Дальнейшие события Яна не любила вспоминать. И сколько бы лет еще ни прожила, никогда бы по собственной воле не предалась воспоминаниям.

Промотались в море они недолго. Мартин связался с землей, сообщил свои координаты, и к ним пришел большой спасательный корабль. Людей, уже подогретых спиртным, перегрузили на корабль и доставили на берег. На большом корабле все трое страдальцев смогли даже принять душ и хоть немного отмылись от золы.

А вот при сходе на берег к Мартину подошли полицейские и сообщили, что он задержан по подозрению в убийстве. Рядом с ними стоял Анатолий Анатольевич Ситников, прилетевший с Мартином из Питера, он отводил глаза.

— В чем дело? — не понял Мартин.

— Мы разберемся во всем. Пока проследуй с ними, — сказал Анатолий.

— Хотя бы кто-то скажет, в убийстве кого меня обвиняют? — не понимал Мартин.

— Он, наоборот, спас нас! — подтвердила Яна, не отпуская руку Мартина.

— Мы за вас, конечно, рады, но девушка, с которой Мартин провел ночь в лечебнице, убита, и на ноже только его отпечатки.

— Девушка? Провел ночь? — оторопела Яна и посмотрела на Мартина. — Это ты так думал обо мне? С твоих слов — все это время?

— Яна… был эпизод, я сам не до конца понял…

— Был эпизод?! — побагровела Яна, и раздался какой-то очень громкий и неприятный звук.

Она сама не сразу поняла, что это звук звонкой пощечины, словно ее правая рука вырвалась из-под контроля и на несколько секунд зажила своей жизнью.

— Яна, я все объясню! Я сам ничего не понимаю. Я не знаю эту девушку! — кричал Мартин, пока его уводили.

Яна напоминала окаменевшую русалку, смотрящую вслед обманувшему ее моряку.

— Только не делай глупостей, не проклинай его до выяснения обстоятельств, — прошептал ей на ухо Иван Демидович, вовремя подсуетившись.

Яна расплакалась на плече у отца.

— Что же это происходит? Словно дурной сон продолжается. Какое убийство? Зачем? Какая ночь с девушкой?

— Яна, сказали же, что разберутся, — ответил Иван.

— А нами кто-то займется? — сварливо поинтересовался Витольд. — Люди двое суток провели на вулкане, умирают от обезвоживания и ожогов.

— В больницу? — спросил Анатолий, предварительно представившись.

— Положено в таких случаях в больницу, — согласился Витольд Леонидович, по всей видимости, очень пекущийся о своем подорванном здоровье.

— Вот ты и езжай! А я — пас! Больницы с детства не люблю! Лучше сразу в морг! — заявил Иван Демидович.

— Не лучше, поэтому я — в больницу, — возразил Витольд.

— Надеюсь, в санатории сохранилась бронь на наши номера? — спросила Яна. — Мы с Иваном едем туда. Анатолий Анатольевич, как только что-то будет известно о Мартине, сообщите мне, пожалуйста. Я сейчас несколько в разобранном состоянии, должна восстановиться.

— Конечно. Яна, я все понимаю, сообщу обязательно. Думаю, что это недоразумение.

— Я в этом уверена, просто… Извините. Пойдем. — Яна с гордым видом вцепилась в руку Ивана Демидовича и поволокла его в сторону.

— А твой-то даром времени не терял, — подлил масла в огонь Иван.

— Из одного кошмара в другой, — вздохнула Цветкова. — Думала, спасемся, сутки буду лежать на широкой, удобной кровати и ничего не делать.

— Так и отдыхай.

— Не до отдыха мне. Надо бы попасть в лечебницу, где произошло убийство, и узнать подробности.

— Так это же в крыле санатория, где мы остановились? Мартин там хозяин. Какие проблемы? Узнаем все на месте.

— Не так все просто. Клиника как бы арендует помещение: Стефании Сергеевне и Мартину было жалко выгонять больных людей на улицу.

Но это закрытое заведение, и так просто на его территорию не попасть. Это опасно. Уж экскурсии нам точно никто проводить не будет, — объяснила Яна.

Иван Демидович нахмурил свои кустистые брови. Они уже подходили к красивому, воздушному, белоснежному корпусу санатория, как вдруг спутник Яны упал в конвульсиях и закричал диким голосом на всю улицу:

— Самолет! Падает! Помогите! Я жить хочу! Нет! Нет! Нет!

