«Рангун» — одно из судов Полуостровной и Восточной компании, совершающих рейсы в Китайском и Японском морях, — был железный винтовой пароход водоизмещением в тысячу семьсот семьдесят тонн и мощностью в четыреста лошадиных сил. По быстроходности он был равен «Монголии», но в отношении удобств значительно уступал ей. Ауду не удалось устроить так хорошо, как этого желал бы Филеас Фогг. Но, в конце концов, дело ведь шло о переезде в три с половиной тысячи миль, для чего требовалось обычно одиннадцать-двенадцать дней, а молодая женщина оказалась не слишком привередливой пассажиркой.
В первые же дни путешествия Ауда ближе познакомилась с Филеасом Фоггом. При всяком удобном случае она выражала ему свою живейшую благодарность. Флегматичный джентльмен слушал ее весьма холодно, по крайней мере судя по внешности, и ни единым жестом, ни единой интонацией не выказывал ни малейших признаков какого-нибудь чувства. Он тщательно следил, чтобы молодая женщина ни в чем не терпела недостатка: в определенные часы он регулярно навещал ее и если не разговаривал, то, по крайней мере, слушал. Он проявлял к ней величайшую вежливость, но действовал при этом с грацией автомата, приспособленного для этой цели. Ауда не знала, что и думать, пока Паспарту не объяснил ей, что за странная личность его хозяин. От него она узнала, что пари гонит этого джентльмена вокруг света. Ауда улыбнулась. В конце концов она была обязана ему жизнью, и ее спаситель не особенно много терял от того, что она смотрела на него сквозь очки признательности.
Ауда подтвердила трогательную историю, которую рассказал о ней проводник. Она действительно происходила из племени парсов, стоящего по культурности на первом месте среди прочих туземных племен. Многие парсийские купцы составили себе в Индии большое состояние, торгуя хлопком. Один из них, сэр Джемс Джиджибой, даже получил от английского правительства дворянское звание, и Ауда приходилась родственницей этому богатому купцу, проживавшему в Бомбее. К двоюродному брату Джиджибоя, к почтенному Джиджи, она и ехала теперь в Гонконг. Найдет ли она у него убежище и поддержку? Этого она не могла утверждать. Но мистер Фогг обычно отвечал, что Ауде не стоит беспокоиться и что все устроится «математически». Именно так он и выразился.
Поняла ли молодая женщина это странное слово? Неизвестно. Ее большие глаза, прозрачные, как озера Гималаев, часто останавливались на мистере Фогге. Но непроницаемый Фогг, подтянутый еще более, чем обычно, отнюдь не походил на человека, который желал бы погрузиться в эти озера.
Первая часть переезда на «Рангуне» прошла превосходно. Погода держалась хорошая. На всем протяжении огромного залива, который моряки называют «Бенгальским бассейном», условия благоприятствовали пароходу. Вскоре с «Рангуна» заметили Большой Андаман, главный из Андаманских островов, с живописною горой Сэдл-Пик, возвышающейся на две тысячи четыреста футов и видной мореплавателям с далекого расстояния.
Пароход прошел довольно близко от берега. Дикие обитатели острова[66] не показывались. Эти существа находятся на последней ступени человеческой цивилизации, но причислять их к людоедам все же нет оснований.
Вид островов издали был великолепен. На переднем плане выступали громадные леса латаний, капустной пальмы, бамбука, мускатного ореха, индийского дуба, гигантских мимоз и древовидных папоротников, а сзади вырисовывались изящные силуэты гор. Берега кишели тысячами драгоценных саланг[67], съедобные гнезда которых считаются изысканным блюдом в Китае. Но разнообразные пейзажи Андаманских островов быстро промелькнули мимо «Рангуна», который на всех парах продолжал свой путь к Малаккскому проливу, служащему воротами в Китайское море.
Что же делал в продолжение этого переезда сыщик Фикс, столь некстати вовлеченный в кругосветное путешествие? Покидая Калькутту, он оставил распоряжение переслать ордер на арест мистера Фогга, если он наконец будет получен, следом за собой в Гонконг; садясь на «Рангун», ему удалось избежать встречи с Паспарту, и он рассчитывал остаться незамеченным до прибытия парохода в Гонконг. Ему было трудно объяснить Паспарту, не возбуждая его подозрений, почему он очутился на борту «Рангуна», когда ему следовало бы находиться в Бомбее. Но логика событий заставила его возобновить знакомство с нашим парнем. Каким образом? Мы сейчас это увидим.
Все надежды, все желания сыщика сосредоточились теперь на одной точке земного шара — на Гонконге, так как остановка пакетбота в Сингапуре была слишком кратковременной, для того чтобы Фикс мог начать действовать в этом городе. Следовательно, он должен арестовать вора в Гонконге; в противном случае тот снова ускользнет от него, и на этот раз, так сказать, безвозвратно.
Гонконг был последним английским портом на пути Филеаса Фогга. Дальше — в Китае, Японии, Америке — мистер Фогг найдет себе надежный приют. В Гонконге, если только ордер, который, очевидно, мчится следом за сыщиком, придет вовремя, Фикс арестует Фогга и передаст его в руки местной полиции. Тут не будет никаких затруднений. Но за пределами Гонконга простого ордера уже недостаточно. Там уже требуется специальное постановление о выдаче преступника. Отсюда всевозможные задержки и препятствия, которыми вор, конечно, не преминет воспользоваться, чтобы навсегда ускользнуть из рук английской полиции. Если попытка его арестовать в Гонконге провалится, будет трудно, вернее сказать, невозможно возобновить ее с шансами на успех.
