Ты, Ликорида, ты, пиров моих царица,

Приди и дай твоей красою насладиться,

Укрась меня венком и опьяни тотчас

Дурманом тонких вин и блеском томных глаз.

Так что же, поспешим за мигом быстротечным!

Венера, что богов дарит блаженством вечным,

У нас, едва года нам выбелят виски,

Рассыпет все венки; и дни, когда близки

Мне были эта грудь и губ полуоткрытых

10 Дыханье нежное, уйдут и мгла затмит их;

Пускай же Фрина без опаски нам дарит

Сокрытых прелестей своих манящий вид.

Что сможет красота при всей безмерной мощи,

Когда состаримся и высохнем, как мощи?

Ее узрев, сердца на затрепещут вновь.

................................

Тогда, уединясь в приюте одиноком,

Забудусь я в мечтах о вечном, о высоком,

И древней мудростью безропотно пленен,

Во всем постигну я свой смысл и свой закон.

20 Я вникну в тайну сфер, и станет мне открыто,

Как зыблется земля и стонет Амфитрита,[316]

Какой поверженный и попранный Титан[317]

Из Этны[318] сеет смерть, безумьем обуян;

Кто чертит в небесах пути светил; чьей воле

Подвластны по весне трава и злаки в поле;

Какой в чужом порту задерживает знак

Скитальца-странника; кого ведет маяк

Вдали от родины, то ярче, то слабея,

Туда, где бьют валы у острова Эвбея;[319]

30 И как чернеет вслед за пахарем земля,

Счастливый урожай по осени суля.

Но это в старости; а нынче к наслажденьям

Нас призывает жизнь в своем цвету весеннем:

Ведь возраст мудрости — сосед могильных плит.

Идем же, юноша; идем, пока горит

Наш факел. Ну, скорей! Спешим к моей любезной.

Во мне уже давно пылает огнь небесный:

Пускай лобзания, что счастье нам несут,

Взамен всего любовь и нега припасут.