Яна наклонилась над ним в ужасе.

— Что? Господи, что с тобой? Все хорошо! Иван!

Но он продолжал что-то голосить и отшатываться от нее.

Из санатория уже выбежала девушка-администратор, увидев обезумевшие глаза Ивана Демидовича и пену из его рта, она резко развернулась и умчалась.

Яна пребывала в отчаянии. Ей казалось, что Иван Демидович даже не видит и не слышит ее. В его глазах стояла просто волна ужаса и паники. Хорошо, что вернулась администратор в сопровождении мужчины в белом халате.

— Что с ним? — спросил он.

— Мы с разбившегося самолета, все было хорошо, и вот, ни с того, ни с сего, раз — он упал и случился приступ, — очень сбивчиво ответила Яна.

Она, естественно, знала, что мужчина в белом халате — это главный психиатр в данном заведении, Аркадий Михайлович. Яна когда-то видела его. Он занял место ушедшей на пенсию Людмилы, которая заведовала этим отделением еще в бесхозном и разваливающемся здании.

Аркадий Михайлович потрогал у Ивана Демидовича пульс, посмотрел зрачки и четко скомандовал:

— Товарищи, берем его и несем за мной. Ну, что стоим?! Жизнь человека в ваших руках.

— Куда несем-то? — растерялись мужчины.

— Ко мне в клинику! У него острый психоз! В таком состоянии человек способен навредить и себе, и окружающим! — скомандовал главный психиатр.

Чуть ли не шестеро мужчин вцепились в большое извивающееся тело Ивана Демидовича и… у них ничего не получилось. Пока не подбежали два санитара из психического отделения, они уже профессионально и со знанием дела скрутили Ивана Демидовича.

— А-а-а! — орал он, брызгая слюной и не фокусируя ни на ком взгляд.

— Господи, — растерялась Цветкова, — осторожнее! Что случилось? Я понять не могу. Первый раз его таким вижу.

— Это психическое расстройство. Оно может случиться с каждым после такой-то стрессовой ситуации. Яна Карловна, мы приведем его в чувство, не тревожьтесь, — ответил ей врач, протирая очки.

Яна оценила, что он знает, кто она такая, хотя лично они не общались.

— Я пойду с ним, — вызвалась она.

— Ну, уж нет. У нас закрытое отделение. За друга не беспокойтесь, мы о нем позаботимся! А вам там делать нечего.

— Как это нечего? У меня тоже… как его? Расстройство. Мы вместе из самолета падали, — сказала Яна.

— Нет, милая, вам там делать нечего, — Аркадий Михайлович был непреклонен.

Ивана Демидовича уволокли в закрытое крыло, а Яна, скорее на автомате, дошла до администраторской стойки и забрала свой ключ от «люкса».

Номер выглядел сногсшибательно, как всегда, и он был весь заставлен букетами в форме сердец с самыми любимыми Яниными красными розами. Было понятно, что все это организовал Мартин еще дистанционно из Питера к ее прилету, который не состоялся. На трюмо лежала коробочка и записка: «Любимая, не сердись на меня. Наслаждайся отдыхом».

Яна открыла коробочку и залюбовалась серьгами. Они были удлиненной формы, как она любила, с переливающимися натуральными сапфирами и бриллиантами, тоже ее любимыми камнями. Понятно, что Мартин хотел ее порадовать, раз они поссорились накануне Яниного отъезда.

Цветкова присела на кровать в расстроенных чувствах и сама не заметила, как уснула. Все-таки ее свалила усталость. Сон был беспокойный, с кошмарами и какими-то кровавыми картинками перед глазами. Проснувшись, Яна с содроганием посмотрела на свои руки, словно и на них могла оказаться кровь. Только сейчас она поняла, что жутко проголодалась.

При санатории были столовая с линией шведского стола, ресторан высокой кухни и бар.

Яна направилась в ресторан, решив после зайти к Ивану Демидовичу, хотя бы узнать о его самочувствии. Мысли о Мартине не покидали ее ни на секунду. Яна взяла телефон и набрала Анатолия Анатольевича. Ей не пришлось даже представляться.

— Яна? Я к твоим услугам!

— Я бы хотела узнать, что там с Мартином? Его еще не отпустили? — спросила она.

— Ну, как же так? Что за вопросы от такой шикарной женщины? Да если бы он вышел, наверняка был бы уже у твоих ног. А ты сейчас где? Я бы мог подъехать, и ты рассказала бы мне, как это — прыгать из самолета без парашюта, — предложил Анатолий.

