^{в которой сыщик Фикс проявляет вполне законное нетерпение}

Вышеприведенная телеграмма, касающаяся мистера Филеаса Фогга, была послана при следующих обстоятельствах.

В среду, 9 октября, к одиннадцати часам утра в Суэце ожидался пароход Восточной компании «Монголия» водоизмещением в две тысячи восемьсот тонн, номинальной мощности в пятьсот лошадиных сил. «Монголия» совершала регулярные рейсы между Бриндизи и Бомбеем через Суэцкий канал. Это было одно из наиболее быстроходных судов компании, и оно всегда превышало свою официальную часовую скорость, которая была установлена в десять миль между Бриндизи и Суэцем и в девять миль пятьдесят три сотых[24] между Суэцем и Бомбеем.

В ожидании прибытия «Монголии» по набережной прогуливались два человека. Они расхаживали среди толпы туземцев и иностранцев, нахлынувших в этот город — еще недавно небольшое местечко, которому теперь великое творение Лесепса[25] обеспечивало большую будущность.

Один из них был консул Соединенного королевства в Суэце. Несмотря на мрачные предположения британского правительства и зловещие предсказания инженера Стефенсона, он каждый день мог видеть на канале английские суда, вдвое сократившие прежний путь из Англии в Индию вокруг мыса Доброй Надежды.

Другой был человек небольшого роста, худощавый, с нервным, довольно смышленым лицом и сурово нахмуренными бровями. Сквозь его длинные ресницы блестели живые глаза, которым он умел по желанию придавать безразличное выражение. В эту минуту он проявлял заметное нетерпение и беспокойно расхаживал взад и вперед по набережной.

Этого человека звали Фикс. Он был одним из тех «детективов», или агентов, английской полиции, которые были разосланы по различным портам после кражи в Английском банке. Фикс должен был тщательно наблюдать за путешественниками, проезжающими через Суэц, и в случае, если бы какой-нибудь из них показался ему подозрительным, выслеживать его в ожидании ордера на арест.

Два дня тому назад Фикс получил от директора столичной полиции приметы предполагаемого вора — того почтенного, хорошо одетого джентльмена, который был замечен в платежном зале банка в день кражи.

Вполне понятно, что сыщик, весьма прельщенный большой наградой, обещанной за поимку вора, с нетерпением ожидал прибытия «Монголии».

— Вы говорите, господин консул, что пароход не может опоздать? — в десятый раз спросил он.

— Не может, мистер Фикс, — ответил консул. — Он вчера был отмечен вблизи Порт-Саида, а оставшиеся его шестьдесят километров по каналу для такого судна — сущие пустяки. Говорю вам, «Монголия» всегда получает премию в двадцать пять фунтов, которые правительство выдает за каждые выигранные против расписания сутки.

— Этот пароход идет прямо из Бриндизи? — спросил Фикс.

— Прямо из Бриндизи, где он забирает индийскую почту. Оттуда он вышел в субботу, в пять часов дня. Имейте терпение, он не может опоздать. Но я, право, не понимаю, как вам удастся на основании полученных примет изловить вора, если он находится на борту «Монголии».

— Э, господин консул, — отвечал Фикс, — этих людей узнаёшь чутьем. Надо иметь особый нюх, особое чутье, которому помогают слух, зрение и обоняние. За свою жизнь я арестовал немало подобных джентльменов, и если только мой вор сейчас на борту парохода, он, уверяю вас, не ускользнет у меня из рук.

— Я был бы очень рад, мистер Фикс, так как дело касается крупной кражи.

— Великолепной кражи! — ответил с восторгом агент. — Пятьдесят пять тысяч фунтов стерлингов! Нам не часто попадаются такие случаи. Вор теперь мельчает. Он идет на виселицу ради нескольких шиллингов!

— Мистер Фикс, — ответил консул, — вы говорите так убедительно, что я от всего сердца желаю вам удачи, но снова повторяю: я боюсь, что при подобных условиях это слишком трудное дело. Знаете ли вы, что по имеющимся у вас приметам этот вор вполне похож на честного человека?

