Вчера, когда я шел, тобою упоенный,

О Дафна дивная, ко мне вооруженный

Отряд приблизился: мальчишки, мне на страх,

Смертельное несли оружие в руках.

Их факелы меня зловеще осветили,

Их цепи звонкие мне сердце охватили,

Их копья в душу мне проникли. Малыши

Вскричали разом: “Стой!” И грозно: “Не спеши,

Скажи, всегда ль тебе любезна будет Дафна?..”

10 О боги юные! Уж вы-то и подавно

То знаете, что я прочел в душе моей!

Зачем же этот звон и копий, и цепей?

Ведь я и так в плену. И клятв не нужно боле,

И боле по своей уже не жить мне воле.

Ведь я и так горю. О Дафна, пощади:

Сплошной огонь в моей обугленной груди!

Чем так, как я, страдать, уж лучше быть суровым,

Бесплодным валуном на склоне ледниковом,

Уж лучше быть скалой на лоне бурных вод —

20 Пусть бьет в меня волна и лютый ветер бьет!

О море! О земля! Я весь горю. Не так ли

Смертельный яд пылал в Кентавре и в Геракле?[360]

Мой яд куда больней. Как раненая лань,

Несущая в груди свинец[361] — охоты дань,

Бежит моя душа, ища покой желанный,

И в ней горит любовь кровавой смертной раной.

О Сена с Марной![362] Вас покинул Аполлон,

Тропами тайными не бродит в рощах он.

И только я один еще спешу, ведомый

30 Возлюбленной моей; дорогой незнакомой

Спешу за Дафною, которая меня

Бросает и влечет, под вашу сень маня.

А то иду домой, к наскучившим занятьям...

О стены грустные! Увы, не устоять им;

Я книгами себя, как валом земляным,

Огорожу, а все ж не выстоять и им:

Все сокрушит любовь, не снисходя к докуке,

И в бегство обратит искусства и науки.

Склоняю голову; вздыхаю; все нежней

40 О ней мои мечты; не вижу бега дней;

Задумаюсь — перо ее выводит имя;

Возьму ученый том — и снова дорогими,

Родными буквами заполнена строка:

Их ищет жадный глаз, к ним тянется рука.

Ловлю себя на том, что вижу как воочью

Любимую, что с ней готов я днем и ночью

Беседовать; мираж мне отогнать невмочь —

Он мой неволит день, мою терзает ночь.

Прощайте, тщетные науки! Где вы? Что вы?

50 О Музы, некогда любимые, — ни слова!

Навеки для меня вчерашний день угас:

Всё — Дафна, всё — о ней, и ничего — для вас.

Куда бы я ни шел, где б ни был я, повсюду

Я помню лишь ее — и вечно помнить буду!