Яна свела тонкие брови на переносице. Она не понимала, когда это она успела произвести такое неизгладимое впечатление на следователя. Уж не в тот ли момент, когда она в обрывках одежды, которую ей дали мужчины на острове, с нечесаными волосами и плохо отмытой от грязи и пепла кожей сошла на берег? Потом, Яна не могла вспомнить, когда она с Анатолием Анатольевичем перешла на «ты». И она догадалась, что он просто сильно пьян.

— А зачем нам Мартин? Ну, вот к чему? Его застали, вернее, он сам себя застал в постели с юной нимфеткой, все улики против него. Выйдет он лет через пятнадцать. А мы — здесь и сейчас, и на отдыхе. Я подъеду? — Продолжал «радовать» ее Анатолий Анатольевич.

— Думаю, что не стоит, — остановила его порыв Яна и выключила телефон. А про себя подумала: «И эти люди что-то говорят о женской дружбе! Сами просто образчик мужской порядочности!»

К ней подошла официантка с меню.

— Добрый день, то есть вечер.

Яна посмотрела на меню, оставленное на столе, сверху лежала записка. «Яна, подойди к забору с восточной стороны в девять вечера. Отец», — прочитала она и бросила взгляд на часы.

Яна так и не успела перекусить, зато нашла время переодеться в нечто более подходящее для выполнения секретного задания.

Она давно знала, что этот номер «люкс» в пансионате с санаторным лечением всегда закрыт и приготовлен для нее. Кроме того, Мартин накупил для нее всевозможную одежду, парфюмерию и косметику, чтобы Яна ни в чем не нуждалась.

И вот теперь, когда ее багаж потерян, а вернее всего, сгорел или уничтожен вместе с самолетом, Яна обратила свой взор на то, что давно и настойчиво развешивал для нее Мартин в этом шкафу.

Для Яны это был словно вход в Нарнию. Все вещи были от лучших брендов мира, подобранные в соответствии с ее стилем, в ее цветовой гамме. Чувствовались любовь и безупречный вкус. Яна выбрала шорты из джинсовой ткани цвета хаки с тонюсенькой кружевной оторочкой в тон основной ткани, а также футболку светло-розового цвета с большой клубникой из стразов на груди. Сверху Яна накинула темно-зеленого цвета толстовку с капюшоном, а на ноги надела сабо на средних каблуках темно-розового цвета с болтающимися кожаными кисточками спереди. Выглядела она, словно тинэйджер. Плохо, что Яна не носила бейсболки, они ей очень шли. И хорошо, что здесь, в шкафу, завалялась одна, черного цвета. Скорее всего, она принадлежала Мартину, который случайно оставил ее в номере. Яна с замиранием сердца взяла бейсболку и подавила поток слез, готовый брызнуть из глаз.

«Может, с этой бейсболкой, которая сидела у Мартина на голове, ко мне перейдут и некоторые его мысли, и я что-то пойму?» — включила женскую логику Яна, водружая на себя бейсболку, словно корону. Образ был завершен. Она вышла из пансионата по широким мраморным лестницам, через холл с хрустальными люстрами, зачем-то сказав администраторам, что идет гулять. Наверное, Цветкова заранее готовила себе алиби.

Яна вышла на улицу, постояла минуту, наслаждаясь теплым и свежим воздухом южного климата. Она же еще и не успела ощутить, что находится на юге, слишком стремительным было приземление. Единственное, куда совсем не тянуло Цветкову, так это поискупаться в море. Ей казалось, что она насытилась этой соленой водой на много лет вперед. Яна вышла за огромную территорию пансионата, обошла ее по периметру, направляясь в сторону крыла с психическими больными. Громко стрекотали цикады, дул ветерок и шелестела листва. А еще было чертовски темно, потому что именно это крыло почему-то совсем не освещалось. Яна чувствовала себя слепой при широко открытых глазах.

— Первый-первый, я — второй, — пискнул какой-то куст женским голосом.

— Что? — остановилась Цветкова.

— Вы Яна? — спросил голос.

— Я.

— Идемте за мной, — маленькая худенькая фигурка проскользнула мимо нее к ограждению.

Яна поспешила за ней. Пришлось нырнуть в лаз под забором, отчего вся одежда тут же испачкалась.

