О дух мой! выше облаков,

От черных мыслей прочь, отрада неземная

Влечет тебя на пир богов,

Когда, отмщения алкая,

Повсюду видя смерть, дымящуюся кровь,

Колчан бездонный свой ты отверзаешь вновь.

Злодеев не минет стрелы свистящей жало,

Что желчь во благо напитала,

И если Божий гром пред силою молчит,

10 Жрецов бесстыжих преступленья,

Заклавших Францию, как жертву в искупленье,

Что, бессловесная, в агонии хрипит,

Ты поразишь без промедленья.

Ты веришь, вечный светоч твой,

Деяния орды враждебной освещая,

И мрак рассеет гробовой,

Забыть бесславных воспрещая.

Уж, чудится, гремят прозванья подлецов,

И ропот ужаса растет со всех концов

20 При звуке струн моих. Я навсегда народом

Почтен и под могильным сводом.

Так греки славили свершения тех дней,

Когда увидела Элида

Предателей, рукой поверженных Алкида,[424]

Или когда сражен был стреловержцем змей,

И ликовать могла Фокида.[425]

Усилий и надежд тщета!

На брюхе жизнь влачить — вот все, что людям надо.

Вот их потребность, их мечта.

30 К несправедливости не привлечешь их взгляда.

Успех для них — судьбы награда,

И тот, кто власть стяжал, толпою ободрен.

Ничтожный, вознесен победою неправой,

Почетом окружен и славой.

Безвинен меч, в крови слабейших обагрен.

Великая погибших рать

Пусть взыдет к небесам, и грозный суд свершится,

Пусть алчных чудищ покарать

Не медлит мощная десница.

40 Едва они падут, как их проклятье ждет.

Продажная толпа их трупы разорвет

И станет восславлять в повальном исступленьи

Владык вчерашних посрамленье.

Но, если Марс за них, стоустая хвала

Гремит, их доблесть воспевая.

Успех слепит глаза, пороки затмевая

И души черные, и черные дела

Блестящей пеленой скрывая.

Жилец иных краев, смущен,

50 Безмолствует, дивясь столь безграничной власти:

Окован и порабощен,

Народ в своем уверен счастье

И осмеять спешит, мучениям предав,

Нас, твердых вольности ревнителей и прав.

О, стадо жалкое... Но что нам черни злоба,

Ее хула и призрак гроба

Или ее хвала, презренный фимиам,

Страстей кипенье площадное?

Нам должно умереть. Бесчестия ценою

60 Не стоит продлевать на торжество врагам

Существование земное.

О, боги! мудрый ли с высот

Небесных разума в подобострастье льстивом

До уровня толпы падет?

Как в древности атлет,[426] усильем горделивым

Противясь бешеным порывам,

Недвижен он стоит, необорим, как встарь,

И свысока глядит на род людской безумный,

Всегда угодливый и шумный,

Что рад сменить господ, иной обнять алтарь.