Кити проснулась, так и не поняв толком, где находится, что показалось ей крайне необычным. Потому как она спала не на своей обычной небольшой кушетке, а на кровати размером с футбольное поле. Постель была застлана тонкими льняными простынями и уставлена мягкими подушками. Кити захотелось свернуться калачиком и остаться в этом раю навсегда.

И все же она взглянула в окно, из которого открывался красивый вид.

Солнечный свет свободно проникал в комнату. Она наслаждалась широкой гладью океана и тропическими садами.

Кити взглянула на свой телефон: 9 часов! Как она могла позволить себе спать так долго?!

Уже час как она должна быть на работе. Конечно, если Сантьяго еще не успел подобрать замену.

Кити понимала, что нужно было уходить как можно скорее. Конечно, им с Сантьяго еще предстоит обсудить массу вопросов, касающихся ребенка, но это точно случится не сегодня утром.

В душе Кити задержалась дольше, чем планировала. Туалетные принадлежности были настолько великолепными, что она решила попробовать все: гели с листьями гибискуса и лемонграсса…

Она даже вымыла и высушила волосы, хотя это всегда казалось огромной трудностью.

Через двадцать минут водных процедур Кити вышла из душа совершенно обновленной, хотя надевать вчерашнее белье не хотелось. Внезапно она заметила кучу новой одежды на столике в дальнем конце огромной ванной. Там были вполне приличные льняные зеленые брюки и бежевая футболка. Материал вещей оказался очень дорогим, а сами они идеально подходили к ее волосам и цвету глаз.

Кити смущенно продолжала разбирать одежду: шлепанцы с дорогими камнями и ворох нижнего белья. Нежные кружевные трусики персикового цвета были едва ли не самой дорогой вещью, которую Кити когда-либо видела. Ее сердце бешено колотилось от волнения, и все же она решилась надеть белье, несмотря на возможность быть скомпрометированной.

Да и разве был другой выход? Ее трусики и бюстгальтер остались в спальне Сантьяго.

Да, время ее личного бунта определенно прошло. Сейчас Кити требовалось собраться и выстоять.

Поэтому она красиво оделась, глубоко вздохнула и вошла в комнату. Вероятно, Сантьяго уже ушел на работу. Она могла бы вызвать такси и оставить ему записку, в которой говорилось бы, что да, они могли бы встретиться и поговорить.

Нейтральная территория — лучшее место для подобных разговоров. Но Кити не знала адреса, поэтому не могла вызвать такси.

Она быстро осмотрела большую виллу — на первый взгляд та казалась пустой. Затем вышла в сад, наполненный ароматом гардений.

Внезапно Кити услышала отдаленный плеск воды. Она прошла вперед и увидела бассейн, наполненный бирюзовой водой. Сантьяго вышел из него, и Кити поняла, что зря себя обманывала. Она готова была стоять и смотреть на него сутками.

Сантьяго, выбравшийся из бассейна, был воплощением совершенства и силы: широкие плечи, мускулистое тело.

Капли воды стекали по его коже. Он напоминал античную статую. Черные волосы прилипли ко лбу, а глаза были прищурены, поэтому Кити толком не могла понять, о чем он сейчас думает.

— Надо же, ты уже проснулась? — Его холодный взгляд придирчиво коснулся ее фигуры, льняных брюк и футболки. Кити вдруг почувствовала себя ужасно незащищенной. — И даже оделась.

— Как видишь, да, — сказала она смущенно. Кити не хотела казаться неблагодарной, но понятия не имела, как правильно благодарить миллиардера. — Спасибо тебе за одежду, очень любезно с твоей стороны так обо мне позаботиться. Я прослежу, чтобы вещи постирали и вернули в целости и сохранности.

— Кити, ты очень забавна. Думаешь, в магазинах моего курорта мало вещей?

— Нет… точно думаю, что нет.

Почему вообще они говорили об одежде? Ведь Сантьяго так восхитительно выглядел в этих плавках, которые обтягивали его словно вторая кожа. И почему они до сих пор не упоминали будущего малыша?

Возможно, все дело в том, что они никогда в жизни не проводили утро вместе.

Кити нервно сглотнула:

— Ты можешь вызвать мне такси?

— Конечно, без проблем. Только я этого не сделаю. — Сантьяго вытер полотенцем волосы. — Нам нужно поговорить, а тебе — позавтракать. И мы все сделаем.

— Значит, я у тебя в плену?

Сантьяго бросил полотенце на ближайший шезлонг.

— Пожалуйста, давай не будем устраивать мелодрам. Подожди меня на той террасе. — Он указал в сторону большой площадки под навесом. — Эмбер, моя экономка, все тебе расскажет, присмотрит за тобой, а я присоединюсь к тебе, как только появится возможность.