— За мной, — повторила девушка и рысцой пробежала к зданию, прямиком к большому балкону. — Вас там ждут.

— Где? — не поняла Яна.

— В лоджии. Можете подтянуться на руках? — спросила девушка, бросив на Яну быстрый взгляд.

— Я? Нет, конечно. Я это… не спортивная, — растерялась Яна.

— Зато я — сильный мужчина, — свесилось сверху большое лицо Ивана Демидовича. — Привет, доча! И тебе спасибо, мышка.

Он протянул Яне свои крепкие ладони и достаточно легко поднял ее наверх.

— Ну, здравствуй! — Иван опустил дочь на кафельный пол лоджии и обнял.

Иван Демидович явно принял ванну и выглядел потрясающе: пышные волосы, бело-розовые щеки, улыбка в тридцать два зуба. Белоснежная смирительная рубашка тоже была ему к лицу. Особенно, если ее длинные рукава были завязаны на запястьях в пышные банты. Иван был похож на барона или графа. Также он подтянул на балкон и «мышку», которая привела Яну сюда. Девушка скинула капюшон легкой хлопковой ветровки и Яна чуть не упала от изумления.

— Мама? Вы с ума сошли? Что ты тут делаешь?

— Успокойся, я все объясню, — кокетливо поправила прическу Валентина Петровна.

— Ты мне сначала объясни, где мои девочки! — потребовала Цветкова. — С кем ты оставила моих детей?

— Все хорошо с твоими детьми! Слышь, — обратилась Валентина к Ивану, — даже не думала, что вырастет прямо мамкой-мамкой!

— Я не мамка, а, похоже, мать-кукушка! Где Настя и Ева?

— У проверенного годами человека! Которому ты доверяла всю жизнь своего сына! У Ричарда! — ответила Валентина Петровна.

Глаза Яны стали еще больше.

— Ричард? Нет, я не имею ничего против своего бывшего мужа, и сын наш жил поровну и с ним, и со мной, и был счастлив. Но Ева и Настя не его дети! Почему ты скинула девочек на него? — не понимала Яна.

— Я попросила, а Ричард с радостью согласился. Вот я всегда была за него! И как он тебя любил!

— Мама!

— И сейчас я молчу, потому что не хочу разрушать его заслуженное счастье! А его жена Людочка — это просто ангел, спустившийся с небес, чтобы залечить его раны, — закатив глаза, сказала Валентина Петровна.

— Хм! Только любит он до сих пор Яну, — хмыкнул Иван Демидович.

— Молчи, несчастный! Что ты понимаешь в любви? — зыркнула на него Валентина. — Людочка с радостью присмотрит и за девочками, ты за них можешь не беспокоиться.

— Да я за себя беспокоюсь! Что вообще эта Людочка подумает обо мне?! Ей достался муж, жена которого ему изменила с чешским князем и скинула на «бывшего» совместного сына.

— Не утрируй, — попыталась остановить ее Валентина.

— А потом его бывшая жена родила от любовника и заодно прихватила дочь любовника и тоже скинула на Ричарда? А почему она это сделала? — задала сама себе вопрос Цветкова. — Потому что любовник убит, а сама она летит отдохнуть с сошедшим с ума другом патологоанатомом, а также с отцом, про которого узнала совсем недавно. И, кстати, отдыхать она собирается в пансионате мужчины, которого любит. Что Людочка вообще обо мне подумает? Я и так, когда у них бываю, в глаза не могу ей смотреть.

— Думаю, что она позавидует твоей бурной жизни! — засмеялся Иван.

— А я думаю, что она перекрестится и еще больше будет любить и ценить своего мужа, — добавила Валентина. — Бедный он бедный. Чего только не натерпелся при жизни с тобой!

— Ты так говоришь, словно это не твоя дочь, — покосился на Валентину Иван.

— Моя! Но пошла она вся в тебя! Ведь у тебя, что ни день, то приключение, неприятность и какой-то «попадос». И вроде все так и надо.

— Жизнь так идет, — развел руками Иван Демидович.

— Это потому что вы такие… ненормальные! У нормальных людей все идет как надо!

— Это как у тебя, Валя? — уточнил Иван.

— Хотелось бы похвастаться, но тоже не всегда получается, — вдруг призналась Валентина.

— Остановитесь! — прервала их Яна. — Вы никогда не жили вместе, но сейчас напоминаете супружескую пару, которая была вместе лет тридцать и до сих пор продолжает выяснять отношения.

