О сердце, покорись всевластью измененья.

В движеньи вечном мир! О сердце, миг терпенья!

Не вечно человек влачит свою страду.

Зима не леденит всех месяцев в году.

Порывы буйные смиряет Эвр[325] порою.

Река-невольница, стесненная горою,

В бореньи долу мчась, спешит среди лугов

На травах простереть прозрачный свой покров.

Воистину и тот, чей век, смятений полный,

10 В стремнинах тягостных теснят скалы и волны,

Лишь бури испытав и долгий мрак скорбей,

Изведает вполне отраду лучших дней.

Фортуна, подойдя бесшумными шагами,

Его осыпет вмиг несметными дарами.

Так говорят. Увы! Не ведал мой порог

Ее стопы! Ну что ж! Пока мой сон глубок,

Быть может, пронеслась она незримой тенью,

И пышный дар ее мне скрасит пробужденье!

О ты, которой вслед свой быстрый бег стремит

20 Корабль, чей путь ведет отзывчивый магнит,

Ты, что, воздвигнув трон в сокровищами щедрых

Потосских рудниках, Голкондских древних недрах,[326]

Над сонмами рабов царишь как госпожа,

Златой уздой весь мир в покорности держа,

Богиня гордая! Любимцев дерзких стая

Твой слух теснит мольбой, все новых благ алкая.

Скромней сих баловней бедняк в своих мечтах.

Скромней!.. О дивная! Когда б на берегах,

Где, под морщинами блестя в красе нетленной,

30 Италия, как встарь, пленяет взор вселенной,

Я мог безбурно жить под мирной сенью муз;

Там есть прибежище свободному от уз;

Там свет иных небес утишит боль, быть может,

Что алчным пламенем страдальцу недра гложет.[327]

Там прихоти твои мне были б не страшны;

Там легче б я вздохнул, и в лоне тишины,

Не думая о дне, когда прощусь с землею,

Предался б я любви, искусствам и покою.