Джордж Кроссфилд мгновение помедлил в нерешительности, наблюдая, как некая заинтересовавшая его женская спина исчезает в дверном проеме. Потом кивнул сам себе и двинулся следом.

Вышеупомянутая дверь вела в пустующий сейчас магазин, занимавший низ двухэтажного здания. В ответ на стук Джорджа в стеклянную створку закрытой двери на пороге появился молодой очкастый парень с туповатым выражением лица.

– Прошу прощения, – обратился к нему Джордж, – но мне показалось, что сюда только что вошла моя кузина.

Юноша посторонился, пропуская Джорджа.

– Хэлло, Сьюзен!

Сьюзен, стоявшая на упаковочном ящике со складным метром в руках, с некоторым удивлением обернулась.

– Привет, Джордж! Откуда ты вынырнул?

– Я узнал тебя по спине.

– Ну, Джордж, у тебя не глаз, а просто алмаз! Разве спины не все одинаковые?

– Они отличаются друг от друга гораздо больше, чем человеческие лица. Приклей бороду, засунь за щеки комочки ваты, сделай что-нибудь со своими волосами – и никто из твоих знакомых не узнает тебя, даже столкнувшись с тобой нос к носу. Но старайся не поворачиваться к ним спиной!

– Спасибо, я запомню. Теперь запомни ты, пока я не запишу: семь футов пять дюймов...

– Что это, книжные полки?

– Нет, кубатура.

Очкастый молодой человек, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, робко кашлянул.

– Извините, миссис Бэнкс, но если вы еще хотите побыть здесь...

– Да, да. Оставьте ключи. Я запру дверь и занесу их вам в контору на обратном пути. Так будет хорошо?

– Да, благодарю вас. Как раз сегодня у нас так много работы...

– Я рада, что мы отделались от него, – объявила Сьюзен, когда юноша торопливо отбыл. – Эти агенты по продаже недвижимости без конца треплются и не дают человеку сосредоточиться именно тогда, когда ему надо подумать над цифрами.

– Убийство в пустом магазине, – задумчиво изрек Джордж. – Представляешь, прохожие столпились бы перед стеклянной дверью, за которой на полу лежит труп молодой красивой женщины!

– У тебя нет повода убивать меня, Джордж.

– Не скажи. Ведь я получу четверть твоей доли состояния нашего досточтимого дядюшки. Это весьма веская причина для того, кто любит деньги.

Сьюзен внимательно взглянула на Джорджа. Ее глаза расширились.

– Ты выглядишь другим человеком, Джордж. Просто удивительно.

– В каком смысле «другим»?

– Ну, знаешь, как на этой рекламе: «Тот же человек до и после приема соли Аппингтона».

Сьюзен присела на другой ящик и закурила сигарету.

– Должно быть, твоя доля денежек старика Ричарда пришлась тебе как нельзя кстати, Джордж?

– В наше время каждый может, положа руку на сердце, сказать, что он рад любым полученным деньгам.

Тон Джорджа был беспечным и легкомысленным.

Сьюзен сказала:

– Но ты-то попал в настоящий переплет, не правда ли?

– А собственно говоря, почему тебя это интересует?

– Да так просто, интересно, и все.

– Ты арендуешь этот магазин?

– Я покупаю весь дом. В верхнем этаже две квартиры. Одна пустует и продается вместе с магазином. За другую я выплачу жильцам компенсацию.

– А хорошо заиметь деньги, кузиночка?

В вопросе явно прозвучала ирония, но Сьюзен лишь глубоко затянулась сигаретой и ответила:

– Лично для меня это было просто чудо. Словно ответ на молитву.

– Разве молитвы теперь убивают престарелых родственников?

Не слушая его, Сьюзен продолжала:

– Эти помещения как раз то, что нам нужно. Дом выстроен в хорошем стиле. Жилую часть я превращу в нечто уникальное. В комнатах высокие потолки, и они прекрасно спланированы. Здесь внизу уже был сделан кое-какой ремонт, так что мне осталось только навести полный марафет.

– А что это будет? Магазин готового платья?

– Нет, салон красоты. Знаешь, всякие кремы, лосьоны, вытяжки из трав. Это всегда покупается. Надо только наложить на все дело свой, индивидуальный отпечаток. Это я смогу.

Джордж смерил двоюродную сестру оценивающим взглядом. Его восхищали превосходная лепка ее лица, чувственный рот, яркость красок. Вообще лицо необычное, поражающее стремительной сменой выражений. Она, безусловно, обречена на успех.

– Во всяком случае, свои расходы ты оправдаешь.

– Здесь вполне подходящий квартал, и парковку автомашин можно устроить прямо напротив двери.

Джордж снова кивнул.

– Не сомневаюсь, что ты преуспеешь, Сьюзен. И давно ты носишься с этой идеей?

– Да уже больше года.

– Почему же ты не обратилась к старому Ричарду? Он мог бы подкинуть тебе деньжат.

– Я обращалась к нему.

– И он не выручил тебя! Странно. По идее, он должен был безошибочно признать в тебе удачливого дельца своей собственной породы.

Сьюзен промолчала, а умственному взору Джорджа внезапно представилась другая фигура: худой нервный молодой человек с подозрительным и настороженным взглядом.

– А какая роль во всем этом отводится твоему, как его, Грегу? Полагаю, он будет стряпать все эти кремы и пудры?

– Вот именно. У него будет лаборатория здесь же. Мы собираемся работать по собственным рецептам и формулам.