— Мы внутренне вели этот диалог много лет, — пояснил Иван.

Валентина Петровна только покачала головой, не найдя довода для возражения.

— Это в твоих фантазиях!

— Так, может, нам «тряхнуть стариной»? — предложил Иван Демидович.

— Последний раз мы трясли, когда делали Яну, — фыркнула Валентина.

— Эй! Остановитесь! — воскликнула Цветкова. — Можно, вы потом выясните, кто чем будет трясти? Я узнала, что мои дети — у моего бывшего мужа, хотя я оставила их на мать! И вот теперь, мать, я очень хочу спросить тебя еще раз: что ты здесь делаешь?

— Так я лежу здесь, — улыбнулась Валентина.

— Где лежишь? — не поняла Яна.

Иван все это время делал какие-то странные знаки за ее спиной, но Яна не понимала.

— Здесь, в психушке. Вчера легла — нервы у меня расшатались, позвонила подруге, а она и говорит: «Чего бы нам не подлечиться?» Такая вот история, — нервно задергала ногой Валентина.

Яна только сейчас заметила металлический стол — кованый каркас со стеклом, заставленный едой и питьем. Именно за ним и восседал ее отец.

— Подруга? Подожди, а ее случайно не Стефания Сергеевна зовут? — спросила Яна, нацеливаясь на большой и аппетитный кусок колбасы.

— Точно! Молодец, Янка, в самую точку! — рассмеялся Иван. — Я обалдел, когда сюда попал и увидел этих подружек. Встретились и козни свои стали строить, оторвавшись от действительности!

— Какие козни? Стефания и я просто не знаем, что мы можем сделать, — вздохнула Валентина. — И можем ли мы вообще что-то сделать, чтобы помирить наших детей.

Заодно решили подлечить нервы и отдохнуть.

Яна надкусила персик, тревожно думая о том, в курсе ли Стефания, что ее сына задержали.

Иван Демидович прищурил глаза и, словно прочитав ее мысли, сказал:

— Они уже все знают: и про авиакатастрофу, и про Мартина…

— Мама, прости, — ужаснулась Яна.

— Заставила ты меня, дочь, попереживать, — кивнула Валентина. — Хорошо еще, что я не сразу узнала, что ты разбилась. Не успела я в шоковое состояние впасть, как пришли новости, что вас нашли.

— А за меня ты не переживала? — спросил Иван Демидович.

— Поверь мне, Ваня, за тебя переживала тоже, но за дочь много больше. А сейчас Стефания в шоке. Она еще смеялась: мол, мы с ней — здоровые — легли нервы лечить, дескать, занимаем чьи-то места. Словно сглазила! Теперь у нее реальный нервный срыв.

— Я примерно понимаю, почему вы со Стефанией поселились в закрытом крыле. Скорее всего, чтобы не попасться мне на глаза и не объяснять своего присутствия. Решили следить за мной. Чем я тут занимаюсь без Мартина. Мне же нет никакого доверия. Стоит отвернуться, как сразу же рожаю ребенка от другого мужчины. Кстати, это мне высказала одна очень мудрая женщина.

— Нет, я так не думаю про тебя, — покраснела мама. — С тех самых пор, как в твоей жизни появился Мартин. Ты с ним очень изменилась. Из особы с широко распахнутыми глазами, влюбляющейся, увлекающейся, превратилась в женщину, мечтающую только об одном мужчине. И это — правда. Но к тебе же нельзя пристать с мудрым житейским советом. Ты сама все знаешь, только абсолютно несчастлива.

— Я счастливая мать. Кто бы мог подумать, что я под старость лет стану мамой еще двух девочек! Запрыгнула в последний вагон, — улыбнулась Яна.

— Только замуж ты никак не выйдешь, — вздохнула Валентина Петровна.

— Обычно это делается в обратной последовательности, — усмехнулся Иван Демидович.

— Тут уж хоть в какой-нибудь! И ведь такого парня упускает! — закатила глаза Валентина и добавила: — Хотя…

На минуточку, этот хороший парень обвиняется в убийстве и ночь провел с девушкой. Это, видимо, в мечтах о нашей неуловимой дочери? — саркастически сказала Валентина Петровна.

— А вот тут еще разобраться надо! Не подливай масла в огонь. История несколько темная, — вздохнул Иван и налил себе коньяка, словно фокусник, достав бутылку из-под стола.

