Любопытно, что словоерс сам стал «жертвой» своих принципов: к нему тоже приросла «с», которой нет иного логического объяснения. Причудливая конструкция получила имя от «слово» + «ер» + «съ».

Здесь «слово» — название буквы «с» в старославянской азбуке, а «ер» (он же «ъ») — следствие привычки писать этот знак в конце слов. Ну и «съ» — тот самый словоерс.

Мода на окончание родилась в XIX веке, а память о нём заботливо сохранила литература тех лет. Однако значение словоерса к концу столетия изменилось: из почтительности оно переросло в самоунижение. В наши дни его можно встретить только как иронию или при цитировании русской классики.

Почему самоунижение?

По задумке добавлять «-с» стоило при обращении к лицу с более высоким чином и статусом. В знак глубокого уважения.

Но некоторые настолько увлекались подобострастием и желанием услужить, что словоерс начал ассоциироваться с людьми мелкими, недостойными уважения и внимания. Дворянин Онегин позволить себе такой ассоциации не мог.

Это интересно:

На словоерсе была построена ирония в последней неоконченной повести Лермонтова «Штосс». Штосс — это фамилия хозяина пустой квартиры, в которой поселяется некий художник Лугин. Квартира пуста, а хозяина жилец никогда не видел.

Однако каждую ночь к художнику приходит старец, изображённый на висящем здесь портрете. Вроде как привидение. И несколько месяцев они играют в карты, из-за чего Лугин проигрывает все деньги и начинает продавать имущество.

Лермонтов предполагал добавить такой диалог:

— Да кто же ты, ради бога?

— Что-с? — отвечал старичок, примаргивая одним глазом.

— Штосс! — повторил в ужасе Лугин.

К сожалению, концовки этой истории мы никогда не узнаем…