Джордж подавил усмешку. Ему хотелось сказать: «Итак, бэби получит новую игрушку». Он был не прочь съязвить этак по-родственному, но подсознательно чувствовал, что по поводу ее отношения к мужу лучше не шутить. Он вполне мог вообразить, каковы будут последствия... И точно так же, как в день похорон, он подумал об этом странном типе, Грегори: такой неприметный на вид парень, но все же в каком-то смысле и не такой уж неприметный. Он вновь взглянул на Сьюзен, спокойную и торжествующую.

– Да, в тебе есть что-то присущее всем Абернети. Пожалуй, во всей семейке только у тебя это и есть. Жаль, что ты женщина. Будь ты мужчиной, старик, держу пари, оставил бы тебе всю свою кубышку.

– Думаю, что да... – медленно проговорила Сьюзен.

Сделав паузу, она продолжила:

– Знаешь, ему не понравился Грег...

Джордж приподнял брови:

– Это была ошибка с его стороны.

– Да.

– Ну, да ладно. Так или иначе, сейчас все хорошо, все идет по плану. Верно?

Не успели эти слова сорваться у него с языка, как его поразила их исключительная уместность в данной ситуации. На мгновение ему стало как-то неуютно от этой мысли. В принципе ему были не по душе такие женщины, как Сьюзен, – живое воплощение хладнокровия, энергии и деловитости.

Чтобы сменить тему, он спросил:

– Кстати, ты получила письмо от Элен? Насчет Эндерби?

– Да, сегодня утром. Мы с Грегом подумываем поехать туда на конец следующей недели, если это подходит остальным. Элен, по-видимому, хочет собрать нас всех вместе.

Джордж лукаво рассмеялся.

– А то, пожалуй, кто-нибудь выберет мебелишку поценнее, чем другой?

– Да нет, я полагаю, все будет оценено по справедливости. Но нам это обойдется дешевле, чем на аукционе. Я с удовольствием взяла бы что-нибудь на память об основателе семейного благополучия. Будет забавно иметь здесь, у нас, один-два образчика обстановки времен королевы Виктории. Кстати, сейчас такие вещи снова входят в моду. Мне помнится, в гостиной там был зеленый малахитовый стол. Вокруг него можно развернуть интересную цветовую гамму. И еще что-нибудь вроде коллекции колибри под стеклом или восковых цветов... Что-нибудь в этом духе. Это послужит отличным завершающим штрихом. Это всегда сильно действует на людей.

– Полагаю, твоему вкусу можно доверять.

– А ты сам-то поедешь?

– Безусловно. Хотя бы только для того, чтобы убедиться, что игра идет по правилам.

– Рассчитываешь полюбоваться крупным семейным скандалом?

– Розамунд, вероятно, захочет получить твой зеленый столик для какой-нибудь постановки в театре.

Сьюзен почему-то нахмурилась.

– Ты видел ее в последнее время?

– Я не встречался с прекрасной кузиной Розамунд с тех пор, как мы все вместе возвращались с похорон в вагоне третьего класса.

– Я видела ее пару раз, и она... показалась мне немножко странной.

– А что с ней такое? Пробует научиться думать?

– Нет. Кажется, она была чем-то расстроена.

– Расстроена перспективой получить кучу денег и иметь возможность поставить какую-нибудь совершенно идиотскую пьесу, в которой ее Майкл выставит себя на посмешище?

– Ты не прав. Знаешь ли, Майкл совсем неплохой актер. Он умеет увлечь публику или как это у них там говорится. Не то что Розамунд – так прелестна и так бездарна.

– Бедная очаровательная глупышка Розамунд.

– А ведь Розамунд не так уж глупа, как можно подумать. Иногда она высказывается очень даже метко. Или заметит что-нибудь, что, казалось бы, ей и заметить-то не под силу. По временам это... действует на нервы.

– Как тетя Кора...

– Да.

На мгновение оба они ощутили смутное беспокойство, словно вызванное упоминанием этого имени.

Затем Джордж сказал с несколько искусственной беззаботностью:

– Кстати, как насчет этой Кориной компаньонки? Тебе не кажется, что нам следовало бы что-нибудь для нее сделать?

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу сказать, что семейству было бы не грех чуточку о ней позаботиться. Кора была нашей теткой... и этой ее мисс будет, пожалуй, нелегко подыскать себе другое место.

– Так вот что пришло тебе в голову. Интересно!

– Да, пришло. Люди так дрожат за свою шкуру. Не хочу сказать, что они действительно сочтут мисс Гилкрист способной накинуться на них с топором, но, поверь мне, мыслишка вроде этой будет у них копошиться. Люди ведь так суеверны.

– Как странно, что ты подумал обо всем этом, Джордж!

Ответ Джорджа прозвучал сухо:

– Не забывай, что я юрист. Мне приходится быть свидетелем многих странных поступков. А конкретно я хочу сказать, что, по-моему, мы должны что-то сделать для этой женщины, назначить ей пенсион, чтобы она могла продержаться, или подыскать работу где-нибудь в конторе, если она, конечно, в состоянии с ней справиться. Я думаю, нам нужно установить с ней контакт.

– Можешь не беспокоиться, – с оттенком язвительности в голосе ответила Сьюзен. – Я это уже устроила. Мисс Гилкрист отправилась к Тимоти и Мод.

Джордж взглянул на собеседницу с изумлением.

– Ты очень уверена в себе, правда, Сьюзен? Знаешь, что делаешь, и никогда не жалеешь о сделанном.

– Такие сожаления пустая трата времени, – легко и беспечно отозвалась Сьюзен.