— Э… а тебе можно? — удивилась Яна. — Ты же здесь с каким-то психозом лежишь. Тебе, небось, лекарства дают.

— У него по жизни — одно лекарство! — усмехнулась Валентина Петровна. — А ты правда поверила, что у него приступ?! Мы со Стефанией выглянули из палаты на шум, я и обалдела, услышав знакомые нотки представления заслуженного артиста. Но это было круто. На бис. Кстати, Стефания тоже поверила, решила, что это посттравматический синдром после авиакатастрофы.

— Спасибо, дорогая. Я поставил перед собой две задачи: попасть туда, где произошло преступление… И с этой задачей я справился. И вторая цель — найти нужного человека и узнать всю информацию.

— Немножко не так, — покачала головой Валентина. — Скорее всего, взглядом орла найти жертву женского пола, очаровать ее, я бы даже сказала соблазнить, и выспросить у нее все. Ну, и самому немного порадоваться.

— Мне очень приятно, что ты, Валя, смотришь на меня молодыми глазами и думаешь, что я могу очаровать любую юную медсестричку. Сейчас я уже не в тех годах и не такой прыткий, чтобы соблазнять девушек.

Валентина Петровна внимательно всмотрелась в его яркое, сочное, так сказать, породистое лицо.

— Ну, ты уж не принижай своих достоинств и талантов, Иван Демидович.

— Что? Ты правда так считаешь? Ты действительно так думаешь? — возбудился Иван.

— Э-э… Меня сейчас стошнит, — напомнила о своем присутствии Яна, словно капризный ребенок. — Вы всю жизнь выясняете отношения. И сейчас — нашли время!

— Ты права, дочь. Извини, — первым опомнился Иван Демидович, — но я же не для себя это делал.

— Налей мне, — попросила Яна.

— И мне, — вторила ей Стефания.

— Вот это — разговор! Совсем другое дело!

Через несколько минут их беседа все же вошла в нужное русло. В роли главного рассказчика выступал ведущий артист театра юного зрителя города Волжска Иван Демидович.

— Навел я знакомство со старшей медсестрой отделения Ольгой Викторовной Булычевой. Пришлось постараться, чтобы расположить эту даму к себе. Женщина она суровая, всю жизнь работает с людьми нервными, требовательными и волнительными. Но ее слово всегда последнее и закон!

— Но ты ее очаровал? — сузила глаза Валя.

— Стихи о любви, рассказанные по памяти, делают свое дело. Я признался, что попал сюда не по диагнозу, а по острой необходимости, в результате театрального представления. Поэтому все лекарства, назначенные Аркадием Михайловичем, мы дружно слили в унитаз. Главное, когда я встречу главного врача, притвориться очень спокойным человеком с мутными глазами. И вот что она рассказала о погибшей медсестре. Звали ее Глория, работала она у них всего несколько месяцев. Ольга Викторовна отзывалась о ней не очень хорошо, хоть и сказала, что о мертвых или хорошо, или ничего, но Ольга была со мной честна. Глория казалась ей легкомысленной, «себе на уме» и «темной лошадкой». Она приехала в Приморск, чтобы насладиться морем и солнцем, но только на месте поняла, что ее скудных сбережений не хватит на долгое проживание в этом раю. Родственников, по словам Глории, у нее не было, помощи просить было не у кого. И она решила устроиться на работу. У нее был диплом о среднем медицинском образовании, но опыта работы — ноль. Непонятно, чем она занималась все это время, не имея трудовой книжки. Аркадий Михайлович был вынужден принять Глорию на работу, потому что у них в «психушке» острая нехватка кадров. Зарплаты небольшие, занятость полная, работа специфическая и тяжелая. Отделение еле выживает. Спасибо Вейкиным, что они вообще сохранили это отделение, отдали под него крыло своего поместья. А могли бы просто сдавать за деньги и эти номера, увеличив свою прибыль. Мало того, Мартин лично платил аренду за их крыло. Врачи очень помогли в реабилитации его жены Насти, которая сильно пострадала как физически, так и психически.

