Моя мать, когда приезжала в Москву, тоже всему этому подивилась и однажды по телефону рассказала мне как ей теперь хочется бананов, которых в Луганске и близко нет, а в Москве на всех углах. Я взяла картонный ящик, купила самые-самые зеленые бананы, засунула в ящик и отослала ей, но не сказала об этом. Как мне объясняли в темном сухом месте бананы дозревают, а была к тому же зима. Когда родители пришли на почту за посылкой и открыли ее, то на них пахнули прекрасные желтые бананы. Им понравилось, мне тоже.

В 1988 в наш «Военторг» как-то скопом завезли огромное количество всяких пылесосов, радиол, магнитол по сниженным ценам. Я опять не могла понять происходящего. И мне пояснили, что ими затоварены базы, а они морально устарели и освобождается место для новых и более современных. Я и поверила. Всё это раскупили и новых так и не завезли… никогда больше в СССР, это была последняя "вспышка" перед пустынными полками.

Я лично сделала интереснейшую покупку: вязальный станок. Сначала я его осматривала в магазине, потом его кто-то купил, и вот вдруг он появился опять. Как я теперь понимаю его попросту вернули. Лично я им пользоваться не смогла, но не вернула. Он и сейчас стоит у меня дома в чехле за холодильником. И мой муж периодически ехидничал про это: «Когда ты будешь вязать на своём станке?».

Стали появляться первые массовые товары от кооперативов. Это были ширпотребовские шмотки. Например, во всех газетных ларьках Москвы продавались комплекты трусов "неделька", на них были написаны дни недели. И очевидно от четкости изображения зависела цена, которая немного колебалась. Так вот и у меня был такой комплект. Ещё я себе прибарахлила бежевые "бананы" из плащевки и рубаху через голову всю в заклепках и вставках. Жаль что цветных фоток тогда не было.

Наши финские домики и голубой барак стояли вдоль дороги возле леса, а рядом был забор военного городка, в которым жили ракетчики и подводники. Это были войска связи с космосом и навигации по океанскими глубинами.

В городке было уютно: магазинчики, детские площадки, клуб со всякими секциями и на центральном выходе конечная остановка автобуса Москва – Дуброво, который шел до Щелковского автовокзала ровно один час тридцать минут. Автобусы ходили очень комфортабельные – высокие большие Икарусы с мягкими сидениями, строго через каждый час. Еще на эту остановку заезжал из Ногинска холодный дрынчащий шарабан, который ездил по круговому маршруту по окрестностям, но маршрут к нам был не прямо по трассе, а «с заездом» и надо было спрашивать.Если нет, то или ждать другого или идти через лес пёхом минут двадцать.

Наши домишки находились возле городка с другой стороны от центрального входа, и улица ожидаемо носила название "Строителей". На остановку вела тропинка через лес вдоль забора почти на всю длину этого городка. Местная легенда гласила, что там кто-то когда-то повстречал кабана. Я кабана не видела, но когда шла вдоль этого забора, то разглядывала столбы с мыслью куда надо будет взлетать, если все же увижу.

К чести этого закрытого объекта – гарнизона, он был достаточно демократичен: с нашей стороны кроме проходной, метрах в ста от неё была вынесена целая секция забора. И однажды, когда я там шла (это заметно срезало угол), то меня чуть не сбил пролетавший мимо мотоцикл.

Рядом располагалась деревенька, которая будто находилась в четырнадцатом веке. Там все было из неокрашенного дерева, стоял колодец – журавль и возле каждого домика сложены дрова.

Мы мимо этой деревеньки ходили по дороге кататься на лыжах. Лыжи у нас были казенные и неимоверно тяжелючие, их Серёга принес из роты.

От Дуброво до Владимира достаточно близко, но я туда так никогда и не ездила. Зато много слышала как туда из Москвы ездят машины с порчеными продуктами, например зелеными колбасами, которые моментально раскупались. Как же они могут их есть? Мне объяснили, что их потом заново варят.

Я неоднократно просилась проехаться в этот самый Владимир, все же «Золотое кольцо» и Владимирская Русь, но от меня отмахивались, объясняя что смотреть там нечего: в середине церковь, вокруг серость. Сама я туда так и не отправилась, наверное потому что и так было куда ездить – Москву изучать.

Ещё развлечением было ходить в лес за грибами. Я в них вообще ничего не понимала, кроме красавцев мухоморов, конечно. Поэтому мы собирали грибочки по своему разумению и показывали соседям. Те что- то откидывали. За тем мы несли остаток к другим соседям, те тоже изучали. А потом ещё Серёга их задумчиво разглядывал. В довершение я их долго варила с луковицей. Нам объяснили, что если там будет отравленный гриб, то луковица посинеет. Я варила часа полтора не меньше, периодически доставая и задумчиво разглядывая луковицу. Как видно мы не отравились.

