LXXXV

«Приведу еще только один пример великого благоговения, которое испытывали к леди Хильде; оно распространено даже и в наши дни, то есть и теперь считается, что ее можно увидеть в иных случаях в аббатстве Стриншео, или Витби, где она так долго пребывала. В определенное время года (а именно — в летние месяцы), в десять—одиннадцать часов утра солнечные лучи проникают в северную часть помещения для хора; именно там зрителям — кои стоят на западной стороне кладбища Витби, так, чтобы им было видно, как большая часть северной стороны аббатства пересекается с северной оконечностью церкви Витби, — таковым кажется, что они видят там, в одном из самих высоких окон, женскую фигуру, облаченную в саван. Хотя мы убеждены, что это всего лишь отражение великолепного солнечного сияния, все же идет такая слава, и простой народ неизменно верит, что это леди Хильда является в своем саване, или, скорее, в ореоле святости; я не сомневаюсь, паписты даже в наши дни возносят к ней молитвы с таким же рвением и преданностью, как прежде к любому из самых прославленных святых» («История Витби» Чарлтона. С. 33).

LXXXVI

Граф Ангус обладал силой и энергией, соответствующими его храбрости. Когда Спенс из Килспинди, фаворит Иакова IV, отозвался о нем пренебрежительно, граф встретил его на соколиной охоте и, принудив к поединку, одним ударом рассек ему бедро и убил на месте. Но до того, как ему удалось добиться прощения Иакова за это убийство, Ангусу пришлось уступить свой замок Хермитэдж в обмен на замок Босвелл, что нанесло некоторый ущерб величию семьи.

Меч, коим он нанес столь примечательный удар, был подарен его потомком Джеймсом, графом Мортоном, впоследствии Регентом Шотландии, лорду Линдзи из Байрза, когда тот вызвал на поединок Босвелла на Карберри Хилл (см. предисловие к «Песням шотландской границы»).

LXXXVII

Эта неистовая вспышка могущественного графа Ангуса имеет аналогии в подлинной истории дома Дугласов, чьи вожди отличались свирепостью, а также героическими добродетелями, свойственными состоянию дикости. Наиболее любопытный эпизод произошел с Макелланом, протектором Бомбея.

Отказавшись признать превосходство Дугласов над джентльменами и баронами Галлоуэя, на которое те претендовали, он был схвачен и заточен в темницу в замке графа в Триве, на границе Кирккайбрадшира.

Сэр Патрик Грей, начальник гвардии короля Иакова П, приходился узнику дядей. Он добился от короля «доброго письма» с просьбой передать пленника в руки Грея.

Когда сэр Патрик прибыл в замок, его приняли со всеми почестями, подобающими любимому слуге королевского дома, но, пока он обедал, граф, который подозревал, в чем заключается его поручение, распорядился вывести узника и отрубить ему голову.

После обеда сэр Патрик предъявил письмо графу, который принял его с почтением и, взяв сэра Патрика за руку, повел на зеленую лужайку, где упомянутый джентльмен лежал мертвый.

Граф показал гостю, как обстоит дело, и сказал: «Сэр Патрик, вы явились несколько поздно, вон он лежит, сын вашей сестры; правда, ему не хватает головы; возьмите же его тело и делайте с ним, что пожелаете».

Сэр Патрик с болью в сердце ответствовал: «Милорд, раз вы отняли у него голову, распоряжайтесь сами его телом, как вам будет угодно». И с этими словами он потребовал коня, вскочил на него, а когда оказался в седле, так сказал графу: «Милорд, если я останусь жив, вы будете вознаграждены за свои труды согласно вашим поступкам».

Граф был в высшей степени оскорблен этими словами и потребовал своего коня. Сэр Патрик, видя гнев графа, пришпорил скакуна, за ним гнались до самого Эдинбурга, и, если бы не добрый и испытанный конь, его бы схватили («История» Питскотти. С. 39).

LXXXVIII

Чтобы читатель не разделял удивления графа и не считал бы подобное преступление несовместимым с нравами той эпохи, я должен ему напомнить о многочисленных подлогах (частично совершенных с помощью лиц женского пола), кои проделал Роберт Артуа[422] ради успеха своей тяжбы против графини Матильды; разоблачение этих подлогов послужило причиной его бегства в Англию и косвенно способствовало достопамятным войнам Эдварда Ш во Франции. Эдвард IV специально нанял Джорджа Хардинга, дабы подделать документы, каковые могли бы установить ленные права Англии на Шотландию.

LXXXIX

Это был цистерцианский монастырь,[423] теперь почти полностью разрушенный. Леннел Хауз является ныне резиденцией моего достопочтенного друга, Патрика Брайдона,[424] эсквайра, столь хорошо известного в литературном мире. Этот дом расположен возле Колдстрима и, соответственно, весьма близко к Флодденскому полю.

