Больница в областном городе выглядела внешне некрасиво. Обычное огромное здание с окнами-бойницами и каким-то унылым, куцым пейзажем вокруг. Это санатории и дома отдыха постоянно возделывают газоны и клумбы с цветами на своей территории, чтобы создавать для отдыхающих приятные уголки рая под палящим южным солнцем. А здесь этим никто не занимался. Трава была пожухлой, кое-где обнажая проплешины с землей и песком. Деревья тоже выглядели усохшими, очевидно, их давно не поливали.

В приемном отделении с посетителями сначала общались не очень любезно, но, когда выяснилось, что Анатолий Анатольевич из полиции, отношение изменилось. Голоса потеплели, на лицах даже появилось подобие улыбки.

— Что вы хотели?

— Осмотрите девушку, ей тоже немного досталось. А мне надо снять показания с потерпевших.

После осмотра Яне сообщили, что физически ничего серьезного с ней не случилось, и дали расплывчатый диагноз — «нервный стресс».

— Он у меня по жизни, переживу как-нибудь, — ответила Яна. — Успокоительное мне уже дали в «скорой».

После этого они с Анатолием Анатольевичем пошли в палату к Ивану Демидовичу. Тот возлежал на подушках, как султан, подоткнутый одеялом и в окружении молоденьких медсестричек, которые, открыв рты, слушали его байки.

Иван Демидович повернулся к вошедшим и расплылся в улыбке.

— Яночка, дорогая! Как я рад тебя видеть. Уже слышал новость о твоем спасении, ждал встречи с тобой!

— Я вижу, что сильно скучать не пришлось, — кивнула Яна.

— Девочки, это моя дочь Яна! — Иван пафосным голосом представил ее медсестрам.

— Ой, у вас такой папа веселый! А вы такая яркая! Вы тоже актриса? — вскочили девушки со своих мест, давая вошедшим доступ к обладателю баса.

— Нет, я медик. Почти ваша коллега, — ответила Яна.

— Почему почти?

— Потому что стоматолог и давно уже не работаю на приеме, просто руковожу клиникой, — объяснила Яна.

— Иван Демидович, мы еще заглянем к вам, — попрощались девушки и вереницей покинули палату.

Не могу сказать, что рад видеть всех, — Иван бросил многозначительный взгляд на Анатолия, — но присаживайтесь.

— Я по службе, — кашлянул следователь.

— Я уже ответил на все вопросы.

— Иван, трудно, что ли? Повтори, — попросила Яна.

— Я не думаю, что наши показания будут отличаться. Все одинаково видели.

И Иван Демидович рассказал своими словами, что произошло. В принципе, он повторил рассказ Яны, да по-другому и быть не могло. Они оба говорили правду, и действо перед их глазами развивалось одно и то же.

— Тоже ничего не слышали и не предполагаете, почему напали на вас? — спросил Анатолий Анатольевич.

— Не знаю. Может, мы были последние и самые колоритные на этой дороге, — предположил Иван Демидович. — Но вот что странно!

— Что? — сразу же спросили и Яна, и Анатолий.

— У меня же фотографическая память на лица и голоса. Это профессиональное. Любому артисту достаточно сказать одну фразу, а я его голос потом помню всю жизнь. Так вот, он что-то сказал, одно или два слова, я имею в виду преступника, которого убила лошадь. Так вот, я просто на сто процентов уверен, что слышал его голос раньше. Где и когда — не помню! Возраст и еще эти удары по голове, словно специально! Вот лежу и мучаюсь, где я его слышал, — сказал Иван Демидович.

— Значит, есть вероятность, что это ваш знакомый, — предположил Анатолий Анатольевич. — Если вы не ошибаетесь.

— Поверь мне, я в таких вещах не ошибаюсь. Вот в чем угодно, но только не в этом. У меня абсолютный слух, — ответил Иван. — Да что рассуждать! Я могу его опознать.

Следователь удивленно поднял бровь.

— Хотя, да… — спохватился Иван. — Мы же с Мишей уже попытались это сделать. Снять с него балаклаву. По лицу я теперь вряд ли опознаю.

— Да о чем вы, Иван. Слушай, давай на «ты», а? Там и мать родная не опознает. Месиво и расколотый череп, глаза вылетели. Вряд ли у вас были с Яной такие знакомые.