Ещё здесь все оставляли грибы в морозилке на зиму: варили и вместе с водой в пакетах морозили. Некоторые в морозилку кастрюлю эмалированную ставили и отковыривали по чуть – чуть.

В гарнизонный городок я ходила за покупками в магазин. Одежду я практически не покупала. Просто я этим никогда не интересовалась. В мои интересы входили музыка (коллекция пластинок фирмы "Мелодия" приближалась к исчерпывающей) и почему-то хозтовары.

В первую же зиму со мной произошло интереснейшее происшествие. Но оно и могло бы произойти только в первую зиму с человеком, который абсолютно не знал рельефа местности. Я шла по дорожке из магазина к проходной и провалилась сквозь снег очень глубоко. Я помню это чувство ужаса смешанного с удивлением – тебя быстро засасывает трясина. В какой-то момент моё проваливание внезапно прекратилось, и я как-то выбралась. Никто ко мне не подходил и не помогал. Весной я увидела что там вырыта глубокая продольная канава.

Я приехала в армию и не различала ни погон, ни званий. И это была моя «дикость» в военном городке, где все женщины глядя на новую незнакомую шепчутся: «Чья это жена?». То есть это единственный возможный статус для тех мест. Этот процесс занял у меня порядка месяца три, потому что я сначала не работала и была погружена в изучение Москвы и кулинарной книги.

Когда я выходила замуж, то умела отварить сосиски, сделать яичницу и в общем всё. Поэтому совершенствоваться мне было куда. Я завела себе блокнот и первый лист был исписан ценным рецептом «как отварить макароны». И у меня была знаменитая сталинская Кулинарная книга. Вот сама с собой я и развлекалась.

После того как я энный раз попросила Серёгу напомнить мне кто он по званию, он несколько ощетинившись спросил: «Кем я по твоему могу быть после училища?» Как я теперь понимаю моя забывчивость была идиотская, но честное слово не наигранная. Потом мне объясняли кто такие прапорщики, тоже не скажу чтоб один раз. И за одно что прапорщиков называют "кусок". Якобы они зачастую "дуже хозяйновитые". И у моряков прапорщик называется "мичман" и уже не "кусок", а "сундук" по той же причине.

В первую же зиму Серёга заболел воспалением лёгких, и его тут же положили в местный госпиталь. Ещё из тогдашних его болезней можно отметить грибок по ногам, очевидно, от влажности и армейских сапог. Мы его как-то вывели. Я раньше про такое вообще не слышала. Поэтому накупила кучу носков и когда он снимал носки, то я их сразу забирала в грязное. Так на уровне условного рефлекса Серёга научился не искать снятые носки, а идти к пакетику с чистыми.

Каждое утро мимо нас спозаранку проезжала бричка, запряженная одной лошадью. Извозчик был одет в форму матроса и пел песню подводников.

Вообще за окном пели каждый день и не раз, но всегда одно и то же. Так ежедневно мимо окон по утрам несколько раз проходил строй "красначей" и пел: "И ей понравилась шинель солдатская, погоны красные…" и что-то про Марусю. В строю явно выделялся один рослый красавчик, тот самый который "помог" прочистить туалет в нашем бараке. Его не заметить было невозможно, он был ростом на треть головы выше остальных "жгучий брюнет". Вообще "красночи" это взвод, который стерег гауптвахту. И стройбатовцы их боялись на животном уровне. И наверняка было за что.

У нас в посёлочке построили баню. Она была красивая, деревянная с двумя разными парилками, установили один день в неделю женским. Её открыли к осени, а сначала я купалась в комнате в тазу. Но эта баня смогла через две недели сгореть. Потом ещё через пару месяцев её открыли опять и вроде она уже больше при мне не сгорала.

Со временем я начала различать солдат по погонам, узнала что сержантами становятся после полугодовой учебки, численность рот и взводов. Со временем как – то милитаризовалась.

Вообще именно по первому месту своего пребывания в армии я больше всего сталкивалась с окружающими. Или потому что провела там полтора года, а в остальных городках по полгода, или не научилась абстрагироваться от окружающих, или сама шла на контакт из любопытства и в поисках круга знакомств. Но именно в Дуброво я наслушалась и наслышалась об окружающих. А может быть там действительно был самый развеселый паноптикум.

