Сейчас, когда я смерть так близко различаю,

Я вам, друзья мои, мой прах препоручаю.

Я вовсе не хочу, закутанный в покров,

Под заунывное гудение псалмов

И колокола звон, тягучий, погребальный,

В сопровождении процессии печальной,

Быть похороненным внутри священных стен,

Где ждут меня всего забвение и тлен.

Не страшно ль думать нам пред скорбным расставаньем,

10 Что жить мы в памяти любимых перестанем?

Надежда, что друзья оплачут нас не раз,

Нам может усладить и самый смерти час.

Вы сами для моей отыщете могилы

Травой поросший брег, уединенный, милый,

Где облака видны в приветной вышине,

Цветы и тень, и все, что было любо мне.

Вблизи прозрачных вод, под сению прохладной

Деревьев почивать мне было бы отрадно:

20 Тогда — сомненья прочь — останусь с вами я,

И путник, забредя, быть может, в те края,

На камне, вашею положенном рукою,

Прочтет, кто здесь лежит над тихою рекою,

Узнает, что недуг страдальца погубил,

Что он недолго жил, надеялся, любил.

Ах, кровь чужая рук моих не обагрила,

И слово ложное уста не осквернило,

Остались чуждыми пустые клятвы мне,

А тайны — скрытыми в сердечной глубине.

Не тяготят души преступные деянья,

30 Укоры совести и поздние страданья,

И вашу чистую я заслужил печаль.

О знаю, милые, не раз вам будет жаль,

Что полдень золотой не увенчал рассвета

И облетел мой цвет до наступленья лета,

И завязь нежная не принесла плода.

Ах, в памяти друзей я буду жив всегда!

Среди пиров, — моя их оживляла младость, —

Когда не молкнет шум и торжествует радость,[275]

Воспоминанием настигнутые вдруг,

40 Вы скажете: “Увы, зачем не с нами друг?”

Жизнь множество услад сулила мне, играя,

Я мало их вкусил и вот я умираю.[276]

Еще до вечера мой ясный день погас.[277]

Чуть роза расцвела, уж близок смерти час.

Но сколь бы сладостно покоиться мне было,

Когда бы изредка, влекомы тайной силой,

Вы собирались там, где прах почиет мой,

И словно видели меня перед собой,

Когда б любовь мою воспели и печали

50 И детям обо мне однажды рассказали,

И, может быть, меня не знавшие они

Взгрустнули б: ведь мои уже промчались дни.

Пусть все, чем не успел я в жизни насладиться,

Наполнит вашу жизнь, что будет долго длиться,

И не коснется недр сжигающий недуг,[278]

Да не узнаете моих привычных мук;

Сердечной радости пусть не мрачат угрозы,

Чужие горести лишь исторгают слезы,

И словно до небес вас счастье вознесет,

60 Пусть будут услаждать амброзия и мед

Все дни, согретые взаимною любовью,

А в час, как смерть придет, склонится к изголовью

Подруга верная, вас обожжет слеза,

И милая сама закроет вам глаза.