— Да, и повторить фразу его уже не попросишь, — согласился Иван.

— Долго вы будете упражняться в словесности? Меня уже тошнит, — встряла Яна. — То есть, он не опознан?

— Нет. Документов нет. Сделали отпечатки пальцев: не сидел, в базе нигде нет. По лицу, как уже сказали, — нереально. Могли бы ответить его товарищи по банде, кто он и что он. Но, к сожалению, мы этих товарищей не нашли, машина брошена. Никто ничего не видел и не зафиксировал. Но люди работают. И пока никаких концов не находим. Но дело открылось только-только. Надежда раскрыть по горячим следам есть.

— Я буду вспоминать, — обнадежил Иван Демидович, но по взгляду, которым одарили его Анатолий, было понятно, что сильно он на память актера не рассчитывает.

— Лично я по нему плакать не буду, — сказала Яна. — Сами напали, сами напросились на неприятности.

— Смерть, согласен, — это большая неприятность, — отозвался следователь.

— А убийство на лошадь повесят? — спросила Яна.

— Это вряд ли. Не бойся, Люсьену за решетку не отправят. Пойдет как нападение с их стороны и несчастный случай.

— Яна превысила самооборону с помощью лошади, — хохотнул Иван Демидович. — Даже животные на твоей стороне.

— Животное хорошо выдрессировано своим хозяином, — поправила его Яна и попросила: — Теперь бы нам к нашему случайному другу, к Михаилу зайти.

— Я сейчас разузнаю, — следователь вышел из палаты.

— Ты с ума сошла, доверять ему? — зашипел Иван Демидович. — Он уже показал свою гнусную сущность.

— А что мне с ним делать? — шепотом оправдывалась Яна. — Я ему особо и не доверяю. Он сам примчался ко мне вместе с местной полицией. Я уже была в таком состоянии, что и черту бы обрадовалась! Оставили меня одну с трупом и ускакали вдаль, два ковбоя.

А он вроде больше не хамит и ни на что не намекает.

— Ты взрослая женщина, а рассуждаешь, как девчонка… Это он усыпляет бдительность, прикидывается, разведывает, вынюхивает… Не знаю, как еще сказать. С чего вдруг такая любезность? Он явно что-то замышляет… — сказал Иван Демидович и резко замолк, так как в палату вернулся Анатолий Анатольевич.

— Я договорился. Михаил совсем недавно пришел в себя, но на минуту войти к нему можно. Вы со мной?

— Спрашиваешь, — Иван свесил ноги с кровати. — Уже идем.

Палата, в которой лежал Михаил, очень сильно отличалась от той, куда поместили Ивана. Это был огромный, просторный зал с большими окнами. Здесь стояли реанимационные койки, тут же рядом находились и приборы, следящие за показаниями жизненно важных органов, и стационарные капельницы, а за здоровьем пациентов наблюдала бригада медицинских работников, готовых в любую секунду прийти на помощь.

Михаил выглядел так плохо, что ни Яна, ни Иван его бы ни за что не узнали, если бы их сразу же не подвели к нему. А уж от Анатолия этого и требовать бы не пришлось, он видел кучера в первый раз. Михаил был очень бледен, почти прозрачен, с темными кругами под глазами, и из его рук тянулись две трубочки от капельниц с каким-то жидкостями.

— Миха, привет! — первым кинулся к нему Иван Демидович. — Вот теперь уже точно все будет хорошо. Помнишь, ты, перекинутый через лошадь, усомнился в положительном исходе? А я тебе сказал, что все будет хорошо? Ну, так вот… Жалко, что мы пари не заключили! Вот ты выжил, и все хорошо. А то говорил мне: «Иди один, спасайся. А я разберусь с лошадью и душой присоединюсь к тебе, сын мой».

— Это у меня уже бред начинался, — смутился Михаил. — Думал, не доедем, не доживу.

— Вы как себя чувствуете? — спросил Анатолий Анатольевич. Как официальное лицо он хотел знать, можно ли с Михаилом не просто поговорить, но и взять у него показания.

— Нормально все со мной. Я уже узнал, что с Люсьеной тоже все хорошо.

