Внезапно налетев порою,

Скрывает ветер туч завесою густою

Блеск солнца, но потом редеет пелена.

Вот так, любимая, и летом неспокойным

Дыханьем Сириуса знойным[435]

На краткий миг твоя краса опалена.

Летучим облачком так мило

Вдруг бледность нежная и легкая покрыла

Твои спокойные и томные черты.

10 С каким сияньем глаз лежала ты на ложе!

С какой улыбкою пригожей

И грацией слова роняла тихо ты!

Ах, нам красавица намного

Дороже в те часы, когда томят тревога

И страх нас за нее. О, если есть сердца,

Что красота твоя не взволновала, Фанни,

Как тихое очарованье

Пленит их твоего печального лица!

Став притягательней и краше,

20 Ты все же смертная и, знаю, общей нашей

Не избежишь судьбы. Но нежно небеса

Лелеют жизнь твою. Ты гордость их, отрада,

Ты ликованьем сфер измлада

Окружена. Твоя — божественна краса.

С лугов своих сбирая травы,

Мечтанья позабыв и праздные забавы,

Ты к бедным шла, и был страдалец укреплен.

Сама поила ты целительным настоем

Уста, иссушенные зноем,

30 И к язвам приложить спешила чистый лен.

Как не завидовать несчастным,

Которых смерть томит присутствием всечасным:

Ведь эти бедняки обласканы тобой!

О, как сияло все под их убогим кровом,

Когда улыбкой, добрым словом

Ты ободряла тех, кто обделен судьбой.

Ты озаряла их хибарки,

Как ангел радостный,[436] как отблеск неба яркий,

И жизни свет затмить была не в силах мгла.

40 Так жертва бедная по воле Артемиды

Из рук Калхаса, из Авлиды

Унесена, спастись от гибели смогла.[437]

Ах, если чуждые печали

Тебя, любимая, так сильно взволновали

И на суровый рок заставили пенять,

Тобой, одной тобой рожденные страданья

Ужель оставишь без вниманья,

Сердечным жалобам не пожелаешь внять?

Свидетельницей стала Троя:

50 Владыку Мизии однажды после боя

Великодушный враг, жалея, исцелил;

Едва Ахилл рукой коснулся безоружной

Смертельной раны, как недужный

От мук избавился, возврат почуя сил.[438]

Когда бы каждую минуту

Я был с тобой, души ты б утишала смуту.

О Фанни, для меня — ты чистый неба свет.

Жить для меня — любить, пускай и без ответа,

Когда же улыбнешься мне ты,

60 Иного, большего блаженства в мире нет.