— Господин консул, — наставительно произнес полицейский, — крупные воры всегда похожи на честных людей. Вы, я думаю, понимаете, что тому, кто походит на мошенника, ничего не остается, как быть честным человеком; в противном случае его сейчас же арестуют. Честные физиономии — самые опасные. За ними надо следить внимательнее всего. Работа трудная, я согласен, но это скорее искусство, чем ремесло.

Как видно, сыщик Фикс не был лишен известного самомнения.

Между тем набережная понемногу оживала. Моряки разных национальностей, коммерсанты, маклеры, носильщики, феллахи[26] толпились у пристани. Чувствовалось, что скоро должен притти корабль.

Погода была довольно хорошая, но холодная, дул восточный ветер. Несколько минаретов вырисовывалось над городом под бледными лучами солнца. Мол длиной в две тысячи метров, словно рука, тянулся на юг по рейду Суэца. По Красному морю плавало несколько рыбачьих и каботажных судов[27]; некоторые из них сохраняли в своих очертаниях изящные пропорции античной галеры[28].

Бродя в толпе, Фикс, по профессиональной привычке, быстрым взглядом окидывал каждого прохожего.

Было половина одиннадцатого.

— Этот пароход не придет! — воскликнул он, услыхав бой портовых часов.

— Он уже близко, — ответил консул.

— Сколько времени простоит он в Суэце? — спросил Фикс.

— Четыре часа: он берет уголь. От Суэца до Адена, находящегося на другом конце Красного моря, — тысяча триста десять миль, так что надо как следует запастись топливом.

— А из Суэца корабль направляется прямо в Бомбей? — спросил Фикс.

— Да, прямым рейсом.

— В таком случае, если вор избрал этот путь и плывет на «Монголии», то, несомненно, он предполагает высадиться в Суэце, чтобы достичь голландских или французских владений в Азии. Он должен хорошо понимать, что Индия — английское владение и для него небезопасна.

— Да, если он не мастер своего дела, — заметил консул: — как вы сами знаете, английскому преступнику всегда легче скрыться в Лондоне, чем за границей.

После этих слов, заставивших агента задуматься, консул вернулся к себе в контору, находящуюся неподалеку от набережной. Оставшись один, полицейский инспектор окончательно поддался нервному возбуждению. У него было странное предчувствие, что вор должен находиться именно на борту «Монголии». И действительно, если этот молодчик оставил Англию с намерением пробраться в Новый Свет, то дорога через Индию, менее охраняемая, чем путь через Атлантический океан, непременно должна была привлечь его внимание.

Но Фикс не долго был погружен в эти размышления — громкие свистки возвестили о прибытии парохода. Толпа носильщиков и феллахов ринулась к пристани, грозя неприкосновенности боков и одежды публики. Дюжина лодок отчалила от пристани и направилась навстречу «Монголии».

Вскоре между берегами канала показался гигантский корпус самой «Монголии». Часы пробили одиннадцать, когда пароход стал на рейд, с большим шумом выпуская пары.

На борту парохода находилось довольно много пассажиров. Некоторые из них остались на палубе, чтобы полюбоваться живописной панорамой города; но большинство высадилось на берег с помощью шлюпок, облепивших «Монголию» плотным кольцом.

Фикс самым тщательным образом рассматривал каждого пассажира, сходящего на пристань.

В это время один из них, расталкивая феллахов, пристававших к нему с предложением услуг, подошел к сыщику и вежливо попросил указать местонахождение британского консульства. При этом пассажир показал ему паспорт, на котором, без сомнения, хотел поставить британскую визу.

Фикс инстинктивно взял паспорт и бросил беглый взгляд на приметы его владельца. Он с трудом удержал движение радости. Листок задрожал у него в руках. Приметы, указанные в паспорте, совпадали с теми, которые он получил от начальника столичной полиции.

— Это не ваш паспорт? — спросил он пассажира.

— Нет, — ответил тот, — это паспорт моего хозяина.

— А где ваш хозяин?

— Он остался на пароходе.

— Он должен явиться в консульство, чтобы его личность можно было удостоверить.

— Разве это нужно?

— Совершенно необходимо.

— А где же помещается консульство?

— Вон там, на углу площади, — сказал инспектор, показывая на дом, отстоявший не дальше двухсот шагов.

— Тогда мне придется пойти за хозяином и потревожить его, хотя это ему не слишком понравится.

Пассажир раскланялся с Фиксом и вернулся на борт парохода.