Несмотря на то, что Сантьяго вел себя слишком властно, Кити было приятно чувствовать его заботу — особенно после стольких лет, когда она была предоставлена сама себе. Ей казалось, что она пробирается по узкой тропинке, окаймленной звенящими фонтанами, а вокруг пели экзотические птицы…

Стол уже был накрыт к завтраку. В центре стояла ваза с цветами. И вообще, пахло здесь очень ароматно — совсем не так, как в пабе в Англии.

Кити села, пытаясь понять, какого рода разговор ее ожидает с Сантьяго и как лучше всего ему отвечать на неудобные вопросы.

Но вдруг она заметила красивую молодую женщину, несшую поднос с чашкой и чайником.

— Доброе утро, — произнесла женщина, затем налила Кити в чашку какую-то светлую ароматную жидкость. — Меня зовут Эмбер, сеньор Тэвес попросил принести вам имбирный чай.

Кити насторожилась: экономка отзывалась о своем работодателе с таким почтением… явно он пользуется на острове неоспоримым авторитетом. И теперь именно от этого мегавлиятельного человека Кити ждала ребенка. Ей вдруг стало страшно: а что, если этот богатый и властный человек захочет единолично владеть тем, что нельзя купить за деньги, — ее малышом?

Она смотрела, как Эмбер возвращается на виллу, затем сделала глоток очень вкусного имбирного чая.

Обычно Кити добавляла молоко, но этот напиток показался ей идеальным.

Откинувшись на спинку стула, попыталась расслабиться, но мысли об отдыхе тут же испарились, как только она заметила Сантьяго, идущего к ней по мраморным плиткам.

Яркое солнце светило прямо на него, и в этот момент он казался таким далеким, красивым… идеальным.

Сантьяго сел рядом, взгляд его был непроницаемым.

— Как тебе чай?

— Отличный. Я даже не представляла, что будет так вкусно, — с энтузиазмом ответила Кити.

— Насколько я знаю, беременным женщинам он полезен. Попросил Эмбер приготовить его специально для тебя.

— Ты сказал ей, что я беременна?

Сантьяго удивленно поднял брови:

— Думаешь, я буду отчитываться перед своей экономкой? Конечно, нет. Просто прочитал в Интернете, что при раннем токсикозе беременным полезен имбирный чай.

— Ты читал что-то о беременности? — с подозрением спросила Кити.

— Да, я люблю быть всегда во всеоружии. А о твоем состоянии я знаю очень немного, — произнес Сантьяго быстро и жестко.

Возникла недолгая пауза.

«Молчи, молчи», — приказывала себе Кити и все же спросила:

— Значит, Эмбер часто готовит завтраки для твоих… гостей?

Сантьяго улыбнулся: он не терпел проявления ревности, но реакция Кити почему-то его умилила.

— Нет. Я редко привожу сюда женщин.

И вновь последовала пауза.

— Обычно ты остаешься у них? — сдавленным голосом спросила Кити.

— Ну да. Поэтому твое размещение стало для меня своего рода проблемой. Ведь я никогда раньше не занимался сексом ни с одной из своих сотрудниц, — насмешливо заявил он. Правда, румянец, заливший щеки Кити, вызвал у него мгновенное чувство раскаяния. — Кити, впредь не задавай вопросов, если не знаешь, что будешь делать с ответами, — мягко добавил он.

— Я прекрасно справлюсь с ответами, не придумывай, — сказала она с деланой беззаботностью.

В этот момент пришла Эмбер с большим подносом еды.

Сантьяго же думал о том, насколько хрупкая и беззащитная Кити на самом деле.

— Ешь, — почти приказал он.

Она послушно взяла вилку.

Он с искренним интересом наблюдал за тем, как Кити поглощает еду: папайю и лайм, аппетитные блинчики с бананом и джемом. Он привык к женщинам, изнурявшим себя постоянными диетами, смотревшим на еду буквально с презрением. Поэтому аппетит Кити вызвал у него искреннее восхищение. Несколько мгновений Сантьяго чувствовал себя абсолютно умиротворенным и спокойным, но вдруг вспомнил, по какой истинной причине она здесь оказалась.

Он почти не спал минувшей ночью, все думал о том, как эта странная англичанка умудрилась забеременеть от него?

Ведь они старались быть осторожными. Он всегда предохранялся. Правда, Сантьяго вдруг вспомнил тот невероятный секс в душе — тогда он совсем потерял над собой контроль под струями теплой воды.

— Спасибо, — наконец сказала Кити, промокая губы салфеткой. — Завтрак просто восхитительный.

Она откинулась на спинку стула, на ее лице застыл немой вопрос — она явно ждала от него инициативы. Сантьяго же задумался о ее огненных кудрях и о том, как красива ее полная грудь под этой мягкой футболкой.

«Так, соберись и вспомни о том, что она лжет тебе. Это сейчас главное».