Прапорщик из соседней части всех известил, что у него на интересном месте шарик вмонтирован и он по этому показателю самый лучший. Но его жена очень сочная девушка Лена, та самая, что до меня жила в нашей комнате, почему – то гуляла напропалую. Может они что-то друг другу доказывали ? Потом она ушла от него к другому – маленькому рыжему, взяла ребенка из детдома и успокоилась. А он жутко возмущался на неё, доказывал интересными фразеологическими оборотами, насколько она была распутна ещё до его на ней женитьбы, а потом этим браком прикрыла все свои похождения. Может и так, но хочется сказать: "На себя бы посмотрел".

У начальника нашей автобазы с уст не сходила блуждающая улыбка, а губы были изъедены спиртом. Он жил в казённом финском домике напротив нас с женой, двумя детьми и тёщей. Когда они гнали самогон, а это было "по мере необходимости", то у смежных соседей напор воды резко падал. В общем все знали когда они гонят самогон. Его жена и тёща тоже всегда были в шикарном настроении. И были людьми без комплексов: его жена могла постучаться к соседке и сказать что что-то ей захотелось сделать оливье, но не всё есть под рукой, и могла бы та ей занять: огурцы, майонез, колбасу и горошек.

Соседка, кстати та самая Лена, возмущалась: «Ни фига себе оливье! Я так и себе бы лучше сделала. У нее же ничего кроме картошки и яиц не было».

Потом этого начальника базы перевели и к нам назначили гражданского из соседнего села по фамилии Балабаев . Он был замечательный организатор, хозяйственный и знал свою работу. А работа была нервная. Солдаты ездили по самым простым маршрутам, возили бетон, песок. Пару машин ездили на кирпичный завод. А вот гражданские возили панели домов на грузовиках с двумя прицепами. И эти панели хорошо "расходились" по дачам. Поговаривали что "панели" пользовались космическим спросом в "Звездном", там народ в свете перестройки засуетился насчет "дачку построить". Так что Балабаеву было о чем понервничать. А учитывая, что он был из громких, то есть крикливых, то вскоре после нашего отъезда его хватил инсульт и он умер. И вывод о том, что жизнь с улыбкой и самогонным аппаратом в тех условиях была более разумна напрашивается сам.

Ещё запомнился достаточно молодой прапорщик, которому его мать присватала жениться на женщине с 2-3 детьми и лет на десять старше его. Мама сказала, что она будет ему прекрасная жена. Эта женщина по утрам кормила его полноценным завтраком, давала с собой на обед увесистый пакет еды и берегла его во всем. Он ходил сытый, довольный и лоснящийся. Потом его отправили на какой-то полигон в длительную командировку, у него там перемкнуло желудок и он скоропостижно умер от онкологии. И у меня остался вопрос: это он свой желудок так изнежил или изначально была проблема? Вот мой муж такие помои пил и нифига его не брало.

========= Историческая синхронизация ===========

В самом начале лета 1988 года шарахнула очередная авария: на этот раз взорвался эшелон со взрывчаткой. В народе вообще говорили что Горбачев с его родимым пятном на голове "меченый" и "не от Бога". Плюс гласность. Раньше аварии замаливали, а теперь вот вам пожалуйста. В общем, возле Арзамаса по каким-то химическим причинам был взрыв и это очень обсуждали. Погибли дети в соседнем поезде.

У меня есть знакомая – уже очень старая женщина- адвокат. И у неё нет одной руки – она однажды в молодости попала в железнодорожную катастрофу вместе с маленькой дочкой. Девочка только испугалась, а мать осталась без руки, которую она искала и не нашла вместе с перстнем. Прошло время и она стала оформлять себе пенсию и с учетом этого случая. И ей ответили, что катастрофы, о которой она говорит, что ей там руку оторвало – её в документах такой нет. Не было по документам такой катастрофы и всё. Вот как раньше было: не то что замалчивали, а и в документах не упоминали.

Мне было любопытно узнавать у окружающих ход мыслей, который приводил в армию. Поэтому я расспрашивала всех кто попадался под руку.

У нас служил 25-летний красаивчик – прапорщика из Кировограда, у него была очень симпатичная и сексуальная жена, тоже из Кировограда, которая явно не была склонна тратить жизнь на эту лесистую местность. Она рассказывала что вышла за него замуж не очень разобрав кем он работает, даже не зная кто такой "прапорщик". И когда он женихался в отпуске, то по его рассказам можно было подумать что он тут генерал. Поэтому теперь она просто ждала когда окончится через полгода его контракт и они уедут домой.

Я с ней поделилась желанием купить видеомагнитафон. Она сказала что со способностями её мужа, у них если бы и был видеомагнитаон, то они бы смотрели всё время ровно одну и туже кассету.

Ещё мы с ней что-то вместе готовили, и она меня раз и навсегда приучила мыть посуду по ходу готовки. То есть когда мы оканчивали печь пирог, то мыли последнюю использованную мыску.