— Люсьена дома у вашей племянницы. С лошадкой действительно все хорошо, — подтвердил следователь. — С ее копыта был снят криминалистический анализ. Там выявлена кровь и мозговое вещество убитого.

— Так все и было же…

— А я хочу услышать еще и вашу версию. Расскажите, что произошло, — попросил Анатолий Анатольевич.

— А мои соплеменники, тьфу, сопричастники, тьфу, пассажиры — чуть не казал, подельники, — растерялся Михаил, — они-то вам ничего не сказали?

— Все сказали, но вас было трое, и я должен услышать всех троих, — ответил следователь.

Миша вздрогнул и рассказал ровно то, что лично Анатолий уже выслушал два раза. И, кстати, в зале было скучно, то есть зрители зевали потому, что Михаил один в один повторил рассказ Ивана и Яны. Отличалось только начало рассказа.

«Старый я дурак! Какого-то черта дернуло меня выпить с этим улыбчивым человеком, попасть под его не очень хорошее влияние и согласиться на эту глупость — поехать на карете со старой, плохо видящей и плохо слышащей лошадью по опасной горной дороге. Вот и получил! Просто опасность подкралась не с той стороны, что я опасался», — примерно так начал Михаил.

— Какую опасность предвидели вы и что пошло не так? — тут же заинтересовался Анатолий Анатольевич.

— Думал, что те бандиты остановились поиздеваться, отнять лошадь, почистить карманы богатым туристам, которые наняли карету на большое расстояние. А они сказали: «Ну вот, мы их и догнали. Кончать обоих надо. Сначала попытаем и узнаем, где, или сразу же завалим? У него такие бабы были — просто люксовой внешности, а влюбился в нее. Я хочу понять, что это за женщина такая? Волшебница-кудесница! Ты ее будешь насиловать? Буду!». Это я вам сказал все фразы двух переговаривающихся бандитов. Кто из них, что конкретно говорил, сейчас уже не вспомню, они ведь в масках были и все в черной одежде.

Яна с Иваном переглянулись.

— Это где ты столько фраз от них услышал? Ты что, не с нами был? Что-то мы ничего не слышали.

— Так они сказали все это языком глухонемых, — ответил Михаил. — А я просто знаю язык жестов.

У Яны округлились глаза:

— Так вот что это за странные жесты были! А уж я-то подумала… Теперь все понятно.

— А вот мне как раз вообще ничего не понятно. Столько фраз, если верить вашим словам, прозвучало в их адрес? И убить, и изнасиловать… — почесал затылок Анатолий Анатольевич.

— А зачем мне врать? У меня мать была глухонемой, я язык жестов хорошо знаю. Конечно, подзабыл кое-что, мамы уже давно нет, да и стояли бандиты на расстоянии. Но всю суть их гнусных замыслов я абсолютно точно понял правильно. Поэтому я тоже пошел в бой без сантиментов. Они были настроены насильничать и убивать.

— Говорили про двоих? — спросил следователь.

— Да, поэтому я подумал, что речь идет о моих пассажирах. А меня бы все равно убрали как свидетеля.

— Значит, приходили по вашу душу, — посмотрел на Яну Анатолий. — И честно скажу тебе, Цветкова, почему-то меня это не удивляет. Способна, наверное, ты вывести из себя любого.

— Много ты меня знаешь! — фыркнула Яна.

— Достаточно. Но вы их не знаете? Может, это был какой-то сумасшедший поклонник?

— Нет, не знаем, — покачала головой Цветкова. — Нет у меня никаких поклонников! Тем более таких сумасшедших… Я давно уже… отошла от дел…

— А по молодости веселилась? — засмеялся следователь.

— Не смешно. Человек вон лежит с ножевым ранением. Хорошо, что мы живы остались, — надулась Яна.

— Судя по словам Михаила, они упоминали Мартина, — предположил Анатолий Анатольевич. — Уж женщины на него вешаются пачками, это правда. Я не видел большего ажиотажа вокруг никакого другого мужчины. И этот погибший захотел изнасиловать тебя, чтобы понять, что в тебе особенного.

— Или просто отомстить Мартину, — закончил мысль Иван Демидович.

У Яны, как всегда при разговорах о Мартине, участился пульс, и от ревности зашумело в ушах: так неприятно ей было слушать про вешающихся на него женщин.