— Скажи мне, к чему все эти увертки? Почему ты сразу не сказала мне по телефону о своей беременности? Боялась, что я испугаюсь ответственности и брошу трубку? — спросил он, прищурившись.

Кити пожала плечами:

— Да, я рассматривала и такой вариант.

— Но вовсе не эта причина привела тебя на Бали?

— Нет.

Воцарилась тишина.

— Так зачем же ты приехала, Кити?

Она беспомощно взглянула на салфетку, а затем подняла лицо. В ее глазах застыли слезы. И как бы Сантьяго ни хотелось держать себя в руках, его сердце буквально сжималось от жалости и боли.

— Я хотела узнать, что ты за человек на самом деле, — медленно произнесла она. — И понять, мог бы ты быть…

— Кем быть?

— Я… хотела узнать, сможешь ли ты стать достойным отцом моему ребенку.

— Значит, ты втайне от меня проводила свой личный тест? — уточнил Сантьяго. — Думаю, финансовую проверку я уже прошел с блеском. Что еще ты хотела выяснить, Кити? Мой ай-кью? Или насколько я добр по отношению к животным?

— Твой сарказм сейчас неуместен. Ни о чем подобном я не думала.

— Хорошо. Но мне интересно, с чего ты вообще взяла, что можешь оценивать и судить меня?

Кити услышала гнев в голосе Сантьяго и поняла, что задела его за живое. Но, собственно, чего она ожидала? Что их общение пройдет как по маслу?

— Мои намерения были искренними, — сказала Кити с едва заметной дрожью в голосе. — Думаю, мой собственный опыт сделал меня такой подозрительной.

— Правда? А я думал, что у тебя нет никакого опыта, — язвительно бросил он ей в ответ.

— Но я же не о любовниках. Не о… Я…

— Что ты, Кити? — грубо прервал ее Сантьяго. — Давай ближе к делу, ладно?

Она тяжело вздохнула, поняв, что ее загнали в угол. Наверное, сейчас стоит поведать о своем прошлом, но она никогда об этом никому не рассказывала. И стоило ли сейчас?

Сантьяго Тэвес смотрел на нее с ожиданием — видимо, момент для откровений действительно настал. Он имел право знать все о ее судьбе.

— Давай просто остановимся на том, что мне трудно доверять людям.

— И почему же?

— Я… родители бросили меня еще младенцем, — сказала она тихо. Сантьяго молчал, и Кити продолжила, запинаясь и не скрывая волнения. — Меня подбросили одному лондонскому священнику, отцу О'Бреди, — добавила она, как будто такая посторонняя деталь была необходима. — Он жил со своей экономкой, Эллен.

Кити вдруг показалось, что на его лице мелькнуло сострадание. Но, возможно, она просто принимала желаемое за действительное.

— Продолжай, — попросил он.

— Мне рассказывали, что тот вечер был очень холодным. Эллен внезапно услышала крик на улице. Отцу ОБреди показалось, что это лиса, но Эллен не была так уверена, и когда она открыла дверь, то обнаружила меня на ступеньках, завернутую в одеяло и лежащую в мешковине, покрытой желтыми листьями.

Сантьяго хотел произнести что-то с яростью, но Кити, заметив его реакцию, остановила его:

— Нет, не нужно меня жалеть! — перебила его Кити. Все школьные годы ее называли не иначе как бедняжкой, и как же она устала от этого прозвища. — Мне повезло.

— Повезло? — переспросил он, недоверчиво поджав губы. — Ты что, шутишь?

Кити кивнула. Милая Эллен действительно день ото дня внушала ей мысль о том, что все могло закончиться иначе, с гораздо худшими последствиями.

— Меня приютили два очень добрых человека, и я провела с ними шесть очень счастливых лет, пока…

— Пока что? — уточнил Сантьяго.

Кити растерянно пожала плечами. Странно, прошло столько лет, а боль в сердце все еще никак не утихала и была такой острой! Весь ее мир перевернулся за один день, и она была бессильна что-либо изменить. Так же, как и сейчас.

— Эллен пришлось вернуться в Ирландию, чтобы присматривать за больной мамой. Понятно, что я не могла остаться с отцом ОБреди. Поэтому они нашли в приходе супружескую пару, которая не могла иметь собственных детей, и взяли меня к себе.

— Я так понимаю, с ними ты была совсем не так счастлива? — спросил Сантьяго после долгого молчания.

Кити восхищала его проницательность, но в тот же момент и расстраивала. Ей было бы гораздо легче, если бы он просто отмахнулся от нее со скучающим выражением лица. Тогда ей не пришлось бы вновь мысленно окунаться в те события.

— Нет, вовсе нет, — решительно заявила Кити.

— Правда? — спросил Сантьяго спокойно, наливая себе кофе.