Для нее даже выделили отдельную палату с комфортными условиями и собственную сиделку. Настя много провела в этих теплых южных местах, также она периодически лечилась и в Израиле — на Мертвом море, и в Германии, и в Америке. Возвращаясь на родину, Настя чаще всего оказывалась именно в Приморске, потому что здесь всегда очень хороший, мягкий климат. А вот в родном городе Насти Санкт-Петербурге ей всегда становилось хуже. Поэтому Яна не очень любила это поместье и никогда особо сюда не стремилась. В этот раз она знала, что бывшей жены Мартина здесь нет, да и Яна реально хотела, чтобы Иван и Витольд подлечились. А самое главное, она надеялась, что и Мартин полетит с ними. Правда, вот последняя мечта разбилась еще в Питере. Звонко так разбилась. — Иван Демидович прервал свой рассказ для того, чтобы налить дамам, и выпил сам. — Что касается новой медсестры Глории, то Ольга отметила, что она относится к своей работе несколько с прохладцей, без энтузиазма. Не задерживалась на работе ни на секунду, никогда не соглашалась выйти заменить коллегу, как это обычно принято. По ходу, она любила гулять и активно искала себе мужчину.

— И вот она нашла! — не сдержалась Валентина.

— Ольге, как старшей медсестре, конечно, сказали, что привезли человека из штаба, которому просто надо выспаться. А это отделение — ближайшее лечебное учреждение. Ольга сначала подумала, что это потерпевший в авиакатастрофе, но потом узнала, что это кто-то из спасателей. Он переутомился. А потом Ольга Викторовна вообще испытала шок, когда увидела, что привезли не просто спасателя, а Мартина, хозяина этого пансионата. Она тут же сообщила, что у хозяев здесь есть личные апартаменты, но получила ответ, что сейчас ему лучше побыть в отделении с медиками, лекарствами и приборами, наблюдающими за работой сердца. Оля тогда поняла, что ей даже не придется давать хозяину лекарства, потому что его принесли в бессознательном состоянии. Потом уже выяснилось, что врач усыпила Мартина, опасаясь за его психическое состояние. Он должен был поспать, вот ему и дали сильное снотворное и транквилизаторы. Понимаешь? Ни к каким девушкам Мартин сам, по доброй воле, не ходил. Скорее всего, Глория сама к нему легла.

— Зачем? — удивилась Яна.

— Да кто же знает.

— А как он в таком состоянии мог ее убить? И зачем? За поруганную часть? — продолжала недоумевать Яна.

— Хорошие вопросы. Я уверен, что Мартин никого не убивал, следствие должно разобраться.

— Мы уже проходили это дело. Ждать, когда оно разберется! Надо самим разбираться, — настаивала Цветкова.

— Так вот я и начал. Выяснил, что в койку Мартин ее не тащил. Выяснил, что Глория была темной лошадкой, да еще падка на мужчин. Ольга даже отметила, что она приставала к пациентам мужского пола среднего возраста, потому что здесь лежат, в основном, старики, пациенты среднего возраста встречаются редко. Так вот, она таких мужчин не пропускала. А тут такой красавец! Идеальное тело, мужественное лицо…

— Иван! Человек без сознания! Это же кем надо быть? Она бы еще в морге к кому-нибудь прилегла! — возмутилась Валентина. — Я за Мартина любой бы космы повыдергивала. А что? Я на Мартина смотрю исключительно как на своего зятя, раз уж моя дочь столько лет по нему сохнет. А вдруг эта врачиха переборщила с лекарством, да еще плюс наложилось нервное потрясение? Вдруг это все-таки Мартин совершил убийство? Под воздействием лекарств? Может, ему что-то привиделось? Или у него были какие-то галлюцинации? — высказала предположение Валентина Петровна.

— Мартин — военный человек, он через многое прошел, когда возникает опасность, он выдержан и хладнокровен. Мог он взять нож и зарезать девушку? Даже если он был под воздействием каких-то препаратов… Я в это не верю. Мартин не мог зарезать человека, а тем более — женщину, — сказала Яна.

Они разговаривали, ели, пили. Яна поймала себя на мысли, что они впервые сидят вот так — все трое — за общим столом и болтают о проблемах, словно одна семья. В сущности, так оно и было: отец, мать и дочь. Они общались в театре, Иван бывал у них в доме, но тогда Яна не знала, что он является ее биологическим отцом. Яна призналась себе сейчас, что не отказалась бы от такой семьи, что, не имея ее в детстве, она явно была лишена чего-то светлого и хорошего. Теперь душа Яны ощущала спокойствие и умиротворение. И только ситуация с Мартином тревожила ее, не позволяла полностью насладиться этим семейным счастьем.

— И как произошло убийство? — спросила Яна. — Что конкретно случилось?

