У каждого из нас есть куратор. Ну или кураторша. А я знаю сразу двух. На их примере я хочу показать вам одну простую и вечную истину.
Недавно в Москве проходил очередной театральный фестиваль. Я даже названия его вспомнить не могу. Там были спектакли, мастер-классы и лекции про все хорошее и традиционное в русском театре. Привезли туда студентов из Крыма, поселили в гостиницу в Измайлове. Спрашиваю одного из студентов: ну вы хоть в Третьяковку пойдете? Исторический музей? Нет, говорит, у нас очень плотная программа. Мастер-классы «Живой театр», «Художественное слово», «Сценический бой». Уходить нельзя: за всем следит баба-куратор. Отпроситься у нее невозможно, контролирует каждый шаг, как Билл Гейтс после чипирования. Сколько, спрашиваю, лет. И сам угадываю: двадцать с небольшим. И здесь память переносит меня на тринадцать лет назад…
…Я учился тогда в Литературном институте. Вызывают меня однажды в отдел международных связей. Там знали, что я дружил со студентами-иностранцами: ирландцами, итальянцами. Валерий, вам, говорят, поручение. Приезжают новые иностранцы – студенты из Украины. Ваша, Валерий, задача их сопровождать. «Добре!»
Через несколько дней познакомился с группой студентов. Кураторка (двадцать с большим), штук шесть девочек и один парень – гарний хлопець. По плану культурной программы я повел их в Театр Российской армии – на спектакль «Севастопольский марш». В спектакле появлялся царь Николай I, император Наполеон III и английская королева. Лично мне этого было достаточно для прекрасного вечера. Плюс музыка Тихона Хренникова и огромный амфитеатр, засаженный солдатами. Я не видел в своей жизни ничего прекрасней! Но украинские студентки по одной засыпали в креслах или просто исчезали из них. Кураторка за этим не следила. Она сидела в кресле рядом со студентом, и чувствовалось, что подлокотник им мешает. Я смотрел на них и понял, для чего существует слово «мацать». Они мацали друг друга. На сцене танцевал кордебалет солдат, покалеченных крымской войной. Кураторка положила студенту руку на ляжку. И сжала. На сцене целовались.
На следующий день мы снова встретились, чтобы пойти в Мавзолей. Я думал, что никто не придет. Но все потерянные вчера девочки явились. Более того, очень радовались нашему походу. «Ленин! Ленин!» – им правда очень хотелось посмотреть на Ильича. Пошли, посмотрели. Потом долго обсуждали увиденное. «Какой он желтенький! Какой маленький! А почему у него перерыв? Он обедает?» Ленин всем очень понравился. Кураторка сказала: Валерий, мы скоро уедем, но мы в таком восторге, что хотим вас отблагодарить. Они пригласили меня на ужин.
В назначенное время я сидел в общежитии в наглаженной рубашке. Мне обещали позвонить. Но звонка все не было… Я стоял у окна и смотрел на деревья, как вдруг увидел – кураторка со студентом куда-то идут, потом за ней студентки. Звонка нет… На следующий день написали: ах, извините, Валерий, планы срочно изменились, но у нас для вас подарок, мы вам позвоним. И снова звонка не было. Потом они просто улетели…
О чем же эта история? О том, что украинские студенты неблагодарные? Совсем нет. Вы дочитали до самого важного момента. В тот день, когда мы шли смотреть Ленина, я зашел за своей группой в гостиницу при общаге. В коридоре уже стояли все бабоньки-студентки. Накрашенные, подвитые, красивые. Но кураторки и студента не было. Я постучал в дверь кураторки, они приоткрыла, извинилась за опоздание, ей буквально пару минут волосы уложить. Закрыла дверь, но та снова открылась из-за порыва ветра. Этого хватило, чтобы я поймал отражение в зеркале. Студент натягивал брюки. Вы уже давно догадались: у кураторки и студента был секс. Все это время, везде, где можно. И нельзя. Ей было под тридцать, ему – едва за двадцать. Он был рослый, с сильными ногами, большой жопой. Она была низкой, крепкой, чернобровая-черноглазая. Как уследить им за временем? За обещаниями? За подарками? Их интересовал секс и Ленин.
И вот я снова возвращаюсь к театральному фестивалю в Москве. Ни шага в сторону, все по расписанию. Никакого секса. Головная боль не причина не посещать мастер-класс. Только сильный кашель, температура, потеря запаха. Но лучше всего – агония.
Что тут скажешь? Надеюсь, вы не смогли дочитать этот текст: кто-то забрал у вас книгу, отбросил в сторону, снял с вас одежду. И сказал: «Сегодня мы не идем на мастер-класс «Исторический этикет на театральной сцене» часть вторая…» Сегодня мы… ммм… что ты делаешь… оооммм… боже… боже… ааа… ммм…»