильярд.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 252. Л. 9,10.)
Николай II — вел. кн. Павлу Александровичу
2 декабря. Царское Село — Петербург
Благодарю за телеграмму. Очень рад, что дети были у тебя в доме. Они вернулись в восторге. Обнимаю. Ники.
(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 189. Л. 8.)
7 декабря после месячного пребывания в Петербурге Павел уехал за границу.
Дневник Николая II
13 декабря. Завтракали Элла и Ксения, вернувшаяся с семьей из Крыма… Аликс обедала первый раз на кушетке в mauve-room, Элла и я рядом.
16 декабря.… В 9 ½ простился с Эллой, она уехала в Москву. Разбирали мои старые письма д. Сергею.
19 декабря. Завтракал Villiam, который приехал утром из Швеции и вечером отправляется в Москву. Он остался со мною до 3 час…
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 252. Л. 22–24, 26.)
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Принц приехал в Москву на Рождество. Праздники, проведенные вместе с утра до вечера, оказалось непросто пережить. Нам на самом деле нечего было сказать друг другу… Каждый день ко мне приезжала знаменитая московская портниха, известная своим мастерством и ценами. Вместе с ней приезжала свита служащих с картонками и коробками образцов и материалов. Иногда тетя принимала участие в этих важных совещаниях, вспоминая свой прежний интерес к одежде.
(Мария Романова. Воспоминания великой княжны.
Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 106–107.)
Великая княгиня приняла участие и в работе историка вел. кн. Николая Михайловича над его книгой «Императрица Елизавета Алексеевна, супруга Императора Александра I». Об оказании помощи историку она лично ходатайствовала перед государем.
Вероятно, ее интерес к этому труду был продиктован в том числе и тем, что у нее самой было несколько портретов Александра I и Елизаветы Алексеевны и другие исторические документы того времени, входившие в состав обширной коллекции Сергея Александровича. Часть этой коллекции, в том числе и портреты императрицы Елизаветы Алексеевны, в конце следующего 1908 года она передала в дар Русскому музею Императора Александра III.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
18 декабря. Москва — Царское Село
Касательно истории императрицы Елизаветы, можно превосходно все устроить. Шумигорский[2035] сейчас пишет только статью для библиографического словаря, и вполне согласен передать все исторические материалы Николаю. С самыми нежными поцелуями всем вам. Николаю я телеграфировала.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1433. Л. 252. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
27 декабря. Москва
Милый Ники,
Нежнейше благодарим за ваши чудесные рождественские подарки! Божиего благословения тебе и твоим близким на Рождество и счастливого Нового года! Я очень надеюсь, что Аликс идет на поправку. Конечно, это не может произойти скоро; к несчастью, так всегда бывает, когда сильная натура сдает.
Я была так рада побыть у вас чуть дольше в этом году мои дорогие, и очень надеюсь, если смогу быть полезной, быть у вас и в 1908 г.
Рождество у нас прошло тихо и уютно, так приятно, что с нами был Вильям, все были очень довольны, и никто не думал, что на самом деле это наше последнее Рождество вместе.
Посылаю тебе письмо от Николая[2036]. Не мог бы ты увидеться и поговорить с ним. Прости меня за крайне нескромный вопрос. Когда ты сказал мне, что возьмешь документы, и Шумигорский будет писать историю <императрицы Елизаветы Алексеевны>[2037], ты взял все на себя, в том числе «depenses» (расходы — фр.), намерен ли ты теперь помогать Николаю? Или мне это сделать? На твое усмотрение. Так как работа из тех, что коллекционировал Сергей, я возьму их (расходы. — Сост.) с удовольствием. Я не смогу увидеться с ним шестого (мое маленькое приватное письмо объяснит тебе почему), так что предлагаю ему приехать, если возможно, теперь — 2–3-го или в конце месяца.
Нежно любящая тебя сестра Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1254. Л. 15–16об. — на англ. яз.)
Государь познакомился с историческим трудом вел. кн. Николая Михайловича весною следующего года: «Читал Аликс вслух начало биографии имп<ератрицы> Елизаветы Алексеевны, написанной Н. М.»[2038].
12 мая он принимал Николая Михайловича «по вопросу о биографии имп. Елизаветы Алексеевны»[2039]. Известно, что император запретил печатать главу «Единственный роман императрицы». Труд историка «Императрица Елизавета Алексеевна, супруга Императора Александра I» вышел в свет в 1908–1909 гг. в 3-х томах.
К своему письму к государю от 27 декабря Елисавета Феодоровна прилагает «приватное» письмо.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
<23–25 декабря>
Пожалуйста, не говори никому об этом, никто не знает.
Скорее всего, через две недели, то есть около 6-го января, мне предстоит операция — пожалуйста, не говори Аликс, пока я не телеграфирую, что все прошло хорошо. Тогда ты можешь дать ей эту записку, если она достаточно здорова, и не чувствует нервного истощения.
У меня с левой стороны опухоль, ничего страшного. Доктор Рейн[2040] (специалист из Киева, он сейчас в Петербурге, кажется, ты встречался с ним однажды, поскольку он, как монархист, также занимается политикой) решил, что лучше ее удалить. Это не раковая опухоль, она операбельна, пока не слишком плотная и не разрослась, следовательно, легче удалить ее сейчас, а не ждать. Эту операцию часто делают женщинам и вполне успешно. Мне придется полежать, пока срастется шов, и потом некоторое время соблюдать покой, и вскорости я снова буду на ногах и совершенно здорова, если Бог даст.
Я буду в собственной больнице, где операционная и палата для пациентов имеют отдельный вход, так что ни мои инвалиды не будут меня беспокоить, ни я их. Я сообщу Марии и Димитрию только накануне, чтобы они не нервничали. Я написала Виктории, Ирен и Эрни, чтобы они не говорили никому об этом, пока я не пришлю телеграмму, что все уже позади. Я вкладываю письмо для Мама[2041] — пожалуйста, отправь ей, когда получишь от меня телеграмму…
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1254а. Л. 5–6 об. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
28 декабря. Москва — Царское Село
Большое спасибо за записочку. Очень смеялась, когда читала чудесную телеграмму. Напишу ясно вторую, почти правильно. Все вас нежнейше целуют. Так рада, что инъекции творят чудеса, но надо в то же время непременно есть и укрепляющую пищу, я ем мясной бульон.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1433. Л. 256. — на англ. яз.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
31 декабря. Москва — Царское Село
Вам с Аликс и вашим милым деткам Божиих благословений. Сегодня вечером будем на молебне вместе с Вильямом, перед его отъездом в Стокгольм. Молитвенно будем все вместе. Нежно целуем.
Элла.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1433. Л. 258. — на англ. яз.)