Друзья, на берегах вы остаетесь Сены,

Где города растут и хорошеют стены,

И отражаются в поверхности воды,

И где сменяются забавы и труды.

Надежда на покой и счастие, быть может,

Здоровье, что меня по-прежнему тревожит[269] —

Дар, без которого другие не нужны —

И жажда смены мест, скитаний, новизны,

Все к странствиям меня влечет и побуждает,

10 Лишь посреди забот, что путь сопровождают,

Найду спокойствие, и для любовных стрел

Неуязвимым стать поможет сотня дел.

Хоть еду не один, но с верными друзьями,

Мне грустно, милые, что вас не будет с нами.

Поверите ль? но я хотел бы в тот же час

За ними следовать, остаться возле вас.

Два брата — с их душой моя душа сроднилась

И после стольких лет ничуть не изменилась,

Ведь дружества исток — в младенческой дали, —

20 Мои вожатаи. Они меня вели

Повсюду и всегда, и тяготы, печали

Участьем дружеским всегда мне облегчали.

Когда надвинутся на север холода

И солнце слабый луч пошлет вам, мы тогда

На берегах иных, спеша вослед за Фебом,

Найдем тепло и свет под благодатным небом.

Предстанут нам места, что славны с давних пор

И в памяти живут, и привлекают взор:

Марсель, куда товар с Востока притекает,

30 Венеция, что власть над морем простирает,

Тибр царственный и Рим, что прежде грозен был,

А ныне красотой все города затмил,

Афины — праха слой, родная Византия[270]

И Смирны берега, Гомеру не чужие.[271]

Поверьте, что везде вас будет помнить друг:[272]

Мне сердце — лучшая тому из всех порук.

Но будущего мрак для нас непроницаем.

Что следующий миг несет нам, мы не знаем.

И дуновения живительного ток,

40 Нас согревающий,[273] опережая срок,

Вдали привычных мест теряет часто силу,

И чуждые края готовят нам могилу.

Быть может, в странствиях судьбою не храним,

Я повстречаю смерть, спешившую к другим.

Тогда мои друзья, почтив мой прах слезами

И счастливо пройдя возвратными стезями,

Об участи моей, вновь волю дав слезам,

О наших радостях, мечтах расскажут вам.

Что б ни было со мной, о друге не забудьте,

50 Живите долгий век и беспечальны будьте!

Коль буду жив, свершит два раза Феб обход

Двенадцати палат, что составляют год,

Тяжелые снопы наполнят дважды ригу,

И мы свидания порадуемся мигу.

На долгий срок такой не отлучались мы!

В забавах городских дни проводя зимы,

Едва лишь повернет к весне и станут ночи

Однообразные теплее и короче,

Мы, словно стая птиц, летели на простор,

60 Где виноградники покрыли косогор,

Шумят селения и плещутся наяды,

Когда же низойдут угрюмые Плеяды,[274]

Столичных радостей вновь привлекал нас круг,

И часто, ветреных порастеряв подруг,

Сходились вместе мы, и в дружеском общенье

О славе спорили, любви и вдохновенье.

Покоем скованы, возобновляя бег,

Подобьем были мы вольнолюбивых рек:

Они летят стремглав, клокочат и петляют,

70 В долинах солнечных теченье замедляют;

Когда ж со снеговых вершин зима сойдет,

На воды светлые наденет панцирь лед,

Напрасен волн напор, они не сбросят груза,

Но вскоре солнца луч их разрешает узы:

Едва растоплен лед дыханием весны,

Как волны вновь бегут, шумливы и вольны.