— Оля мало что прояснила. Она видела Мартина без сознания, спящим. Его оставили отдыхать до утра. Естественно, что его никто не тревожил. Когда туда проникла погибшая и как долго она там находилась, Ольга не знает. Нормальному человеку такое бы и в голову не пришло. Но факт остается фактом. Получается, что первым мертвую Глорию обнаружил сам Мартин, но он еще плохо соображал, изображение плыло перед глазами. Он понял, что девушка мертва, и позвал на помощь. Он голый, она голая, все в крови. Его сразу взяли до объяснения причин, а там и нож подтянули с отпечатками Мартина. Его там и тормознули, — размышлял Иван Демидович.

— Как хорошо! Сидят, выпивают, — раздался голос за их спинами.

— Аркадий Михайлович! А вы-то что здесь делаете в такое позднее время? — первым поприветствовал главного врача и психотерапевта Иван Демидович.

— А врачи всегда на работе! Если ночь, так что? Тем более, после этой нервотрепки. В нашем тихом, спокойном месте произошел такой инцидент! А я еще уверял всех, что это совсем не опасно — держать пациентов с легкими психическими расстройствами рядом с обычными отдыхающими. Я максимально разграничил пространство, никто и не жаловался. А тут такое! Ах, молодежь! Уж чего-чего, а от Мартина Романовича я такого не ожидал. Он же наш хозяин, покровитель. Любезно предоставил нам помещение, мы и его жену лечим уже сколько лет, и были неплохие результаты. Мы, конечно, не Швейцария, где она проводит по полгода, но мы тоже старались, — сказал Аркадий Михайлович. — Да и он такой… все без ума от Мартина Романовича были. Всегда в хорошем настроении, щедрый, добрый… и такое!

— А вы как психотерапевт уверены, что он мог это сделать? — спросила Яна напрямую.

— При стечении определенных обстоятельств любой из нас мог такое сделать. Алкоголь, психологический срыв, наркотики… такой коктейль — и все! — развел руками психотерапевт.

— Только этот коктейль он не сам себе налил! — возразила Яна. — За это нельзя человека наказывать!

— Вы спросили мое мнение, а следствие само разберется. А если они спросят меня как эксперта, то я подтвержу то же самое. Я честный врач. Именно поэтому я должен вам сейчас сказать, чтобы вы взяли свои бутылки и еду и немедленно покинули лечебное заведение. Вы, определенно, здоровы, Иван Демидович. Поэтому перемещайтесь в номер для обычных отдыхающих и делайте там, что хотите. Конечно, не нарушая покой окружающих и режим тишины.

Иван Демидович протяжно икнул в ответ.

— И никакого снисхождения?

— Никакого, — подтвердил врач.

— По блату? — продолжал допытываться заслуженный артист.

— По какому?

— Ваш хозяин, директор, не знаю, как правильно, — Мартин Романович, верно? Яна — его любимая женщина, тоже почти хозяйка. А я — отец Яны! — радостно заключил Иван Демидович.

— Примазался! Отец! — фыркнула Валентина.

Доктор не долго раздумывал.

— Нет, это вам не поможет. Мне, по-хорошему, сейчас и Валентину бы выселить вместе с вами. Но я ее оставлю только из уважения к Стефании Сергеевне, ведь они подруги, а Стефании на самом деле плохо, ей нужна поддержка.

— Спасибо, благодетель наш! — ответил Иван.

Аркадий посмотрел на Яну каким-то странным, долгим взглядом.

— Яна Карловна, ничего с вами не делается…

— В смысле?

— Что только я не слышал про вашу жизнь… А тут еще и авиакатастрофа. И вы все так же прекрасно выглядите, — пояснил он.

— Вы так это сказали, что я почувствовала себя виноватой, — ответила Цветкова.

— Ну что вы, Яночка. Я просто поражаюсь вашей жизнестойкостью! Надеюсь, что Мартин Романович, пообщавшись с вами, тоже приобретет удачливость.

— Он всегда вдохновлял меня своим позитивом, — заверила его Яна.

— Вот и хорошо!

— А еще лучше, чтобы на нашей стороне были и правоохранительные органы. Они бы тоже Мартину не помешали, — сказала Яна. — А здесь есть приличный салон красоты?

— Ты серьезно, Яна? — повернула голову Валентина. — Пока Мартин в тюрьме, ты пойдешь в салон красоты?

— А что такого? Я ему передачи хочу носить красивая! — ответила Цветкова.