XC

Вечером накануне памятной битвы при Флоддене штаб-квартира Серрея находилась в Бармудском лесу, а король Иаков занимал неприступную позицию на гребне Флодденского Холма, одной из последних и самых низких возвышенностей, отходящих от гряды Чевиотских Холмов. Тилл, глубокая река с медленным течением, извивалась между двумя армиями. Утром 9 сентября 1513 года Серрей маршем прошел в северо-западном направлении и пересек Тилл со своим авангардом и артиллерией по Твайзелскому мосту, недалеко от того места, где оная река впадает в Твид; его авангардная колонна перешла вброд на другой берег милей выше.

Это передвижение имело двойной эффект: с одной стороны, армия Серрея оказалась между войсками короля Иакова и источниками его припасов, с другой же стороны — он застиг врасплох шотландского монарха, который, по-видимому, полагался на глубину реки у своего переднего края. Но, так как оба перехода, и по мосту, и вброд, оказались трудными и медленными, вероятно, удачная атака на англичан, в то время как они сражались с естественными препятствиями, была вполне возможна.

Не знаю, должны ли мы приписывать воздержанность Иакова недостатку военного искусства или той романтической декларации, которую вкладывает в его уста Питскотти: «...он намерен выступить против врага в открытом поле» и потому не позволил помешать англичанам, даже средствами артиллерии, переправиться через реку.

Старинный Твайзелский мост, по которому переходили Тилл англичане, все еще существует ниже Твайзелского замка — великолепного образчика готической архитектуры, ныне перестроенного сэром Фрэнсисом Блэйком, баронетом, обширные насаждения которого столь усовершенствовали местность. Лощина романтична и восхитительна, с пологими берегами по обе стороны, покрытыми кустарником. Под высокой скалой возле моста бьет обильный фонтан, называемый Источником Святой Елены.

XCI

Читатель не может ожидать здесь полного отчета о битве при Флоддене, но, поскольку это необходимо, чтобы понять поэму, я хочу ему напомнить, что, когда английская армия благодаря своему искусному контр-маршу оказалась между королем Иаковом и его собственной страной, шотландский монарх решил сражаться; и, поджегши свои палатки, спустился с гребня Флоддена, чтобы овладеть возвышенностью Бранкстоун, на которой стоит эта деревня.

Так встретились две армии, почти не видя друг друга, когда, согласно старому стихотворению о Флодденском поле,

Английская армия наступала четырьмя дивизиями. Справа, куда силы были введены в первую очередь, находились сыновья лорда Серрея, а именно: Томас Ховард, адмирал Англии, и сэр Эдмунд, рыцарь-маршал армии. Их дивизии были отделены одна от другой; но по просьбе сэра Эдмунда батальон его брата подошел поближе к его войску.

Центром командовал лично Серрей; левым флангом — сэр Эдвард Стэнли с людьми из Ланкашира и из палатината Честера. Лорд Дакр с большим конным корпусом находился в резерве.

Когда дым, который ветер нагнал между армиями, несколько развеялся, они заметили шотландцев, которые маршировали вниз с холма, выстроенные к бою и в глубоком молчании.

Графы Хантли и Хоум командовали левым флангом и атаковали сэра Эдмунда Ховарда с таким успехом, что нанесли полное поражение всему правому флангу англичан. Знамя сэра Эдмунда было повержено, а сам он с трудом спасся бегством в дивизию своего брата. Адмирал, однако, стоял твердо, и Дакр, который двинулся ему на помощь с резервом кавалерии, пройдя между дивизиями под командованием братьев, по-видимому, сдержал натиск победителей.

Люди Хоума, главным образом жители Порубежья, начали мародерствовать в обеих армиях, и шотландские историки заклеймили их вождя за недосмотр или измену. Однако о Хантли, которому они воздавали хвалу, английские историки говорят, что он покинул поле сражения после первой же атаки. Тем временем адмирал, фланги которого эти вожди должны были атаковать, воспользовался их бездеятельностью и пробился сквозь другой крупный дивизион шотландской армии к его переднему краю, возглавляемому графами Кроуфордом и Монтрозом, которые обы были убиты, а войска их разгромлены.

Слева успех англичан был еще более решительным; ибо правый фланг шотландцев, состоявших из недисциплинированных горцев под командованием Леннокса и Аргайла, не мог сдержать атаку сэра Эдварда Стэнли, а в особенности свирепого нападения ланкаширских лучников.

Король и Серрей, командовавшие соответственными центрами своих армий, были тем временем вовлечены в бой с сомнительным исходом. Иаков, окруженный цветом своего рыцарства, раздраженный удручающим дождем стрел, а также поддерживаемый резервом под командованием Босвелла, бросился в атаку с такой яростью, что знамя Серрея оказалось в опасности.