«Итак, — повторял про себя Фикс в те долгие часы, которые проводил в каюте, — или ордер будет в Гонконге, и я арестую этого молодчика, или его там не окажется, и тогда мне необходимо любой ценой задержать отъезд Фогга. В Бомбее мне это не удалось, в Калькутте не удалось. Если в Гонконге я тоже промахнусь, моя репутация погибла. Во что бы то ни стало надо добиться цели. Вопрос лишь в том, как задержать, если понадобится, отъезд этого проклятого Фогга».
В крайнем случае Фикс решил во всем признаться Паспарту и рассказать ему, что за личность его хозяин. Пораженный подобным разоблачением, Паспарту, из боязни быть скомпрометированным, без сомнения, перейдет на сторону Фикса.
Но это средство явно ненадежно, и воспользоваться им следует только в крайнем случае. Достаточно одного слова Паспарту своему хозяину, чтобы безвозвратно погубить все предприятие.
Итак, полицейский инспектор находился в великом затруднении. Но присутствие Ауды в обществе Филеаса Фогга на борту «Рангуна» открыло ему новые возможности.
Кто эта женщина? Какое стечение обстоятельств связало ее с Филеасом Фоггом? Очевидно, их встреча произошла между Бомбеем и Калькуттой. Но где именно? Только ли случай столкнул Филеаса Фогга с юной путешественницей? Или, может быть, самое путешествие через Индию было затеяно ради свидания с этой красоткой? А ведь она и вправду красавица! Фикс хорошо рассмотрел ее в зале суда в Калькутте.
Понятно, насколько был заинтригован полицейский. Он спрашивал себя: нет ли тут преступного похищения? Очень может быть. Эта идея крепко засела в мозгу Фикса, и он сразу понял, сколько выгод могло ему дать это обстоятельство. Замужем эта молодая женщина или нет, но похищение налицо. Значит, имеется возможность создать в Гонконге ее похитителю такие затруднения, из которых тот не выпутается никакими деньгами.
Но нет надобности ожидать прибытия «Рангуна» в Гонконг. Этот Фогг обладает отвратительной привычкой скакать с одного корабля на другой, и, прежде чем Фикс успеет приступить к делу, он может снова ускользнуть. Поэтому надо прежде всего предупредить английские власти Гонконга и уведомить их о прибытии Филеаса Фогга на «Рангуне», это легко сделать, так как пароход заходит в Сингапур, а Сингапур соединен с Гонконгом телеграфной линией.
Однако, прежде чем начать действовать, Фикс надумал еще раз порасспросить Паспарту. Он знал, что этому парню нетрудно развязать язык, и решил нарушить инкогнито, которое до сих пор соблюдал. Не надо терять времени. Сегодня 31 октября, а завтра «Рангун» сделает остановку в Сингапуре.
Итак, Фикс вышел из своей каюты. Он поднялся на палубу, намереваясь подойти к Паспарту первым и принять самый удивленный вид.
Паспарту прогуливался по палубе, когда инспектор бросился к нему, крича:
— Вы едете на «Рангуне»?!
— Как! И вы здесь, мистер Фикс? — отвечал пораженный Паспарту, узнав своего попутчика по «Монголии». — Я оставил вас в Бомбее и встречаюсь с вами на пути в Гонконг! Может быть, вы едете вокруг света?
— Нет, нет, — ответил Фикс, — я думаю остановиться к Гонконге по крайней мере на несколько дней.
— Вот как! — протянул Паспарту, слегка удивленный. — Но почему же я вас не видел при отъезде из Калькутты?
— Маленькое недомогание… морская болезнь… Я не выходил из каюты… Бенгальский залив я переношу хуже чем Индийский океан. А ваш хозяин, мистер Филеас Фогг?
— В полном здравии и столь же пунктуален, как и его расписание. Ни одного дня опоздания! Ах, мистер Фикс, вы еще не знаете: с нами едет молодая дама.
— Молодая дама? — ответил сыщик, прекрасно разыгрывая неведение.
Паспарту немедленно ввел его в курс событий. Он рассказал о случае в бомбейской пагоде, о покупке слона за две тысячи фунтов, о деле с «сутти», о похищении Ауды, об их аресте в Калькутте и освобождении под залог. Фикс, знавший последнюю часть этой истории, делал вид, что в первый раз ее слышит, и Паспарту с большим удовольствием рассказывал свои похождения столь внимательному слушателю.
— Что же, ваш хозяин собирается увезти эту молодую женщину в Европу? — спросил Фикс.
— Вовсе нет, мистер Фикс, вовсе нет. Мы просто отвезем ее к родным, богатым купцам в Гонконге.
«Ничего не поделаешь!» сказал себе сыщик, стараясь скрыть разочарование.
— Стакан джину, мистер Паспарту.
— Весьма охотно, мистер Фикс. Как не выпить за нашу встречу на «Рангуне»!