О ночь! Ты слышала, как клялся я любимой,

И как любимая клялась — но клятвой мнимой;

Однако ты сама скрепила нашу связь.

Теперь неверная другому отдалась:

С ним шепчется, ему клянется что ни слово —

Увы, и эту связь ты вновь скрепить готова.

И ты, звезда любви, ты, лампа, ты, ночник,

У изголовия светивший каждый миг

Божественных ночей, свидетель постоянный

10 И нежностей, и клятв; ты, из тюрьмы стеклянной

На пыл возлюбленной взиравший сотни раз, —

Ты, как ее любовь, стал чахнуть и погас;

И словно легкий дым — огня былого участь —

Притворные слова исчезли, улетучась.

О лампа, это я тебя в ночи берег,

Чтоб охранял любовь бессонный огонек.

И что тебе теперь — не горько, не постыло

Сопернику светить, как прежде мне светила?

Ты, вероломная, прельщая и маня,

20 Теперь ведешь других, как привела меня,

Сюда — и вновь горишь, сияя ежечасно,

Над ложем той, что так коварна и прекрасна!

— В чем ты меня винишь, несчастливый поэт?

Твою любовь берег мой неустанный свет.

Едва меня зажгут — и на исходе дня я

Гляжу во все глаза, тебе не изменяя.

Вот, например, вчера: печальная, она

Шептала, что совсем недужна и больна.

Уже спускалась ночь... Я расскажу, как было.

30 Она легла в постель, а я над ней светила —

И слышу: на нее нисходит сладкий сон,

И с губ горячечных слетает жаркий стон...

Ты видишь спящую — и, ласково целуя,

Выходишь... Вслед тебе гляжу в ночную мглу я —

И что же? Дверь скрипит, и входит некто; он,

Мне видно хорошо, прекрасен и влюблен.

Она уже не спит и, нежностью объята,

Твердит: “Нет, уходи! Нет, нет, я виновата!..”

И что-то там еще, но гонит — как зовет.

40 Любовник между тем приблизился, и вот

Коварные уста уже соединились.

.......................................

Какою белизной роскошный стан пылал!

Эбен, и лилии, и розы, и коралл,

И жилки синие... Ты знал ее такою!

Скажи, какой наряд сравнится с наготою?

Ты знал ее такой — когда, уже без сил,

Ее твой поцелуй баюкал и будил,

Когда за яркость ты хвалил меня, бывало,

За что она меня с улыбкой проклинала...

50 Клянусь Венерою! Мой тонкий фитилек

Ждал только одного: чтоб ты его зажег, —

Чтобы преступницу мое явило пламя,

Чтоб укорить ее вот этими слезами,

Что на твоих глазах! Поверь, я, как могла,

Сопротивлялась им: едва лишь из угла

Тянуло сквозняком, — шипела, колебалась,

Я совесть пробудить в пустых сердцах пыталась,

Я брызгала огнем, трещала вгорячах,

И, на меня взглянув, она бледнела: “Ах,

60 Я вся твоя!.. Но вот свидетель сокровенный,

Готовый вспомнить мне измену за изменой!..”

Она меня задуть хотела, но рукой

Он удержал ее, шепча: “Нет, нет, постой!”

Погасла я. И ты гаси огонь сердечный.

Поверь, еще не раз он вспыхнет, быстротечный.

Задуй его скорей, как на восходе дня

Задула, торопясь, изменница меня.