— Ну… они были очень чопорной парой. Из тех, кто прячет свою жизнь за занавесками. Миссис Бейли — мама, — добавила она неловко, потому что так и не смогла привыкнуть к этому слову, — всегда хотела собственного ребенка, ее муж — меньше, и он быстро понял, что я ему очень мешаю. Он хотел вернуть свою прежнюю безбедную жизнь. Но, конечно, они не могли отправить меня обратно. Ведь ребенок — это не вещь, которую можно вернуть в магазин, потому что она не подошла по размеру. И не собака, которую вы по ошибке решили подарить человеку, не любящему животных.

— А ты когда-нибудь пыталась выяснить, кто твои настоящие родители? — с искренним любопытством спросил Сантьяго.

— Нет, — покачала головой Кити.

Она бы не смогла смириться, если бы ее в очередной раз отвергли. Но вслух она этого не произнесла. Как и промолчала о том, что в ее приемной семье мужчина был на первом месте. Жена полностью подчинялась ему, потому что любила. Но Кити не понимала такой любви. Сантьяго точно не интересовали ее взгляды на семью. Он с самого начала честно сказал ей о том, чего точно не хочет в отношениях.

Кити попыталась собраться:

— Послушай, я знаю, что нам нужно что-то решить о будущем малыша.

— Чего ты от меня хочешь, Кити, а? — перебил он. — Денег? Загородный дом? Или, может, ты хочешь за меня замуж?

— Я ничего от тебя не хочу. В особенности мне не нужно то, что ты не хочешь мне дать! — почти прокричала Кити, яростно смыкая пальцы на своем пока еще плоском животе. Сантьяго явно заметил это движение. — Тебе вообще ничего не нужно делать. Не хочешь указывать свою фамилию в графе «отец» — пожалуйста. Ты вообще можешь не участвовать в жизни ребенка, и я никогда тебя ни в чем не упрекну. Хотя для малыша лучше, чтобы ты все же был.

Сантьяго внезапно сел прямо, его кофе, к которому он не притронулся, давно остыл.

Рассказ о непростом детстве Кити растрогал его. Но сейчас он был удивлен ее внезапной эмоциональностью.

Сантьяго чувствовал, как в нем медленно начинает закипать гнев.

«Неужели детям всегда так не везет? Неужели их всегда используют в качестве пешек?» Вновь его сознание стали одолевать тени собственного печального прошлого, хотя, казалось бы, он давно от них избавился.

— Повтори еще раз то, что ты сказала, Кити, — мягко произнес Сантьяго. — Ты думаешь, что у тебя есть возможность исключить меня из жизни нашего ребенка?

— Но ты ведь сам сказал, что тебе нравится быть одиноким, — запротестовала она. — Ты говорил, что не хочешь серьезных отношений, брака и отцовства. Я тебе поверила.

— Так зачем же ты приехала на Бали, если все это понимала?

— Затем… — Кити нервно сглотнула, и он вдруг вспомнил, какой нежной была кожа ее шеи. — Затем, что ты имеешь право знать, что станешь отцом, — продолжила она с дрожью в голосе. — Но если бы ты действительно оказался…

— Кем?

Кити растерянно провела по своим рыжим кудрям.

— Если бы ты действительно оказался жестоким или подлым человеком, я бы даже не упомянула о ребенке. Я бы уехала и справилась со всем сама.

— Так что же заставило тебя передумать? — Он глухо рассмеялся. — Решила, что я не такой уж и плохой человек? Или же ты настолько сильно меня хотела, что не могла сопротивляться желанию и потеряла рассудок?

— Какая теперь разница. Все уже случилось так, как случилось. Но мы можем решить, что будем делать дальше.

Сердце Сантьяго бешено колотилось, но он по привычке, оставшейся со службы во флоте, сохранял самообладание. Ему всегда говорили, что он с легкостью мог бы играть в покер.

— И какие у тебя предложения?

Сантьяго заметил, что Кити расслабилась.

— К примеру, я могу вернуться в Англию, — пояснила она. — Да, наверное, так будет лучше всего. Самое лучшее решение.

— Вряд ли. Ты достойна совсем другого, Кити.

— Так чего же ты бы хотел?

Впервые в жизни Сантьяго не знал, что ответить. Обычно он мастерски предсказывал исход любой ситуации. Попытавшись сконцентрироваться и понизив голос, он произнес:

— Я привык следовать собственным инстинктам. И сейчас они мне подсказывают, что тебя не нужно выпускать из виду.

— На что ты намекаешь? — прошептала она.

— Я должен поехать в Австралию по делам, — сказал он. — И ты поедешь со мной.

— Ты не можешь просто приказать мне сопровождать тебя, — выдохнула Кити.

— О, поверь мне, могу, — возразил он. — Или, может, у тебя есть деньги на билет в Англию? Но даже если деньги есть, неужели ты думаешь, я позволю тебе уйти?