В сей критический момент Стэнли, который обратил в бегство левый фланг шотландцев, продолжал свое победоносное продвижение и появился на правом фланге в тылу дивизиона Иакова, каковой дивизион, расположившись кругом, оказывал сопротивление, пока не наступила ночь.

Тогда Серрей со своим войском отступил, ибо, поскольку центр шотландцев не был разбит, а их левый фланг одерживал победу, он все еще сомневался в успехе боя. Шотландская армия, однако, чувствовала свои потери и в беспорядке отступила с поля боя еще до рассвета. Они потеряли, быть может, от восьми до десяти тысяч людей; но это число включало самый цвет знати, джентри и даже духовенства. Редкое аристократическое семейство не имеет предка, павшего при Флоддене, и нет в Шотландии провинции, даже в наши дни, где вспоминали бы эту битву без чувства ужаса и горя.

Англичане тоже понесли большие потери, возможно, одну треть того числа людей, что потеряли побежденные, но их погибшие были более низкого ранга (см. единственное детальное описание битвы при Флоддене в «Истории» Пинкертона. Кн. IX; все более ранние рассказы полны ошибок и несообразностей).

Место, с которого наблюдает за битвой Клара, предположительно находится на горушке, откуда открывался вид на тыл правого фланга англичан, который был смят и обращен в бегство; при этом, вероятно, и погиб Мармион.

XCII

Сэр Брайан Тенстолл, прозванный на романтическом языке своего времени Тенстоллом Незапятнанным, был одним из немногих высокопоставленных англичан, убитых в сражении при Флоддене. Он фигурирует в старинном английском стихотворении. Могу спокойно отослать к нему читателей, так как оно опубликовано с комментариями моим другом, мистером Генри Уэбером.

Возможно, Тенстолл получил прозвище Незапятнанного из-за белого цвета своего вооружения и знамени; на последнем красовалось изображение белого петуха, который вот-вот закукарекает. Это прозвище объясняется также незапятнанной деятельностью и рыцарской верностью. Резиденция его была в замке Тэрланд.

XCIII

Вне всяких сомнений, король Иаков пал в битве при Флоддене. Его убили, утверждает занимательная «French Gazette», когда он находился на расстоянии вытянутого копья от графа Серрея, и в том же самом отчете добавляет, что никто из его войска не сдался в плен, хотя многие были убиты; обстоятельство, свидетельствующее об отчаянном сопротивлении.

Шотландские историки приводят многие сведения, которые в те времена бытовали в простом народе. Глас народа обвинял Хоума (и это мнение было весьма широко распространено) в том, что он не только не поддержал короля, но даже вынес его с поля боя и умертвил. И эта версия ожила в моей памяти благодаря недостоверному рассказу о скелете, закутанном в бычью шкуру, обвязанную железной цепью: говорят, будто его нашли в колодце замка Хоум.

Наводя справки, я не мог отыскать свидетельства более авторитетного, нежели слова пономаря тамошнего прихода, который утверждал, что, если бы этот колодец почистили хорошенько, то он бы не удивился такой находке.

Хоум был королевским камергером и главным фаворитом короля: ему было что терять (фактически, он потерял все) в результате смерти Иакова; приобрести же ему было совершенно нечего; однако пассивность или отступление с левого фланга, которым он командовал после того, как нанес поражение сэру Эдмунду Ховарду, и даже то обстоятельство, что он вернулся невредимым и нагруженным добычей после столь фатального сражения, послужило легкому и беспрепятственному распространению всяческой клеветы против него.

Другие рассказы придавали еще более романтическую окраску судьбе короля и утверждали, что Иаков, коему наскучило его высокое положение, после гибели почти всей его знати отправился в паломничество, дабы заслужить отпущение грехов за смерть отца и за измену обету дружбы с Генрихом. Англичанам, говорившим это, указывали, что не найден его опознавательный знак — железный пояс.

Очень похоже, однако же, на то, что он просто не надел этого пояса в день боя, потому что пояс мешал движениям. Предъявляется зато лучшее доказательство: меч и кинжал монарха, кои все еще хранятся в Геральдической Коллегии в Лондоне.

Стоув[425] записал постыдную историю о том, как позорно обошлись в свое время с останками несчастного монарха. Необтесанная колонна обозначает место гибели Иакова, она до сих пор называется Королевским Камнем.

XCIV

Штурм Личфилдского собора,[426] в который были введены королевские войска, произошел во время Великой гражданской войны. Лорд Брук,[427] вместе с сэром Джоном Гиллом командовавший атакующими, был убит мушкетной пулей сквозь забрало своего шлема. Роялисты отмечали, что в него стреляли из собора Святого Шеда в день этого Святого и нанесли смертельное ранение в тот самый глаз, которым, как он утверждал, он надеялся увидеть руины всех церквей Англии. Великолепный собор, о коем идет речь, жестоко пострадал в этом и еще в других случаях; главный его шпиль разрушен пожаром, возникшим при осаде.