— Такое впечатление, что свет клином сошелся на Мартине. У меня были такие достойные мужчины, что за каждым из них могла бегать толпа женщин, а выбирали они меня! — многозначительно посмотрела она на следователя.

— Больше, чем за Мартином? — отозвался Анатолий. — Не поверю. Ну хорошо, значит, поклонников у тебя было много и, что и требовалось доказать, ты и есть — гвоздь представления!

— Думаю, что Анатолий прав, — подал голос Иван Демидович. — Этот убитый точно как-то связан с тобой, мне очень знаком его голос. Я точно его слышал, правда, до сих пор не могу вспомнить, где именно. А тебя я знаю лучше, чем Мартина, общался с тобой чаще, чем с ним. Значит, вероятность, что этот преступник как-то связан с тобой, а не с Мартином, намного выше.

Яна потрогала свой лоб.

— У меня уже голова пухнет. Я не знаю, кто таким образом мог напасть на меня, из-за меня или ради меня. Думайте, как хотите.

Ладно, расслабьтесь. Наметился хоть какой-то прогресс в расследовании. Мы выяснили самое главное: это не было спонтанное нападение обдолбанных наркоманов. Скорее всего, это личностное преступление, что значительно сужает рамки. Будем искать подельников, которые нам все объяснят. Город небольшой, они должны попасться, — успокоил всех следователь.

Видимо, окрыленный этой мыслью и желанием найти злоумышленников, Анатолий Анатольевич покинул компанию. На прощание он предостерег троицу, чтобы они больше никуда не влезали и ничего не делали.

Яна с отцом и Михаилом остались наедине.

— Ты принесла? — спросил у Яны Иван Демидович, странно поддергивая глазом.

— Чего? — не поняла Яна.

— Чего?! — передразнил ее отец. — Выпить! Ты же в больницу шла. Где гостинцы?

— С каких это пор водка у нас считается гостинцем? И потом, когда я сюда шла, я вообще не знала, живы вы тут или нет. Чего бы я с водкой шла? — возмутилась Цветкова.

— Ну, во-первых, спасибо тебе, дочка, за позитивный настрой, и, во-вторых, почему же сразу водка? Предпочитаю коньяк! — тряхнул шевелюрой Иван Демидович.

— Я это учту на будущее. Также учту, что вы очень живучи. Рассчитывать можно только на позитивный исход.

Михаил захихикал.

— Интересные вы ребята. Вот уж мне «повезло» с вами встретиться. Ой, только чтобы шов не разошелся от смеха. Попали вы в странную историю, вижу по вашим лицам, что вы не врете и на самом деле не понимаете, что делать.

— Нет! Мы такие хорошие артисты, что можем сыграть роль и всех обмануть! — ответил ему Иван Демидович. — Черт… я реально артист и смог бы сыграть, да и Яна тоже. Но чего бы нам перед тобой прикидываться? Мы были искренни и тоже не понимали, что происходит и что делать.

— Вам не разобраться самим. Я бы сильно не рассчитывал на Анатолия Анатольевича. Что-то мне подсказывает, что не сильно он вам поможет в этой ситуации, — сказал Михаил.

— Вот, видишь! Не только мне он не нравится! — обратился к Яне Иван. — Другие, абсолютно незнакомые люди, тоже видят его фальшь.

— Не ссорьтесь, вам нужна помощь профессионала, и он у меня есть, — веско сказал Михаил.

Яна с Иваном вопросительно посмотрели на него.

— Да-да, друзья. Я же местный, я здесь всех знаю. И у меня есть один товарищ, который служил в полиции, а потом ушел оттуда. Занимался частным сыском, потом и это забросил. Но это было его решение. А так он — гений. Он и ситуацию, и людей видел просто насквозь. Распутывал самые сложные дела, самые невероятные и самые фантастические.

— Фантастики нам не надо, — отреагировал Иван Демидович.

— Только он вам поможет, — твердо заявил Михаил. — Но я не настаиваю, как хотите.

— А пузырь он может принести? — спросил Иван.

— Он может все.

— Яна, ну а что нам от помощи гения-то отказываться? — посмотрел на хмурую дочь Иван Демидович и захохотал в лучших традициях Театра юного зрителя.